В терапии с судьбой: как мужчины и смысл сплелись в моём счастье

Ирина Николаева

В терапии с судьбой: как мужчины и смысл сплелись в моём счастье

БЛАГОДАРНОСТИ

БЛАГОДАРНОСТИ

Я посвящаю эту книгу тем, кто больше всего повлиял на мою жизнь:

Моим замечательным родителям – я благодарна вам за то, что всегда верили в меня и поддерживали во всём.

Моей старшей сестре – я благодарна тебе, что возвращала меня в реальность, терпеливо слушала мои жалобы и была рядом, когда это было особенно нужно.

Моим любимым дочкам – благодарна вам за то, что выбрали меня своей мамой и прошли со мной этот непростой путь. Вы – мой главный смысл и моя опора.

Моим близким родственникам и друзьям – благодарю, что не отвернулись от меня и моей семьи в самые тяжёлые моменты, а продолжали поддерживать и помогать.

Всем мужчинам, которые были в моей жизни, – благодарю за уроки, опыт и возможность расти. Благодаря вам я стала той, кто я есть сегодня. Без вас не было бы ни этой книги, ни моей профессии.

И, наконец, благодарю Бога за то, что Он всегда был рядом.

ОТ АВТОРА

Я долго шла к написанию этой книги. Для меня это – как снять с себя одежду и распахнуть дверь в свой дом. Я откладывала этот момент снова и снова, но чем дольше тянула, тем настойчивее возвращалась мысль о книге, словно кто‑то в моей голове тихо повторял: «Тебе нужно это написать». У меня нет цели кого-то обидеть или унизить. Я хотела показать людей, и в том числе себя, со всеми травмами, переживаниями, мыслями и ошибками. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Несмотря ни на что, мне удалось сохранить хорошие отношения с бывшим мужем, и я очень благодарна ему за ту жизнь, которая у нас была. У меня прекрасные дочки и та женщина, которой я стала, – без него этого бы не случилось. В нашей истории было разное, но надо отдать ему должное: он добрый и щедрый человек, который всегда приходит на помощь в сложные моменты.Я считаю себя счастливой женщиной. Мне повезло прожить такой спектр чувств и эмоций, который не каждому выпадает хотя бы раз в жизни.

Эта книга основана на моих воспоминаниях. Я постаралась максимально сохранить реальность основных событий, но точную хронологию выдержать не удалось: какие‑то встречи и эпизоды пришлось опустить, потому что они не влияли на подлинность истории и её суть. В этой книге нет ни плохих, ни хороших, нет виноватых и правых. В ней есть живые люди, застрявшие в своём прошлом и не умеющие строить взрослые, осознанные отношения. Я очень надеюсь, что все мужчины, которые были в моей жизни, сейчас счастливы и смогли найти «своего» человека. Мне важно в это верить.

Если вам кажется, что жизнь закончилась и вы не можете двигаться дальше, – всё равно идите. Не бойтесь: страх – это иллюзия. Мне не раз приходилось начинать всё заново. Беритесь за любые возможности – тогда ваша жизнь станет более наполненной и счастливой. Я всегда поступала именно так: сначала было непросто, но, идя до конца, я смогла многого добиться, в том числе и в личной жизни. Нет прошлого и будущего – есть только настоящее. Нужно жить здесь и сейчас и решать проблемы по мере их поступления. Их будет немало, но безвыходных ситуаций не существует.

Глава 1. Кажется это начало

Она вышла замуж в двадцать три года – с той ясной, почти детской уверенностью, что семья должна быть местом равноправия и опоры. Ей казалось естественным, что двое оберегают друг друга, делят быт и радости пополам, говорят добрые слова без повода, вместе растят детей, создают уют и не прячут правду даже в неудобных разговорах. Она была нежной, мягкой, ранимой – из тех, кто любит всем существом и заботится так, будто это дыхание.

Они познакомились в интернете. Была такая программа для общения – ICQ, «аська»: короткие звуки входящих сообщений и ощущение, что где-то по проводам к тебе тянется невидимая ниточка. Она сидела на работе, перебирала бумаги и печатала что-то на компьютере, когда в правом углу экрана вдруг вспыхнуло окно – и раздался короткий стук, будто кто-то постучал в стекло из другого мира.

«Оууу! Оууу!»

– Привет.

Она даже вздрогнула, словно «привет» могли сказать вслух. Улыбнулась сама себе и набрала:

– Привет.

И всё. Никаких фейерверков. Просто началась переписка: они общались неделю. Он писал ровно, без лишних смайлов, иногда было смешно. Она отвечала быстрее, чем успевала подумать, и ловила себя на том, что ждёт этого «Оууу!».

Через неделю он написал:

– Я хочу пригласить тебя погулять. Как ты смотришь на моё предложение?

Она прочитала и почувствовала, как внутри одновременно поднялись любопытство и осторожность.

– Где? – ответила она.

– Можно на Китай-городе, я там недалеко работаю.

– В целом я не против, – ответила она.

– Отлично. Поднимешься по лестнице с кольцевой, я буду там стоять между двумя переходами. На мне будут голубые джинсы, серая куртка, гриндерсы и книга Акунина. В восемь.

