Игра на выживание. Жить или выжить.

Все замедляется. Время замирает, позволяя каждому мгновению стать вечностью. Страха нет, есть только сожаление и отчаяние.

И вдруг тишина. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Байк замер на краю дороги, дым от покрышек поднимается все выше и выше, сердце стучит медленно и тяжело.

На последних силах поворачиваю голову в сторону дороги и вижу только следы шин на асфальте и байк Краснова удаляющегося в даль.

Я не чувствовал боли. Меня все дальше и дальше уносило от этого мира, а в глазах медленно начала появляться черная пелена. Я не мог бороться с этим, я даже и не хотел.

Последнее, что я слышал, перед тем как полностью исчезнуть, это неразборчивые крики людей.

Глава 11. Алина

Проснуться в полном одиночестве было не так уж и приятно, особенно после ночи, полного неожиданностей. Я запуталась окончательно. Надеюсь по приезду придурка, нам все же удастся поговорить спокойно и прийти к какому-то решению. Так больше продолжаться не может, мне стали надоедать эти игры, которые все равно не приводят ни какому завершению. С каждым разом только все хуже и хуже. И если это не закончится, то оставшиеся девять месяцев я проведу в аду.

Решив отложить все мысли и свои догадки до приезда придурка, потому что беспокоить его сегодня не хотелось, гонка и все такое…Я знаю, как для него это важно и не хотелось бы сбить его настрой своими расспросами.

Поэтому, почему бы не провести этот день в компании друзей? Мне определенно нужно сменить обстановку и немного расслабиться. К тому же, думаю им тоже нужно рассказать о вчерашнем вечере, если снова промолчу, боюсь одними извинениями точно не отделаюсь.

Правда, то что произошло с придурком, я все же оставлю в секрете. Я сама не до конца понимаю, что все это значило.

Мы договорились встретиться в нашем любимом кафе около шести часов. Там всегда тихо, спокойно и кофе у них просто восхитительное.

Я уже собиралась выйти из дома, как мне позвонил отец.

— Привет папуль.

— Привет дочь… - голос у него был взволнованным.

— Все хорошо? Мне не нравится твой голос.

— Значит, ты еще не в курсе… - пробормотал он.

— Не в курсе чего?

— Я не знаю конечно в каких вы отношениях с Максимом, но думаю, что ты должна знать…

— Знать, что?

— У него сегодня была гонка… - начал отец.

— Так…

— И она прошла неудачно.

— Ну с кем не бывает, в следующий раз получится. – почему он раздул из этого проблему?

— Ты не так поняла меня, дочь. Следующего раза может и не быть…

Сердце будто остановилось…

— Что ты имеешь в виду?

— Он попал в аварию и сейчас находится в реанимации…

— Боже…

Когда я услышала эти слова, будто мир вокруг меня перевернулся. Ноги подкосились, руки задрожали. Все мысли разом исчезли, осталась лишь пустота внутри. Страх, ужас, паника захлестнули меня целиком. Я не знаю, что думать, что чувствовать. Только одна мысль пульсировала в голове: «Только бы он был жив…».

Я сразу забыла о ненависти к нему, всю ту боль, которую он мне причинил – исчезла, словно его и не было.

— В какой он больнице? Я могу поехать к нему?

— Он в другом городе, возможно завтра его перевезут в Москву, если врачи дадут разрешение. Герман уже обо всем договорился, остается только ждать.

— Ждать… - ненавижу сидеть в ожидании…

— Если станет что-то известно, я сообщу тебе.

— Хорошо…Пап, а кто еще знает об этом?

— Семья его и вот мы с тобой, но думаю, что пресса тоже скоро обо всем разузнает.

— Понятно… - значит Кирилл сейчас тоже с братом, он бы его точно не оставил в таком состоянии.

— Дочь, ты только сама сильно не нервничай, все будет хорошо, он сильный, выкарабкается. – попытался успокоить меня отец.

— Надеюсь на это, иначе…

— Не смей думать о плохом. Ладно, отдыхай, если что, я всегда на связи. – но через пару секунд он добавил, - если хочешь, можешь приехать ко мне, как ты на это смотришь?

— Если я не помешаю, то скоро буду.

— Не говори глупостей, я буду ждать тебя.

— Хорошо.

