Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921

** В тексте ошибочно: 31.

31 (воскресенье)

День обворожительный. Хотелось даже проехаться на Петербургскую. Юр. все спал. Пришел Сашенька с греком. Уютно. Мамаша старается быть довольной. Поплелись на <Петроградскую> сторону. Сначала была приятна кладбищенская оттепель и посадская публика, но скоро взяла скука. Григорьев надут, надменен, говорит шепотом или молчит, жена спит, ребенок бьет его, шалит и ругается. Хозяин через полчаса пытается нас занять «Сатириконом», потом говорит, как неудачно мы пришли, ничем не угостил (Юр. ка<к>-то по-товарищески рассчитывал на вино), жаловался, врал и ни копейки не дал, даже не прося заходить. Я чуть не плакал от оскорбленья больше, чем от огорченья. Зашли к Анненкову: солнце, веселые картинки, пустой чай. Читал стихи, расцеловался, когда я одобрил31. Поза, м<ожет> б<ыть>, но веселая поза. Боже мой, как плелись. Заходили еще к Любавиной. Растрепанная старуха сказала, что Н. Н. нет и что меня она не узнала. Боже мой, куда все сгинуло? кого винить? Умереть, умереть, умереть! Ничего нет. Зашли за сахаром к Щербакову32. Там куча молодых офицеров обедают. Выпили вина. Они милые, какой-то дореформенный режим. Дома попили чаю. Но что же делать? Леви нужны обязательно деньги.

Апрель 1918

1 (понед<ельник>)

Утром пошел к дружку. Встретил его. Поговорил о дневнике. Все хвалит Юр. и мои вещи. Я прекрасно настроен. У Матвия взял книги. Юр. еще спал. Но сейчас же замрачнел, придумывая, куда бы пойти. Прислал книжник бумаги и книги. Ходить надо. Я пошел в «Аргус», но Радлова не застал1. Юр. ужасно убит и недоволен. Долго не было чая. Побежал к Левкию. Попусту, конечно. Отгласили Чудновских. Ландау звонил успокоительные вещи. Решили идти в «Привал». Было очень мило, но Юр. все мрачнел. В<ера> А<лександровна> позабыла у Шурочки деньги. Завтра. Дома опять ворчал, что я не забочусь о нем и мамаше, очень неприятно. Положим, ему очень тяжело.

20 <р.>

2 (вторник)

Чудный день. Саша пришел. Юр. вставал без меня. Холоден и удручен, м<ожет> б<ыть>, историей с Ясным. Пошел я в «Привал». Милы. Юр. еще не было. Я очень обижен, хотел даже не курить. Юр. пришел веселым. Все кончилось благополучно. Обедали. Побежали к Брикам. Ничего еще о газете не говорит. Был там безухий Гринкруг с маслом. Купили Рабле и миндаль. Погода чудная. Юр. радуется очень. У Ховина вдруг нашли чудную книжечку с Ходовецким2. Забрали тотчас же. Рад я ужасно. Заходил Левицкий, а я его и не узнал. Брит был. Купили котлет и варенья. Дома пили чай. У Жевержеева целая куча товарищей и Волков, смотрящий книги по искусству. Растерян и испуган. Его арестовывали. Смотрели по масонству, мемуары, раскол и путешествия. Скорей бы открываться. Дома пили чай, я все любуюсь на Ходовецкого. Что-то завтра?

(70 <р.>)

3 (среда)

Переписывал. Вышли вместе. Был у нас Коля Климов, подводит глаза, но стал тяжел. Брился. У Ясного ничего; к лавке относится скептически. Зашел в «Землю»3; там наши отбирают книги. Юр. очень устал от голода. Плелись домой. Потом пошел в кинемо. Я ждал. Книга с Ходовецким радует меня невыразимо. Чудновские пришли поздно. Мамаша обиделась, зачем гости, когда самим есть нечего. Все читали. Не огорчился ли Юр. Его рассказ все забил. Какие-то газеты начинаются, меня никто не зовет. Говорил с Левицким, но вдруг потерял веру в успех.