В тот день она работала и обсуждала встречу с подругой, делая вид, что ей всё равно.

– Может, не идти? – сказала она и фыркнула, чтобы скрыть нервозность. – А вдруг он окажется не симпатичный, я даже фотку его не видела.

– Да ладно, – отмахнулась подруга. – Может, это твоя судьба.

– Судьба в «аське», – усмехнулась она. – Звучит как анекдот.

Но ближе к вечеру её накрыла упрямая лень и тревога: «Не пойду. Что-то не хочется». Она задержалась на работе, тянула время – словно, если опоздает достаточно сильно, то и идти не надо будет.

Потом резко подумала: «Знаешь что? Схожу. А если он мне не понравится, я же просто могу пройти мимо».

Домой она почти бежала, быстро влетела в квартиру, переоделась почти вслепую, уложила волосы и вспомнила, что у неё нет его номера. Тогда это было нормально – просто договориться и прийти. Или не прийти. И опоздала – на сорок пять минут.

По дороге в метро она думала: «Ну всё, он ушёл. И правильно. Кто будет столько ждать?»

Но когда она поднялась по лестнице, на том месте, где они договаривались, стоял он.

С книгой в руках и в гриндерсах.

Он был так увлечён чтением, что мир вокруг как будто не существовал: не было ни спешки, ни раздражения, ни метрошной суеты. Просто человек и страницы. Она остановилась – и вдруг ей стало страшно.

«Вот он», – подумала она. И тут же: «Блин, он выглядит очень молодо. И какой-то… слишком серьёзный».

Она прошла мимо. Один шаг, второй. «Ну… так, вроде ничего. Нуу.. не мой тип». Но всё-таки решила подойти.

– Привет. Я… немного опоздала.

Он поднял глаза – и в этом взгляде не было ни малейшего упрёка. Скорее облегчение, будто он ждал не столько её, сколько подтверждения, что не зря приехал.

– Привет, – сказал он. – Ничего страшного. Куда пойдём?

Она не удержалась и улыбнулась – уже по-настоящему:

– Ты же позвал меня на свидание. Твои предложения.

Он на секунду смутился, словно слово «свидание» оказалось слишком громким, и кивнул:

– Давай в ресторан. Тут недалеко есть хороший. Только… мне надо деньги поменять.

Тогда зарплату выдавали в долларах – и это звучало так буднично, будто речь шла о том, чтобы купить водички.

Они зашли в обменник, и тут она увидела, что он волнуется. Не «чуть-чуть», а по-настоящему: руки дрожали, он ронял мелочь, купюры слипались, он пересчитывал их дважды и всё равно путался.

В ресторане они говорили почти без остановки. Она болтала, не умолкая: рассказывала про работу, про подруг, про то, как ненавидит, когда люди опаздывают, и тут же сама смеялась над собой. Он слушал внимательно, иногда задавал вопросы.

Если честно, сначала он ей жутко не понравился. Слишком молчаливый, слишком закрытый – она таких не любила. Ей нравились яркие, шумные – те, кто сразу заполняет собой пространство.

«Не мой тип», – повторила она про себя. Но ловила себя на том, что ей спокойно рядом с ним – не скучно, а именно спокойно.

Когда они вышли, он поймал такси.

– Я тебя провожу, – сказал он.

– Да я сама доеду, – автоматически возразила она.

– Я хочу тебя проводить, – просто ответил он. – Так будет правильно. Пожалуйста.

Это был мужской поступок – не показной, не наигранный, видно было, что он действительно этого хочет. И вдруг она подумала: «Ладно. Дам ему шанс».

У подъезда они остановились. Ночь пахла мокрым асфальтом, подъездным теплом и чем-то ещё – ожиданием, которое повисает между людьми.

– Спасибо, – сказала она, глядя на подъездную дверь, чтобы не смотреть ему в глаза.

– Спасибо тебе, что пришла, – ответил он. – Я уже… думал, что ты не придёшь.

Она хотела отшутиться: «Всегда пожалуйста», – но не успела.

Он вдруг наклонился к ней – быстро, решительно, будто боялся передумать, – и поцеловал её в губы.

Поцелуй был горячий, настоящий. И у неё внутри всё поднялось, как волна: откуда-то из живота – к горлу и щекам, в висках застучало. На секунду исчезли мокрые улицы, такси, подъезд, весь город – остались только его губы и внезапная мысль: «Вот это… да».

Они стояли так долго – или ей показалось, что долго, – пока таксист не посигналил. Гудок разрезал воздух и вернул в реальность.

Она отстранилась и сделала глубокий вдох.

– Мне… пора, – сказала она тихо.

Он кивнул, всё ещё близко, и улыбнулся.

– Тогда до завтра? – спросил он.

– Посмотрим, – ответила она по привычке, но голос выдал её раньше, чем она успела спрятать радость.

Он сел в такси, захлопнул дверь. Машина тронулась, и она стояла у подъезда, пока красные огни не растворились в мокрой ночи.