Первым делом я написала Кате, что встретиться сегодня не получится и конечно объяснила причину. Она была шокирована не меньше меня, и так же попросила держать ее в курсе дальнейших событий.

Пока собирала рюкзак с вещами и учебниками, решила написать Киру, но, как и ожидалось, он не отвечал. Был в сети два часа назад. Я не злилась на него, прекрасно понимаю, что сейчас явно не до моих смс, поэтому попросили отца оповестить меня.

А что касаемо предложения отца, то оно было очень кстати. Одной, да еще в четырех стенах было невыносимо находиться. Я бы точно себя извела.

Такси вызвала сразу, как все нужные вещи были собраны. Он приехал довольно быстро, и я без замедления спустилась к машине.

На улице уже стемнело, да и погода оставляла желать лучшего. Не понимаю, зачем в такую погоду вообще устраивать какие-то гонки, это ведь очень опасно. Они и так со скоростью света ездят…

Дорога показалась мне долгой, я ужасно хотела оказаться в объятиях своего отца.

За окном мелькал красивый ночной город. Улицы плавно изгибались перед глазами, а асфальт блестел от недавно прошедшего дождя. Свет фар скользит по мокрым листьям, подчеркивая их влажный блеск. Город казался живым существом…Я же просто наблюдала за сменой картин за окном автомобиля.

Теплые капли начали спускаться по щекам, пытаясь согреть меня или утешить сердце, которое не могло успокоится.

— Девушка, с вами все хорошо? – спросил меня таксист.

— Да, да, все хорошо.

— А так и не скажешь.

Ничего не ответив, я прошлась по лицу ладонями, убирая сверкающие росинки, и вновь устремила свой взгляд в окно, давая понять водителю, что не собираюсь продолжать разговор, так как врать не хотелось, а выворачивать душу наизнанку незнакомому человеку не было никакого желания.

Наконец добравшись до отца, я выдохнула с облегчением.

Когда мы сидели на кухне, отец не смог не обратить внимание на мое состояние.

— Как ты, милая?

— Честно? Я не знаю…Мне страшно, страшно за него…

— Все будет хорошо…Кхм, ты извини, если я задам этот вопрос совсем не вовремя, но, какие у вас отношения с Максом?

Я совершенно не была удивлена, только вот задумалась куда сильнее чем раньше.

— Что ты имеешь в виду? – решила таким образом немного продлить себе время на раздумье, если конечно поможет…

— Когда ты согласилась выполнить наш с его отцом договор, то ты не была счастлива, ты боялась…Правда не знаю, чего больше, то ли самого положения, то ли его…Сейчас, ты переживаешь за него не как за обычного человека, который попал в беду, а как за действительно близкого.

Может пришло время открыться?

— Ты прав…Он дорог мне. Да, мы ненавидим друг друга, но внутри будто все перевернулось, когда ты позвонил мне. Наверное, так не бывает, когда ты кого-то ненавидишь? – я подняла свою голову и посмотрела на отца, в надежде получить ответ.

— Значит твоя ненависть давно переросла во что-то другое…

— Странно это все…

— Ничего в этом странного нет. Просто у каждого любовь приходит по-разному.

— Любовь?

— Именно.

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, я уверен.

— Почему?

— Годы…За всю свою жизнь, я научился различать чувства людей друг к другу.

— Но, Кирилл мне тоже дорог, и я уверена, что за него я переживала бы ровно так же. Может я просто успела привязаться к человеку?

— Если бы это была только привязанность, то ты бы не сидела сейчас вместе со мной.

— Не понимаю…

— Поймешь, когда придет время. Самое главное не противься и принимай то, что дает тебе жизнь.

— Пока она дает мне одно разочарование и потери.

— Всему приходит конец.

— Надеюсь…Пап, ты сказал, что возможно это его последняя гонка, почему?

— Макс повредил себе позвоночник, и врачи сделали все возможное, чтобы помочь ему. Дальше, все будет зависеть только от него самого.

— Вот как…Боюсь представить, как он отреагирует на эту новость, когда узнает…

— Он сильнее всех нас, и тем более духом. Самое главное быть в это время рядом с ним и поддерживать, во что бы то ни стало.

— У него есть девушка, думаю она справится с этим. – не подумав ляпнула я и тут же прикрыла рот ладонью. Отец не должен был узнать об этом.

Но он не был удивлен, только ниже опустил голову.

