Мудрость вне времени

Ксения Флос

Мудрость вне времени

Все персонажи и трактовки являются художественным вымыслом автора и не преследуют цель оскорбить чьи-либо чувства.

Смерть моя оказалась не таким уж и мучительным процессом, как я себе представляла, пока была человеком. Разве что сердце в самый последний миг заныло от какой-то тягучей боли. Но это была не та боль, которую так любят расписывать во всех книжках, я говорю о той боли, которая ощущается физически, как настоящий спазм. Я всегда раньше думала, когда еще ходила по земле: а каково это вообще – умирать? Что это за штука такая – смерть? Сама я ее никогда не боялась, а что мне ее бояться-то? Ну умерла так умерла, и что с того? У всех свой срок.

Умерла я тихо, во сне. А как я это осознала? А просто… когда я вышла из тела, я сначала на полном серьезе думала, что еще жива. Я тогда даже удивилась: а с чего это я вдруг посреди ночи проснулась? Я встала, бодрая такая, и тут же прямо из стен вылезли черные дымящиеся силуэты. Никакого страха перед ними у меня не было никогда, ни капли. А чего мне их бояться? Слабые они, если сравнивать с настоящей божественной силой, которая если захочет – может взять твою жизнь, а если не захочет, то оставит. Эти тени – так, одно название.

Я уж грешным делом подумала, что это мне сон какой-то странный снится, но когда я взглянула назад, на кровать, я увидела саму себя. Лежу вся такая… старая, с седыми волосами, лицо застыло. Я по инерции хотела было вернуться в свое тело, дернулась к нему, но уже не могла, будто само тело меня отвергло. Походу я так сильно привыкла к этой человеческой оболочке за столько лет, что не сразу осознала: я же душа. И у меня было очень много жизней. Вы не думайте, что у души как у кошки – всего девять шансов, на самом деле их гораздо больше, просто мы их не помним, пока в теле сидим.

Потом я видела свои похороны. Стояла там, рядом, и смотрела, как мои двое детей и внуки стоят и оплакивают меня, лица у всех такие потерянные. И муж мой… стоит, грустный, с тем самым платочком, который я ему на день рождения подарила. Глядя на него, я хотела бы заплакать, честное слово, но я ведь уже умершая душа, которая смотрит на всё это кино со стороны. У нас тут другие законы.

Перед самой смертью мне, как и положено, снился сон, где вся жизнь промелькнула перед глазами. Я увидела себя совсем маленькой девочкой, такой радостной, бегущей куда-то, а потом – плачущей с разбитыми коленками. Видела себя юной – вся в комплексах, с какими-то внутренними болями, вечно недовольная собой. А потом – взрослая жизнь: муж, дети, работа до седьмого пота и… старость. Я была счастливой в этой жизни, что уж там. Да, были боли, были ошибки, были даже предательства, но всё это я уже прошла и, главное, научилась отпускать.

А потом… я вдруг вспомнила себя в других жизнях. Это было как вспышка памяти. Где я только ни была, кем я только ни работала! И везде я делала какие-то ошибки, о которых потом жалела, когда было уже поздно что-то исправлять. Но в том и прелесть, что я могла попытаться исправить их в следующих жизнях. Жизни я всегда выбирала себе тщательно и мудро, не зря же меня назвали еще тогда, в совете – Софьей, что означает «мудрость». Но рядом со мной всегда стояли другие старейшины, они помогали, советовали, какую судьбу лучше подцепить в этот раз, я иногда даже спорила с ними, но вслушиваясь в их спокойные голоса, в итоге всегда понимала, что они правы.

И вот сейчас я совершенно спокойная смотрю на погребение и на эти слезы родных. На кладбище людей набилось много, родственники всякие понаехали, и в некоторых из них я видела фальшь – знала, что они просто лицемерят. Стоят с постными лицами, а сами в душе рады, что я наконец-то умерла. Они мне всегда завидовали: моим успехам, моему мужу, что попался мне такой хороший и верный, да и просто моему характеру завидовали, потому что я умела постоять за себя.

Вдруг я почувствовала, что кто-то очень мягко, но уверенно положил мне руку на плечо.

– Ну что, Софья? – услышала я знакомый голос. – Теперь это твоя последняя жизнь в человеческом теле. Ты прошла столько дорог и переработала в себе такую небывалую мудрость, какая есть только у старейшин.

Это был Рафаэль. Он стоял рядом и светился таким уютным светом.

– Ты готова наконец примкнуть к нам в Совете и помогать новым, совсем еще зеленым душам выбирать их первую жизнь? – спросил он.

Я замолчала на мгновенье, глядя на то, как опускают гроб.

– Не знаю, Рафаэль. Это ведь такая огромная ответственность.

– Но ты уже прошла через столько жизней, где ты на каждом шагу брала на себя ответственность! – Рафаэль чуть улыбнулся. – Ты была королевой в богатых покоях, была советчиком при великих людях, была простым целителем в глухой деревне, и неважно, росла ты в бедной семье или же в роскоши – ты везде оставалась собой. Неужели ты сейчас засомневалась?