И только тогда поймала себя на том, что улыбается – не потому, что «так положено после свидания», а потому что внутри, где-то очень глубоко, уже поселилось лёгкое, упрямое: «Кажется, это начало». Казалось, это и была та самая любовь с первого взгляда. Будто кто-то внутри тихо сказал: «Вот он», – и мир на секунду замер. Она ещё не знала его привычек, она даже не знала его адреса, а сердце уже реагировало: чуть быстрее билось, теплее становилось в ладонях, бабочки порхали в животе, и в голове всё было как в тумане. «Кажется, я влюбилась». И от этого было одновременно радостно и страшно.

Первые полгода действительно напоминали чудо.

На третьи сутки он признался ей в любви. Легко, будто между делом, но так уверенно, что у неё внутри затрепетало от счастья.

– Я тебя люблю, – произнёс он, глядя прямо в глаза.

Она рассмеялась, спрятала лицо в воротник, чтобы не выдать, как сияет от радости.

– Ты меня почти не знаешь.

– Ощущение, что я знаю тебя всю жизнь, – сказал он и улыбнулся так, будто этой улыбкой можно было закрыть любую трещину в сомнениях.

Через месяц он сделал предложение. Не пафосно – скорее стремительно, как человек, который не переносит пауз.

Они гуляли по Китай-городу: вечер уже сел на крыши, воздух был сырой, и фонари расплывались в мокрой темноте. Ей нравилось, как город в такую погоду становится тише.

Она шла рядом и думала о пустяках – что надо купить хлеб, что завтра снова ранний подъём, что у него смешно топорщится прядь на затылке.

Он вдруг замедлил шаг и остановился так резко, что она по инерции сделала ещё полшага и обернулась.

– Подожди, – сказал он. Голос прозвучал не то чтобы тревожно – скорее собранно.

Она подняла бутылку с водой, сделала глоток и, улыбнувшись, спросила:

– Что случилось? Ты что-то потерял?

Вместо ответа он опустил рюкзак на влажную брусчатку и начал шарить внутри. Не суетливо, но с той странной, слишком явной сосредоточенностью, которая сразу заставляет сердце насторожиться. Молния заела, он тихо выругался себе под нос, снова дёрнул – и на секунду, совсем на секунду, на его лице мелькнуло выражение мальчишеской паники: «Только бы не сейчас».

– Ты меня пугаешь, – сказала она, стараясь, чтобы слова выглядели как шутка.

Наконец он выпрямился. В руке у него была маленькая коробочка.

– Я не потерял, – сказал он и посмотрел на неё так, что ей захотелось отвернуться, спрятаться в воротник, как тогда. – Я нашёл.

Она не успела спросить «что?» – он уже сделал шаг ближе и открыл коробочку.

Кольцо поймало свет фонаря и вспыхнуло – не ослепительно, а живо. У неё перехватило дыхание. Вода, которую она только что проглотила, внезапно пошла не туда, и она закашлялась, прижимая бутылку к груди.

– Господи… – выдавила она, смеясь и кашляя одновременно. – Ты серьёзно?

Он растерянно улыбнулся, как человек, который поставил на кон всё и теперь ждёт.

– Я серьёзно, – сказал он. – Я не умею ждать. Я не хочу «когда-нибудь». Я хочу, чтобы ты была… со мной. Сейчас. Всегда.

Её будто качнуло изнутри. В голове мелькнули правильные взрослые слова: «рано», «мы мало знакомы», «надо подумать». Но рядом с ними – другое, сильнее: как легко ей рядом с ним, как мир становится светлее, когда он берёт её за руку; как она устала быть осторожной и всё обдумывать.

Он сглотнул и, будто боясь, что тишина разрушит решимость, спросил быстро, на одном дыхании:

– Выйдешь за меня замуж?

Она смотрела на кольцо, на его пальцы, чуть дрожащие от холода и напряжения, на мокрую брусчатку под ногами – и вдруг ясно поняла: ей не нужно придумывать красивый ответ.

– Да, – сказала она. И сразу же, чтобы он не успел испугаться, добавила, смеясь: – Да-да. Конечно да.

Он выдохнул так, будто всё это время не дышал, и шагнул к ней. Она обняла его первой – крепко, по-настоящему, уткнувшись лицом в его плечо.

– Ты не пожалеешь, – сказал он ей в волосы, очень тихо.

Она хотела ответить: «Я и не сомневаюсь», – но вместо этого промолчала. И, чуть отстранившись, чтобы увидеть его глаза, сказала:

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – сказал он.

Китай-город вокруг них продолжал жить своей мокрой вечерней жизнью: шуршали шины, свет в окнах дрожал, кто-то смеялся под козырьком кафе, – а у неё внутри всё было удивительно тихо и светло, как будто в этом сыром воздухе вдруг зажгли маленькую лампу.

Глава 2. Первый звоночек

Он привёз её к себе домой – знакомиться с родителями. Сказал это буднично, будто речь шла о том, чтобы заехать за хлебом, но у неё внутри всё сразу напряглось, как струна.

В машине она смотрела в окно на мокрые улицы и п