— Я знаю обо всем, можешь ничего не скрывать, и да, не думаю, что она сможет ему помочь…- сказал как-то тихо отец.

Я сделала удивленный взгляд. Интересно узнать почему?

— Перед гонкой, ему показали одно видео, - начал отец, - где Мила, или как ее там зовут, изменяла Максу с его лучшим другом.

ЧТО? С КАКИМ?

— С которым из?

— Этого я не знаю…Может это и стало причиной тому, что он попал в аварию. Поэтому, я думаю, что он точно не подпустит ее к себе. Так что…

— Что…?

— Остаешься ты. Я думаю, тебе он будет рад.

— Сомневаюсь.

Раздался звонок. Мы тут же подорвались со своих мест, звонил Герман Борисович.

— Слушаю. Когда. Все же разрешили? Помощь нужна? Во сколько? Понял. Тоже будет. До завтра.

Я ничего не смогла разобрать, поэтом с нетерпением ждала пока мне все расскажут.

— Ну…?

— Завтра Макса перевезут в лучшую клинику столицы. Врачи дали разрешение.

— Как он? Ему стало лучше?

— Пока все так же. Но здесь ему точно смогут помочь. А еще, Герман спросил у меня, приедешь ли ты, я взял ответственность на себя и ответил согласием. Ты сама как на это смотришь? Поедешь?

— Конечно! - не раздумывая сказала я. Даже если мне предложили поехать в другой город, то я бы ответила так же.

— Вот и прекрасно. А на сегодня думаю с нас хватит, пора ложиться спать. Ты и так выжита как лимон, да и лицо побелело от переживаний, а на завтра нужны силы. Так что, давай умываться и в кроватку.

— Пап, ты прямо как с маленькой…

— Ты всегда останешься для меня такой, так что не обижайся. – и улыбнулся так ласково, что я не сдержалась и обняла его крепко-крепко.

***

Отец был прав, следующий день выдался жутко тяжелым, не только физически, но и морально.

В больницу мы выехали рано утром, чтобы встретить машину скорой помощи, в которой везли Макса. Он так и не пришел себя. Надеюсь здесь, ему действительно станет лучше.

Мы приехали даже раньше, чем Кирилл со своим отцом. И это время ожидания тянулось вечно. Но когда появилась их машина и машина скорой помощи, мы тут же выскочили на улицу. Первым вышел Герман Борисович, и сразу направился к Максу, так же сделал и мой отец вместе с Киром.

Я же стояла поодаль, дабы не мешать врачам, которые очень аккуратно пытались вытащить Макса и перевезти в больницу. Даже с такого расстояния мне бросились в глаза кучу проводов, которыми было обмотано его тело, трубка, торчащая изо рта, пикающий монитор.

На глазах навернулись слезы. Я даже себе представить не могла, что такое может произойти с придурком. Он всегда стремился к чему-то, всегда был уверен в себе, никогда не сомневался в своих действиях. А тут такое…Неужели он потерял контроль на дороге из-за этого чертового видео? Не думала, что его может что-то так сильно задеть…Может, он действительно любил ее?

Вот к чему приводят чувства…к боли, к потере, к страданиям…и это стоит того? Лучше всю жизнь быть одному, чем терять близких тебе людей…страшно…потерять его страшно…

Когда закрылась дверь за врачами, я увидела Кира, который остался стоять на улице и смотреть на вверх. Я быстро привела свое лицо в порядок и тут же направилась в его сторону. Подошла достаточно тихо, чтобы не помешать его одиночеству. У него наверняка сейчас голова разрывается на части.

— Придурок…я согласен…он самый настоящий придурок…когда он очнется, это будет первое, что он от меня услышит… - продолжая смотреть на верх, прошептал Кирилл.

Я не знала к кому он обращается, то ли к себе, то ли ко мне. Но даже сейчас я не стала ничего говорить, просто положила свою руку на его плече, и он тут же прикрыл свои глаза.

— Я не вынесу если потеряю своего единственного брата. Мне все равно как он относится ко мне, мне безразлично, что он думает обо мне, я даже готов терпеть все его выходки и эту идиотскую ухмылку на лице, лишь бы только очнулся…

— Все так и будет…Нужно просто немного подождать… - попыталась поддержать его, немного нарушив его одиночество.

— Знаешь чего я больше всего не могу понять? Почему все так произошло?