45 р.

4 (четверг)

Что же было? Сашан пришел с предложением квартиры. Действительно, редкий случай. Вот бы тихо пожить, не трепеща, имея лавку, работая. Саша спал, мы дивагировали что-то. Пошли к дружочку. Уезжает, но просил подождать. И Юр. пошел пройтись. Разные газеты: почему меня никуда не зовут? Звонил Левицкому. Менее официален, но холоден. Говорят, он глуп, – м<ожет> б<ыть>, оттого так топорен. Читал. Кажется, Арк<адий> был взволнован, ответ в субботу. Господи, если бы удалось. Шли весело. Юр. к Каплану, я к Лизаньке. Были там званые и незваные. Персиц мила была очень. Мечтает о журнале4. Ели пирог.

40 р.

5 (пятн<ица>)

Что было утром, не помню. Никаких денег нет. Были у Ландау. Пошли вчетвером к Воинову. Купили книги. Сами их тащили. Я зашел к Левицкому. Принципиально не прочь. Ответ завтра. Мил, но официален донельзя. У Ясных было ужасно мило. Сидели долго, пили, ели, играли.

5 р.

6 (суббота)

Дождь и снег. Сашенька рано явился. Пошли, невыспавшиеся, смотреть квартиры. Ужасный хлам: темнота, кошачья лестница, битком набито жильцами, ломаная мебель. Пошли с Юр. к Волкову, там Лебедев, Аргутин<ский>, книги: занятно. Кое-что купили. Что же было дома? ели как-то бесчинно. Звонил Левицкому – до понедельника. Погода разгулялась. Шел к дружку. Дело едва ли выйдет. Сытин ругает и предлагает месячное. Ехал он к Митьке. Всем звонил, никого нет. Юр. болен.

7 (воскресенье)

Чудная погода. Тихо, празднично, настоящее Благовещенье. В церковь бы. Шел чудно. Захотелось оттаявшей земли. Дружок что-то коллекционирует. Шел домой. Купил котлет, варенья, печенья, горошку. Юр. встал. Саша сидит. Что-то мамаша недовольна моими покупками. Я обиделся. Лежали, читали «Фирфакса»5. Потом явился Мосолов. Скучноват. Да, утром был в лавке. Там ничего не привезли, и такой мусор, что с неделю не вычистить. Ландау пошли к Пивато. Проходил Мандельштам в Мариинский дворец, гордый своим положением6. Не знали, идти ли к Чудновским. Юр. очень слаб. Побежали, чтобы поесть. Магдалина очень мила. Юр. сидел в жару и ел. Радлов был. В Академии колтошатся7. Все-таки Сологуб достиг своего: признали его 3-м писателем: Горький, Андреев, Сологуб. Все пристраиваются. Бог с ними. Как-то смутно. Все просят денег. Хозяйка сидела, вытянув ноги, в лиловой кофте и желтой шали, перед ней огромный флакон духов, и говорила деликатно о плате. Потом стали играть в покер. Призрак какой-то жизни есть в них. У Чудновской ребячье студенчество, но потерянные немного. Забегал к Косте опять. Жаловался, но деньги дал. Юр. еще не спал.

80 р.

8 (понед<ельник>)

Что было. Утром не помню, что было. Юр. болен, бедняжка. Мамаша купила коврижку к чаю. Юрочка обиделся. Он достал денежек, бродяжка. Вечером поздно пошли к Персиц. Было мило. Пели, пили, был народ. Наложили полный карман сахара и конфет. Да, Левицкий отказал.

