Москва, которая врёт

Владимир Соловьёв

Москва, которая врёт

Пролог

В одном и том же городе люди взрослеют по-разному.

Кто-то с детства знает, что двери открываются сами.

Кто-то – что их нужно толкать плечом.

А кто-то даже не видит этих дверей – потому что с его стороны стены.

Есть молодёжь, которая ростёт в квартирах с высокими потолками и разговорах о перспективах. Им объясняют, что они могут всё. Иногда – что им можно всё. Их ошибки называют «этапом», их падения – «опытом». За них платят, их прикрывают, их оправдывают заранее.

А есть другая молодёжь.

Та, у которой семьи попроще, дома пониже и мечты поосторожнее. Там рано учатся считать деньги, поздно – верить обещаниям и очень быстро понимают, что никто ничего не должен. Им не говорят, что мир справедлив. Им просто показывают, как он устроен.

Они живут в одних и тех же городах.

Ходят по одним улицам.

Иногда даже слушают одну музыку.

Но почти никогда не пересекаются по-настоящему.

Потому что у одних – запас прочности.

А у других – только гордость и злость, которые нельзя тратить впустую.

Иногда эти миры всё же сталкиваются.

Не по злому умыслу.

Не из желания войны.

Просто потому, что кто-то уверен: ему можно больше.

А кто-то однажды решает: хватит.

Москва – идеальное место для таких столкновений.

Она умеет выглядеть щедрой и жестокой одновременно.

Она обещает каждому своё – и почти всегда врёт.

Особенно ночью.

АКТ I. ЗОЛОТО (Главы 1–7)

Глава 1. Москва, которая врёт

Москва ночью всегда выглядит так, будто у неё нет совести.

Огни тянутся вдоль дорог, отражаются в капотах машин, дорогих квартир, музыка выплёскивается из открытых окон, а люди улыбаются так уверенно, словно им заранее известно, что утро их не догонит. В этой версии города не бывает последствий – только шум, свет и ощущение бесконечного праздника.

Именно здесь обитала золотая молодёжь.

Они не собирались – они появлялись. В клубах, пентхаусах, на верандах с видом на реку. Их не спрашивали фамилию – её уже знали. Их не проверяли на входе – охрана отводила взгляд чуть раньше, чем они подходили.

Деньги для них не были целью. Деньги были фоном. Как воздух. Как музыка, которая не заканчивается.

В этот вечер они сидели на крыше одного из новых домов в центре – бетон, стекло, минимализм, охрана внизу и город под ногами. Кто-то курил, кто-то пил шампанское прямо из бутылки, кто-то листал ленту, лениво смеясь над чужими жизнями.

– Скучно, – протянул кто-то, развалившись на диване. – Всё одно и то же.

Скука была их главным врагом. Не бедность, не страх, не неопределённость – именно скука. Она подтачивала сильнее любых проблем, потому что от неё нельзя было откупиться.

– Сегодня будет нормально, – сказал другой, не отрываясь от телефона. – За городом. Закрытая история. Без лишних.

«Без лишних» означало без тех, кто не понимает правил игры. Без тех, кто смотрит слишком внимательно или задаёт не те вопросы. Но правила эти существовали только для одних – остальные должны были угадывать.

Они обсуждали вечеринку так, будто речь шла о походе в магазин: кто будет, кто кого видел, кто с кем спит, кто с кем больше не здоровается. Всё – вполголоса, с ленивым превосходством людей, уверенных, что мир крутится по их расписанию.

– Главное, чтобы без мусора, – усмехнулся кто-то.

– Расслабься, – ответили ему. – Там всё своё.

Москва внизу гудела, не подозревая, что для этих людей она всего лишь декорация. Они не принадлежали городу – город принадлежал им. По крайней мере, им так казалось.

Кто-то предложил поехать раньше, кто-то – позже. Никто никуда не спешил. Время было их роскошью. Его можно было тратить, прожигать, убивать – и не бояться, что однажды оно кончится.

Они смеялись громко, иногда слишком. Шутили зло, не задумываясь, что слова могут застревать в памяти. В их мире всё быстро забывалось: скандалы, имена, лица. Сегодня – да, завтра – уже нет.

Никто не говорил о границах. Потому что границы для них всегда были чем-то условным. Заборами, которые можно перелезть. Законами, которые можно обойти. Людьми, которых можно не заметить.

Именно поэтому они не придали значения мелочам.

К тому, что на вечеринке будут не только «свои».

К тому, что кто-то приедет не ради музыки и алкоголя.

К тому, что иногда взгляд, брошенный свысока, весит больше удара.

В тот вечер они не собирались никого унижать. Не собирались ломать чужие жизни. Не собирались наживать врагов. Они просто хотели развлечься.

Но у развлечений есть побочный эффект: они редко заканчиваются там, где начинаются.

Москва продолжала сиять, обещая безопасность и забвение.

А они верили ей. Как верят тем, кто врёт красиво и уверенно.

Никто из них ещё не знал, что совсем скоро эта ночь станет началом истории, в которой фамилии и деньги перестанут быть щитом.

И что скука, от которой они так бежали, покажется им самым безобидным из возможных зол.

Глава 2. Закрытые двери открываются сами

Макс Воронцов любил смотреть на город сверху – не из-за видов, а из-за ощущения контроля.

С тридцать второго этажа люди внизу превращались в движение, в шум, в статистику. Важные – здесь. Остальные – где-то там.

Он стоял у панорамного окна, держа в руке стакан с виски и льдом, и слушал, как за спиной лениво спорят.

– Я тебе говорю, будет мясо, – Денис развалился на диване, не отрывая глаз от телефона. – Там половина народа друг друга терпеть не может.

– Тем лучше, – хмыкнула Алиса, натягивая кожаную куртку поверх короткого платья. – Я скучала по хорошему скандалу.

Кир сидел в кресле чуть в стороне, крутил в пальцах ключи от машины и молчал. Он всегда молчал. Слушал. Запоминал.

– Где вообще эта хрень? – спросил он наконец.

– За Истрой, – ответил Макс, не оборачиваясь. – Вилла. Закрытая. Хозяин – знакомый знакомого.

– Охуенно надёжно, – усмехнулся Кир.

– Расслабься. Туда просто так не заедешь.

Алиса подошла к бару, налила себе текилы, не морщась, выпила залпом.

– Кто будет?

– Свои, – сказал Макс. – Пара новых лиц. Музыка нормальная. Алкоголь – без лимита.

– Всегда одно и то же, – вздохнула она, но в глазах мелькнул азарт. – Хотя… мне нравится, когда новые лица. Они ещё не знают, как себя вести.

Денис поднял голову от экрана.

– Кстати о лицах. Там будут какие-то типы… не из нашей тусовки.

– В смысле? – Кир нахмурился.

– В прямом. Друзья охраны или кого-то ещё. Подмосковные вроде.

– И? – Макс наконец повернулся. – Что теперь, фильтрацию по прописке устраивать?

Он улыбался – спокойно, уверенно. Так улыбаются люди, которые ни разу в жизни не получали по-настоящему.

– Я просто говорю, – пожал плечами Денис. – Мало ли.– Да плевать, – отрезала Алиса. – Пусть смотрят, как живут нормальные люди.

Кир посмотрел на неё внимательнее, чем обычно, но промолчал.

Телефоны оживали один за другим. Сообщения, голосовые, короткие видео: «Ты едешь?», «Во сколько?», «Скажи, что Макс подтвердил».