— Может его действительно задела эта вся история с Милой, и он не смог сконцентрироваться?

— Нет…это не может быть основной причиной. Тут явно что-то другое…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Он безумно любит свои гонки, и что бы не произошло, он всегда мог собрать себя за считанные секунды. Макс занимался этим, потому что только так он чувствовал себя свободным. И я не думаю, что Мила смогла взять верх над этим, точно не в самый важный день.

— Но почему эта гонка была так важна для него?

— Это очень долгая история, расскажу в другой раз, хорошо? – за все это время, он только сейчас посмотрел на меня.

Его лицо осунулось, стало тусклым, под глазами стали заметны темные мешки, а в них самих образовалась огромная пустота.

Мне был знаком этот взгляд. Я будто увидела себя со стороны. Все то, что чувствует сейчас Кир, я переживала несколько месяцев назад, когда потеряла родителей…точнее маму…и зная, что мои слова сейчас ему никак не помогут, не стала продолжать разговор, просто кивнула в ответ и направилась внутрь.

Я не знала куда идти, поэтому плелась за другом. Он шел тяжело, со сгорбленной спиной, с опущенной головой, продолжая надеяться на лучшее.

Когда мы увидели родителей, то сразу подошли к ним. Они вели разговор с одним из врачей.

— Как долго он будет находится в реанимации? – спросил Герман Борисович.

— Не могу сказать. Может неделю, а может день. Теперь только все будет зависеть от него.

— Понял. От меня требуется купить какие-то медикаменты, препараты?

— Нет, ничего не нужно, можете не переживать.

— Когда можно навестить сына?

— Вы можете зайти сейчас на пару минут, – врач оглянулся и поприветствовал нас, а потом продолжил, - только вас слишком много. Могу пропустить только двоих, извините. Остальные могут подождать за стеклом.

В палату зашли его отец и брат. Мы же с папой решили остаться там, где попросил доктор. Даже смотря через эту прозрачную стену, стало не по себе. Я в первые увидела Германа Борисовича в таком состоянии, он действительно переживал за сына. Когда он протянул свою руку к Максу, то мне даже показалось, что она задрожала. Он прикрыл глаза и сказал что-то, но услышать нам не удалось…Я обязательно поделюсь этой увиденной картиной с придурком, когда он очнется, думаю он будет шокирован. Все же, отец, каким бы он ни был, любил своего сына. Иначе, стал бы так носится и беспокоится?

Грудь Макса медленно поднималась и опускалась. В близи, я смогла разглядеть его лицо, оно было безжизненное. Руки в ссадинах, синяках и порезах. Голова замотана бинтами, а на шее надет воротник, который фиксировал его голову в прямом положении, на правую ногу был наложен гипс.

— Неужели он заслужил все это? – прохрипела я, будто вмиг лишившись голоса.

Когда время посещения закончилось, мы вышли в коридор. Врач все еще оставался на месте, скорее всего дожидался нашего возвращения.

— Когда можно снова прийти? – спросил Кир.

— Когда переведут в обычную палату. Сейчас пока угроза сохраняется, он будет под постоянным контролем. Ждите звонка, как только что-то изменится, мы тут же вам сообщим.

— Благодарю. – Сказал Герман Борисович и пожал доктору руку.

— Пока не нужно благодарностей, у нас впереди еще много работы.

И он оказался прав. Макса перевели в обычную палату спустя пять дней, когда риски стали минимальными. Он медленно, но все же шел на поправку. В сознание так и не приходил, что сильно огорчало его родных, и меня в том числе.

Я продолжала жить с отцом и ходить на пары, и только по вечерам забегала к нему, что бы он не смел скучать. Я уверенна, ему было одиноко в этих стенах без моей пустой болтовни. Кирилл же наоборот, за всю эту неделю ни разу не появился в университете. Он практически все дневное время проводил у брата, то заменял отца на работе, чтобы он тоже смог навестить своего сына. Сейчас они заняты большим проектом, поэтому старались распределить свое личное и рабочее время таким образом.

В первый учебный день, после случившегося, на меня посыпалось куча вопросов от всех знакомых и не знакомых, они хотели разузнать больше о здоровье Макса. Так сказать, с первых уст, а не от журналистов, которые любили дописывать несуществующее. Катя, как могла отгораживала меня от этого роя, но иногда их становилось так много, что я пряталась в разных укромных уголках.