9 (вторн<ик>)

Чуднейшая погода. Юр. болен. Целый день сижу, все просят долгов. Господи, Господи, устрой нас. Щерб<акова> нет, Левицкие спят. У Большаковых рады, но какие-то не такие радушные. Пил чай, вспоминая Пасху. Весна в Апраксине чудна. Распродались, все получше вещи ушли. Пошел со мною, зашел, спорил с Юр. «Тихий страж»8 не нравится, период разочарованья. Пообедав, побрел в «Привал». В<ера> А<лександровна> мила, хочет сама купить дневн<ик>9, цветы у них. Денег нет сейчас. Щерб<акова> нет. Дома звонит Митенька. Там Тэффи, светло, чисто, пахнет цветами, поэты, очень славно. У Феликса полон стол гостей, Анненковы, Неслуховская, хозяева, Радлов etc. Скучновато.

40 <р.>

10 (среда)

Не помню, что было. Все бегал и ничего не достал. Юр. ругал меня, посылал ночью к Лизаньке. Наконец сам пошел со мною. По пустым улицам стреляют неизвестно откуда. Было мирно и уютно.

40 р.

11 (четверг)

Писали в лавке. Вечером были в «Привале». Господи, дай, чтобы устроилось! Кормили нас. У В<еры> А<лександровны> хорошие вещи все-таки, и вкус к ним. Я читал дневник. Если бы это устроилось!

40 <р.>

12 (пятница)

Все переписываем. Утром Юр. все ругался, зачем я прямо не иду к Руманову. Плохо обедали. Пошел к Матвию. Весел. Книги идут хорошо, все исправно. Заход<ил> еще в «Аргус», но там никого не было. У дружка были гости. Бродил я, кажется, он им показывал мой портрет, что весьма неприятно, но, выбежав, дал мне. Жалко мне Юр. портрета до слез, будто сделал дурное дело. Обедали у Пивато хорошо. Покупали кое-чего. Но Юр. скандалил из-за сладкого и даже из-за Пивато. Дома пили чай. Читали «1001 ночь».

160 <р.>

13 (суббота)

Теплый, мокрый денек. Приятно идти утром с Юр. в лавку, хотя он и поваркивает всегда. Взяли гимназиста, ничего себе10. После вчерашних моих капризов обед был ничего, хороший. Потом опять поехали. Прекрасная погода. У Большаковых все-таки какой-то холодок и не так уютно. Наговорил Алешка, что ли. Немного надоели мне они, жить все-таки рискованно. Затеяли картеж. Сначала стуколку11, где Юр. зевал, потом извлекли хозяина с картами и засели в 21, причем проигрались в пух и прах. Идти на заре было тепло и хорошо. Юр. меня подбадривал. Дома ели и пили чай. Юр. – нежен очень. Сыночек.

100 <р.>

14 (воскресенье)

Что же было. Утром пришли Сашенька с греком. Говорили о гравюрах, книгах, как в мирное время. Юр. встал, обрадовался. Я вскочил сравнительно рано. Пошли в лавку, никого, кроме Левкия, нет. Зашли в «Вену», поели. Печальная погода, вроде осени. Ходили еще в кинемо. Я спал. У В<еры> А<лександровны> было хорошо, читались, ели. Дело, кажется, решено на этой неделе.

90 р.

15 (понед<ельник>)

Холодный день. Пошел рано. Встретил Рюрика. Потолстел, отпустил бороду, серьезен и солиден. Московские новости: Шершеневич зовет меня читать, был мой вечер, «Эпоха» вышла12. Дружествен. В лавке все в сборе. Маленькая что-то скупа и эхидна <sic!>. Беззубая, по-моему. Поехал домой. Да, заходил к дружку. Купил какой-то дряни и побрился. Обедали. Опять поехали. Вечером звали Ландау. Юр. отправился к Каплану, я занимался немного. Хозяйка злая, больная и трепаная, просила денег. У Ландау было холодно и голодно, не блестяще. Были Лизанька, Радловы, Макс, Володя и Чудовский. Дома ели рис еще.

