Сверхграждане

Коня кивает и пожимает плечами. Мой друг – ходячая энциклопедия по сверхгражданам. Я продолжаю упражняться с эспандером, но этот разговор изрядно нарушает мою концентрацию. Сжать, дать разряд… ну же! Дать разряд. Разря-ад. Есть! Теперь снова разжать.

– Действительно, подобные селекционные браки были весьма популярны поколение назад. Думаю, что именно поэтому Пожиратель душ взял в жены твою маму – пусть и пятиуровневую, но все же чистую огненную сверхгражданку. Но генетика – сложная наука. Это же не математика. Тут не всегда из суммы двух и трех получается пять, – подытоживает мой лучший друг.

– Ага. В этот раз получился я – самый заурядный электрик. Без грамма огненной примеси и не способный нормально использовать отцовские силы. Такими темпами, после института меня ждет какой-нибудь крошечный темный кабинет на заводской подстанции, где меня запрут как живую батарейку, – невесело заканчиваю я.

Сжать и больше ничего. Искры трещат вокруг эспандера, но по металлическим секциям бежать не спешат. Я отбрасываю бесполезное устройство в угол и сажусь на самый край кровати.

– Да я бы все отдал, чтобы иметь хоть какую-нибудь способность. Вообще любую. Даже самую убогую, – сокрушается Кондрат.

– Побойся своих желаний, Коня. Сегодня как раз наблюдал за такой же ситуацией. Цирюльники максимально далеки от десятки сильнейших в рейтинге гильдий. Именно поэтому их отправляют бороться с Удильщиком, который если бы не подался в злодеи, едва ли на помощника потянул. Но даже если им удастся приподнять свой авторитет, то в их рядах тоже есть те «волосатики», которых на обложку советских афиш не поместишь. Например, у Огнеборода есть родной брат Арарат – он им всегда помогает, но в объективы камер не лезет. Все потому, что он – полноватый армянин, который управляет только волосами на своей спине. Длинные курчавые жгуты из области лопаток – это совсем не то, что хотят видеть порядочные граждане в вечернем эфире. Я много знаю о таких деталях. Хороший стример с места событий должен разбираться в таких вещах, – я вскакиваю на ноги и торжественно вскидываю руки к потолку.

Заряд уверенности передается в кончики моих пальцев, и кисти покрываются подобием искрящихся перчаток. Коня тяжело и завистливо вздыхает.

– Лучше бы тебя отец к себе взял, – мечтательно повторяет он и встает в центре комнаты рядом со мной. – Ты бы освоился там. Может, станешь важной частью революционного движения за справедливые права сверхграждан. Особенно сейчас, когда Советский Союз на пороге новой реформы об обязательном учете перемещения суперов. После такой массовой слежки Пакт «О цензуре и морали» покажется нам не страшнее книги рецептов моей бабушки.

– Ха-ха! Ты хочешь, чтобы я в политические распри полез? Совсем с ума сошел? Да и как они за нами следить собираются? В Союзе нет технологий, для того чтобы этот законопроект реализовали даже в ближайшую сотню лет. А про дело моего отца… Повторюсь, большинство сверхзлодеев – слабаки и неудачники. Их сил явно недостаточно для победы над героями Советского Союза. Им светит успех, только если кто-то из таких ученых, как ты, не придумает способ выключать способности по своему желанию. Профессор Каменев, к слову, в тебе души не чает – все равно оставит тебя работать на кафедре. Как раз что-нибудь придумаешь! – говорю я.

– А я как раз и придумал. Смотри! – отвечает Кондрат.

Коня достает странного вида прибор с массивными бабушкиными часами в середине и сложными механизмами по краям. Громоздкое и неказистое устройство кажется мертвым: стрелки не двигаются, а узкие черные экраны не горят.

– Я изобрел прибор управления временем! Но мне нужна твоя помощь, – внезапно очень серьезно смотрит на меня Коня.

Глава 5

– Что ты изобрел? Машину времени? – переспрашиваю я.

– Вот я так и знал, что ты так скажешь! Ты что, видишь здесь «машину»? – возмущается мой лучший и единственный друг.

Коня закатывает глаза так глубоко, словно пытается рассмотреть свои мозги внутри черепа. Я беру в руки свой эспандер и показываю его другу.

– Машина или не машина, а пока твой прибор мертвее, чем вот это бесполезное дерьмо из маркетплейса, – с нажимом уточняю я.

Эспандер впитывает в себя все молнии с «перчатки» и впервые послушно распрямляется – именно так, как было заявлено в рекламе.

– Вот видишь! А теперь сделай точно так же, но положив руки вот на эти рычаги, – просиял Коня.

Я качаю головой и осторожно кладу тугой металлический шар на тумбочку. Хочется запомнить это чувство, но Кондрат машет рукой перед моим лицом и с надеждой смотрит на меня. Я тяжело вздыхаю и беру его прибор в руки.

Неожиданно легкое приспособление оборудовано двумя скобами, которые удобно изогнуты для захвата. Стрелки на бабушкиных часах, прямиком из советского прошлого, замерли под острым углом и напоминают длинные усы.

– Выглядит не очень надежным. Оно хоть работает? – спрашиваю я.

– Конечно! Я прикурил его от дедушкиного «Москвича» последней модели… Эм. В общем, сжег ему всю проводку… да и всю машину вместе с ней. Но у меня получилось вернуться на день назад, где она все еще была цела. Правда, чтобы не нарушать правила путешествия во времени, мне пришлось повторить эксперимент на машине соседа. В итоге я вернулся назад, а сосед получил ценный урок: если будешь издеваться над нищебродами, то тебя постигнет карма. Он это заслужил! Ты же сам знаешь? – пожимает плечами Кондрат.

Я отбрасываю от себя прибор, и тот обиженно звякает о ножку кровати.