А что касается Милы, так она за все это время, ни разу не попыталась навестить своего «любимого». И на второй день, моего нахождения в учебном заведении, когда мне снова пришлось убегать от лишних вопросов, я застала очень интересную картину, а позже и вовсе столкнулась лицом к лицу с теми, кто участвовал в этом, до ужаса неприятном разговоре.

— Мил, может хватит заниматься этой херней? – голос принадлежал Владу, одному из друзей Макса.

— Нет не хватит. Я не могу его бросить прямо сейчас, понимаешь? – а вот собственно и наша куколка.

— Почему? Он же калека. Нахрен он теперь нужен?

— А может и нет, кто знает. Он еще даже не очнулся.

— То есть, тебе по барабану, что он женат на другой, и ты все еще надеешься, что можешь заполучить его бабки?

— У меня бы все получилось, если бы не эта мелкая замухрышка.

— Давай наплюем на этот план, он все равно уже проигрышный. Закончим универ и рванем в другую страну. Я и так долго терпел эти ваши отношения. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты принадлежала только мне.

— Хватит…Влад, да хватит! А если увидит кто?! Мне не нужны лишние слухи. Что потом подумают обо мне? Что пока ее парень лежит в больнице, она трахается с его лучшим другом?

— Ахренеть… - именно так нас и рассекретили. Первым неприличным словом, которое вырвалось у Кати за всю ее жизнь.

Я даже не знала, чему сейчас удивляться больше. Тому, что моя подруга научилась разговаривать по-человечески, или тому, что я узнала кем являться тот самый парень, с которым трахалась на стороне эта стерва.

— Вот же сучки… - практически сразу начала огрызаться Мила.

— Тут еще можно поспорить, кто из нас сучка. – ответила я.

— Да я тебя… - попыталась накинутся на меня, но Влад остановил ее.

— Не нужно привлекать лишнего внимания, потом разберемся с ними.

— Я ее уничтожу! Ты меня слышишь?! Я доберусь до тебя, теперь меня никто не сможет остановить! – надеюсь, она когда-нибудь научится нормально кричать, а не пищать как резанная мышь.

Практически на следующий день после случившегося, вся пресса гудела с этой новостью. Но я точно никому ничего не рассказывала, видимо по мимо нас, этот разговор слышал еще один человек.

Мила, смогла удивить не только меня, а практически весь университет. Такого спектакля в своей жизни мне еще видеть не приходилось. Теперь мне за придурка стало обидно вдвойне. Хорошо, что он знает не все подробности.

И вот в один из дней, когда в универе все немного поутихло, а Мила вообще пропала с радаров, мне прилетело долгожданное сообщение от Кира: «Очнулся».

Я неслась по городу сломя голову. И к счастью, хорошо, что не сломала его, когда влетела в какого-то мужика, выходящего из больницы. Им оказался Сергеич.

— Деточка, я конечно тоже рад тебя видеть, но так и убить можно.

— Извините, я очень спешила.

— Я так понимаю, ты к мужу?

— Угу. – ответила, слегка покраснев.

— Ну иди, только осторожно, у него сейчас настроение совершенно недружелюбное.

— А разве у него когда-то было по-другому?

— И то верно. – усмехнулся старик, перед тем как развернуться и исчезнуть за углом здания.

Второй, кто повстречался у меня на пути, был Кир. На нем не было лица.

— Привет. – поздоровалась я поспешно, чтобы выяснить причину его настроения. Вроде должны все радоваться, только вот это уже второй человек, которого я вижу с таким лицом.

— Привет. Ты зря пришла, Макс сейчас не хочет никого видеть.

В голове пронеслись самые жуткие мысли.

— Что случилось? Ему что-то сказали врачи? Он что…не сможет больше…

— Нет, дело не в этом. Врачи тут совершенно не причем.

— Тогда что случилось? Только не говори, что он не рад тому, что выжил.

— Не успел порадоваться…

— Это как? Я ничего не понимаю.

Именно в этот момент из палаты придурка вылетел его отец, я даже не успела поздороваться с ним, как он пронесся мимо меня.

— Мне тоже пора, увидимся позже. – с этими словами так же быстро испарился и Кирилл.

Да что черт возьми происходит?