40 <р.>

16 (вторник)

Ясно, но холодно. Ходили в лавку. Ляндау денег Юр. не дал, конечно. Заходили к Ясному, выудили там меланхолического Феликса. Вышла «Эпоха». Юр. нет, я все сплю. Ходил к Семенову, но деньги у него слизнул Рославлев. Как взгляну на стенку и увижу Вероккио вместо Юр., не могу простить себе, что продал портрет. Были еще в лактобациллине, какая фель<д>шерская гадость!13 Нельзя вспомнить, а погода такая, что пить бы вино, покупать галстухи, гулять, слушать Моцарта, писать и читать. Боже мой, Боже мой! Юр. вернулся усталый поздно. Пришел Лурье. Говорил массу интересного. Хотят ставить Mozart’а. Концерт Дебюсси. Как передаются симпатии! Хотя, все-таки, улитка. Мамаша буянит.

17 (среда)

Прекрасный прохладный день. Встретили Папаригопуло, с ним пошли. Юр. побежал вперед, заплетая ножками14. В лавке чисто, один Тадеуш топит печь. Юр. ничего не достал. Говорил: «Что мне делать?» и т. п. Зашли в «Привал» за сахаром. Планы об опер<ах> Моцарта, милы крайне. Мамаша бушует или сидит укоризной и плачет. Накупила своих кореньев. Дремали. Опять поплелись. Лисенков тоже завтра, но дружок дал. Бежали, чтобы поспеть купить, в лавочку. Мамаша в полнейшей оппозиции, жжет свечу, пьет чай, на все купленное фикает.

18 (четверг)

Теплее. Утром были в лавке. Шли пешком, покупая кое-что. Дома ничего, хорошо. Опять помчались. Ехал с Пастуховым. Долго ждал Юр. В лавке масса знакомых, книги расхватывают. Кокоша приходил с планами журнала, был только что в «Привале». Теперь они мне очень милы. Устал очень. Дома хорошо пили чай. Мамаша смягчилась. Юр. под конец захандрил о писаньях.

40 <р.>

19 (пятница)

Сидел дома. Потом ходил к Матвию. Долго ждали Юрочки. Приходил Пастухов и Ив<ан> Пл<атонович>. Тепло, как в теплице. Помчался в лавку. Один Тадеуш. Никто не приходил. Был народ. Но открываться нам не разрешают. Это грозит. От этих денег я – как умираю. Так Кокоша дурак и не пришел. Зашли в «Привал», – нет. У Бриков напечено, нажарено, но я и Юр. проигрались в карты. Печально возвращались на рассвете. Все покупают вкусные вещи, едят, ездят в Москву, а мы-то. Осип Макс<имович> увлечен уже новой идеей.

20 (суббота)

Чудесная погода. Тепло. Юр. отправился рано. Я ходил в «Привал», где никого не было. Подозрительно это дело, но я их очень люблю, особенно теперь. У В<еры> А<лександровны> есть прелесть жизни. Перепл<етники> собираются уезжать. Юр. пришел поздно, натащил книг. Мамаша купила картофеля. Опять пошли порознь. В<ера> А<лександровна> не очень надежна. Сама получит, говорит, только 4000. А месячные платежи?15 Конечно, будут недоразумения. Вышли вместе, пошли за Душкиным пальто. Встретили Добужинского. В лавке масса народа. Покупки, совещания. Как-то мало на нас обращают внимания. Поели хорошо у Лейнера. Смотрели Кавальери, все-таки хороша, хотя и похожа на Татьяну16. Тепло, луна, волшебно. Поехали на Марсово, но В<ера> А<лександровна> долго не обещала. Разбудили мамашу и пили чай. А деньги-то, а писанья, а Апулей?17 Вымыли кисейные занавески, уютно, но Леви, как туча, надо мною.

240 р.

21 (воскресенье)

Темновато. Юр. вскочил чуть свет. Я писал. Юр. читал и спал. Мамаша купила масла. В лавке разные события. Боюсь, не оттирают ли нас. Забежали еще в «Вену». Луна светит хорошо. Шли спокойно, хотя денег ничего нет, истрачены лавошные и Леви ничего не заплачено.

22 (понед<ельник>)

Утром был в лавке. Матвей ничего не дал, не знаю, как и быть. Заходил еще к Михайлову. Он все с планами. Ели где-то. Вечером были дома, кажется.

23 (вторник)

Встали рано. День чудный. В лавке народу много. Бегали завтракать. Денег не хватило. Знакомые были. Был Мелин, в нем много charm’а. Заходил к Мелье. Покупают книги. Мил С. Н., но Михайлова не дождался. В лавке уже запирались и собирались пить чай. Милый Дмитриев остался. Говорили речи Жеверж<еев>, я, Плаксин, Лисенков, Ляндау18. Зашли еще в «Привал». Там полотеры. Одетый Кокоша жрет миндаль и чего-то хамеет, предлагал звонить Гольштейну. Теплая розовая луна. В<ера> А<лександровна> расстроена, надеется на деньги завтра, заключает контракты с куклотистками etc.19 Вышла с нами. Дома хорошая еда и даже белая булочка. Звал Ленечка, но отклонили. Вот так. Рано легли. Леви милы и усмирены.

24 (среда)

В лавке ужасно много народу. Не поспевали продавать. И чудный день. Звонил с утра Бенуа и Т<амаре> Пл<атоновне>. Милы, но не пришли. Вообще никто из генералов не пришел. Было сытно и пьяно. Настряпано очень много. Речи. Танцевали пантомиму. У маленькой есть жуткий и поганый шарм какой-то беззубой девчонки. У мол<одых> люд<ей> Мейерхольдовщина. Забегал я еще к Мелье. У него много интересного, но Михайлов опять хочет делать выборки20.

100 р.

25 (четверг)

Чудная погода. Народу в лавке мало. Все только мы сами покупаем, переписываем да расцениваем. Юр. что-то хорохорится. Оказалось, вчера он бутылочку Икема21 стащил. После обеда лег спать, и я дремал. Феликс говорил о разных газетах. Вышел бриться. Опять сидел дремал. Юр. даже разбудил, чтобы он не проспал до ночи. Звонил в «Привал» – до завтра. Хотели сходить куда-нибудь. Переплетники заняты, Щербакова нет. Вышли купить сладкого в паштетную и к Марку. Сидит в адски натопленной комнате, без сахара и хлеба, мечтает о своей Молдовании, рассуждает о политике22. В комнате у меня тепло, луна ярко светит, печенье с вином, планы о покупке книг и милый, милый Юр. рядом, усталый только и опечаленный немного. Перечитывали мои стихи 16-го года – неплохо, но теперь-то слабо пишу23.

26 (пятница)

Все в лавке. Бегал ловить Михайлова. Устраивали выставку. Поехали к Ясному. Там скучновато и скуповато, хотя о планах толковали.

40 р.

27 (суббота)*

Что-то ничего не помню. Устаем, умираем от безденежья, и Леви <sic!>. Все бегал к Михайлову, не заставая его. Приходила Вера Ал<ександровна> звать вечером. Она определенно отлынивает. Купили хороших книжек. Ни сладкого, ничего нет. Вечер чудный. Зашли к Щербакову попить чай. Поздно домой пришли, устали как собаки. В «Привале» напечено, нажарено, Бобиш, Ел<ена> Ал<ександровна>, Шайкевичи, ужасный Хенкин, от которого там все в восторге, Футлин; о деле ничего. В<ера> А<лександровна> расстроена и уклончива. Юр. ругал меня дома долго. Легли, когда было светло. Еще прислали ультиматум из банка. Действительно, положение наше безобразно, хуже худшего. Легли не в духах. Только что я приободрюсь, опять Юр. начинает сердиться за бездеятельность. Боже, что же с нами будет? Сегодня Вербная суббота, все у всенощной, свечи, вербы. Смирнова и Клаша говорят о провизии, о покупках, Юр., голодный, ободранный, сидит и слушает. И устает с лавкой этой.