Я осталась стоять одна посреди больничного коридора. Раз уж мне никто ничего не объяснил, придется выяснять все самой, ну или хотя бы попытаться, если это будет возможным.

Я медленно подошла к двери и занесла руку на верх, чтобы постучаться. Но не успела. Услышала грудной стон и громкую ругань. В палату влетела незамедлительно, испугалась, что с ним могло что-то произойти.

Но моему взору открылся только разъяренный придурок, который все так же лежал на спине, ведь двигаться он пока самостоятельно не мог. К его рассерженности, начало подкатывать еще и удивление. Видимо меня увидеть он точно не ожидал.

— Привет… - неловко сказала я.

— Ты чего тут забыла? – узнаю ворчливого идиота.

Не знаю почему, но на моем лице сразу появилась улыбку. Я хотела в эту же секунду подбежать к нему и обнять. Я скучала по нему, и только сейчас поняла насколько сильно.

— Ты чего лыбишься, мартышка? – но я продолжала это делать. Ничто не сможет испортить мое настроение, даже он.

— Мне нравится смотреть на то, как ты кряхтишь как старик. – решила подшутить, чтобы он не расслаблялся и знал, с кем имеет дело. Я же говорила, что не дам ему скучать.

— Хорошо хоть кому-то что-то нравится… - у него голос был охрипшим, но это нормально, когда только начинаешь отходить.

— Ты даже не успел прийти в себя, а уже ворчишь.

— Разве? Мне кажется это мое нормальное состояние, разве нет?

— Нет. Обычно ты ехидно улыбаешься.

— А ты, я так понимаю, слишком наблюдательная?

А вот сейчас, меня начинает задевать то, что он говорит. Но не потому, что становится обидно от его слов, а потому, что до меня тут явно что-то еще успело произойти. Именно это и повлияло на него так сильно. Он злиться, но не понятно на кого. С первого взгляда может показаться, что на самого себя. Он больше походит на маленького ребенка, которому забыли принести любимую игрушку. Но на сколько я успела его узнать, единственное на кого он может так отреагировать, это на отца. Именно он вышел последним из палаты.

— Да, ты прав, я люблю наблюдать.

— Если ты закончила, можешь уходить.

— Нет, не закончила. Я только пришла между прочим и очень устала.

— Ну вот в коридоре и отдохни.

— Там люди ходят, а тут тишина. Думаю, мне здесь будет куда комфортнее находится.

— А мне нет. Так что, будь так любезна, испарись.

— Не могу, не владею такими способностями.

— Ты бесить меня пришла?

— А разве ты не успел взбеситься до моего прихода?

Он смотреть на меня пораженно. Не знал, что ответить, одни ресницы захлопывались и открывались вновь, чтобы снова захлопнуться. А еще через пару секунд, он вовсе рассмеялся. Хрипло…тихо…и от этого, по моему сердцу прошлась теплая волна. Я улыбнулась еще раз и отвернулась к окну. Когда он успокоился, то больше ничего не сказал. Не пытался выгнать, или спросить о чем-то. Я тоже не задавала вопросов. Думаю, сегодня уже успели это сделать за меня.

Я не знаю сколько мы так просидели, но когда я решила взглянуть на него, он уже мирно посапывал. Уснул. Думаю, мне самое время уйти.

Я попыталась встать тихо, что бы не разбудить его и пройдя мимо, я остановилась. Меня что-то дернуло подойти к нему. Мои руки начали жить своей жизнью. Я медленно прошлась по его лицу. Вспомнила его улыбку, смех, даже то, как он злиться и как морщиться его лоб, когда он удивляется.

— У тебя очень нежные руки… - вдруг сказал Макс, и я тут же отдернула их, но он продолжил, - не убирай их.

Я не знала, как поступить. Вернуть их на место или развернуться и уйти?

— Отдыхай. – все же выбрала второй вариант и развернувшись вышла из палаты. Руки продолжали гореть, сохраняя каждый дюйм его лица.

Глава 12. Макс

Где я? Почему так темно? Это какой-то очередной сон? Только вот, он совсем не похож на те, что снились мне ранее. Я уже несколько часов или дней, даже не знаю точно, иду в кромешной темноте и не могу добраться до маленькой расщелины, которая виднеется вдалеке. Никого. Только я, мои мысли и надежда, надежда на то, что я смогу выбраться из этого сумасшедшего места.