28 (воскр<есенье>)**

Утро как в теплице. Без сахара пил чай. Юр. спит. Пошел. Травой пахнет, как на кладбище. Сегодня Requiem. И я умру. Трусость – такие мысли. Шел по Мариинской площади. Как давно я жил у Евдокии24. Все было на месте: Альбер25, газеты, вино, – все. Заколоченные окна Альбера как знак. Не увидать никогда места первых и многих влюбленных наших завтраков. Какой весенний был свет тогда. Юр. был ветрен, капризен, но не так мрачен и скуп. Дружок вошел в положение и был довольно мил. Купил шоколаду. Юр. спал еще. Пришли Щербаков и грек. Обедали без мамаши. Я хотел сказать Юр.: «Юр., я люблю вас невыразимо. Бросьте матерьялизм и малодушие и пойдем слушать божественного Моцарта». А он опять начал какую-то канитель о деньгах. Однако пошли. Было чудно. Как в придворной пышной форме апокалипсического откровения. Мальчики пели, как у Гирландайо. Мила Акимова и прекрасна Мейчик26. Юр. был растроган. Арт<ур> и Ол<енька> были рядом. Фигуряли Пунин и Альтман. Глазунов кисло ползал. Шли со Щербаком. Дождь как из ведра. Забежали в «Пекарь», где чай с сахарином и не сладок. Вымокли как мыши. Звала Лулу Каннегисер. Юр. не хотел идти и лег спать. Люблю его и жалею, но клюю носом. У Каннегисеров придурковатая, но довольно милая Яковлева. Хозяева нервны, угощение попропало, Ленечка подпоясался высоко и держался марсиально*. Дождь как из ведра все время.

* В оригинале: 28.

** В оригинале: 29.

60 <р.>

* От лат. marcial – боевой; здесь: воинственно, молодцевато.

29 (понед.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Далее мы будем использовать слово Дневник (с прописной буквы) применительно к дневнику М. А. Кузмина, в прочих случаях – с маленькой буквы.

2

Письма М. А. Кузмина к Блоку и отрывки из дневника М. А. Кузмина / Предисл. и публ. К. Н. Суворовой // Литературное наследство. 1981. Том 92: Александр Блок: Новые материалы и исследования. Кн. 2. С. 162–164.

3

Кузмин М. А. Дневник 1921 года / Предисл., подгот. текста и коммент. Н. А Богомолова, С. В. Шумихина // Минувшее: Исторический альманах. 1993. Т. 12. С. 423–494; Т. 13. С. 457–524.

4

Кузмин М. А. Дневник 1905–1907 / Вступ. ст., подгот. текста и коммент. Н. А. Богомолова и С. В. Шумихина. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2000; Кузмин М. А. Дневник 1908–1915 / Вступ. ст., подгот. текста и коммент. Н. А. Богомолова и С. В. Шумихина. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2005.

5

Кузмин М. Дневник 1934 года / Под ред., со вступ. ст. и примеч. Г. А. Морева. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 1998 (2-е изд., испр. и доп.: СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2011).

6

Дневник, хранящийся в фондах РГАЛИ, выдается исследователям только в виде микрофильмов.

7

См. об этом преамбулу к Комментарию в наст. изд.

8

Морев Г. А. Казус Кузмина // Кузмин М. А. Дневник 1934 года. С. 8. Разрядка Г. А. Морева.

9

Кузмин М. А. Дневник 1905–1907. С. 82.

10

Кузмин М. А. Крылья // Кузмин М. А. Проза и эссеистика: в 3 т. / Сост., подгот. текстов и коммент. Е. Г. Домогацкая и Е. А. Певак. М.: Аграф, 1999. Т. 1. С. 128–129.

11

Кузмин М. А. Дневник 1908–1915. С. 383.

12

[Богомолов Н. А., Шумихин С. В.] Предисловие // Кузмин М. А. Дневник 1905–1907. С. 10.

13

История написания, попыток публикации и посмертной судьбы Дневника исчерпывающе изложена С. В. Шумихиным: Шумихин С. В. Дневник Михаила Кузмина: Архивная предыстория // Михаил Кузмин и русская культура ХХ века: Тезисы и материалы конференции 15–17 мая 1990 г. / Под ред. Г. Морева. Л., 1990. С. 139–145; Три удара по архиву М. Кузмина // Новое литературное обозрение. 1994. № 7. С. 163–169.

14

См. об этом: Богомолов Н. А. Автобиографическое начало в раннем творчестве Кузмина // Богомолов Н. А. Михаил Кузмин: Исследования и материалы. М.: НЛО, 1995. С. 117–150.

15

Ср.: «Когда видишь Кузмина в первый раз, то хочется спросить его: „Скажите откровенно, сколько вам лет?“ – но не решаешься, боясь получить в ответ: „Две тысячи“. Без сомнения, он молод, и, рассуждая здраво, ему не может быть больше 30 лет, но в его наружности есть нечто столь древнее, что является мысль, не есть ли он одна из египетских мумий, которой каким-то колдовством возвращена жизнь и память. <…> Несомненно, что он умер в Александрии молодым и красивым юношей и был весьма искусно набальзамирован» (Волошин М. А. «Александрийские песни» Кузмина. «Весы», июль 1906 г. // Русь. 1906. № 83. 22 дек.) и «Сам он <Штруп. – А. П.>, однако, как и другие герои повести, как и сам автор являются сторонниками не всякой любви, а любви пожилых мужчин к юным мальчикам» (Новополин [Нейфельд] Г. С. Порнографический элемент в русской литературе. СПб., 1909. С. 158).

16

См. об этом: Панова Л. Г. Русский Египет: Александрийская поэтика Михаила Кузмина: В 2 кн. М.: Водолей Publishers; Прогресс-Плеяда, 2006. Кн. 1. С. 334–348; Пахомова А. С. Писательская стратегия и литературная репутация М. А. Кузмина в раннесоветский период (1917–1924 гг.). Tartu: University of Tartu Press, 2021. С. 22–40.

17

См. об этом: Богомолов Н. А. Петербургские гафизиты // Богомолов Н. А. Михаил Кузмин: Исследования и материалы. С. 67–98.

18

См. анализ творчества этого периода: Пахомова А. С. «Военные рассказы» М. Кузмина: Попытка реинтерпретации // Slavica Revalensia. 2021. Vol. 8. P. 56–79.

19

Кузмин М. А. Раздумья и недоуменья Петра Отшельника // Кузмин М. А. Проза и эссеистика. Т. 3. С. 363.

20

Кузмин М. А. О прекрасной ясности (Заметки о прозе) // Там же. С. 10.

21

С 1906 по 1912 г. включительно в печати появилось 17 рассказов, романов и повестей Кузмина, а за следующее пятилетие, с 1913-го по 1917-й, их вышло около восьмидесяти.

22

Кроме того, в своеобразный дневник выстраивается и критическая проза Кузмина: сотрудничая в газете (затем журнале) «Жизнь искусства», за два с половиной года (1918–1920) он написал около семидесяти заметок о текущих культурных событиях.

23

См. записные книжки, хранящиеся в РГАЛИ (Ф. 232. Оп. 1. Ед. хр. 44–49), и рабочую тетрадь 1920-х гг. из собрания ИРЛИ РАН (РО ИРЛИ. Ф. 172. Оп. 1. Ед. хр. 319).

24

Гонкур Э. де, Гонкур Ж. де. Дневник: Записки о литературной жизни: Избр. страницы: В 2 т. / Сост. и коммент. С. Лейбович, вступ. ст. В. Шор. М.: Худож. лит-ра, 1964. Т. 2. С. 36.