Легенда бокса – Дмитрий Бивол

Аля Рогожина

Легенда бокса – Дмитрий Бивол

Дизайн обложки: Екатерина Оковитая.

Иллюстрации: Nika Smile.

Издание подготовлено в сотрудничестве с Дмитрием Биволом.

В оформлении книги использованы фотографии из личного архива Дмитрия Бивола.

© Аля Рогожина, текст, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Дмитрий Бивол

Абсолютный чемпион мира.

283 боя в любительском боксе, из них 268 побед.

Двадцать пять боёв в профессиональном боксе, из них двадцать четыре победы.

Заслуженный мастер спорта России.

Первый боксёр в «эпоху четырёх поясов», победивший двух абсолютных чемпионов мира.

1. Большой маленький Дима

– А это кто?

Дима стоял перед доской, на которой были вывешены списки, кому с кем предстоит биться завтра. Вдруг из-за его плеча к доске протянулась рука и чей-то палец ткнул в его фамилию:

– Кто-нибудь его знает?

Дима повернул голову. Позади стояли несколько мальчишек постарше. Один из них снова постучал по строчке с именами:

– Вот этого, Бивола? С которым я завтра драться буду. Кто это, вообще?

– Это я, – негромко сказал Дима.

Мальчишка смерил его взглядом. И поинтересовался:

– Ты в каком классе учишься?

– Во втором.

Будущий соперник задрал нос и высокомерно бросил:

– А я в четвёртом. Идём отсюда, пацаны!

Мальчики ушли, а Диме стало очень не по себе. Не то чтобы он струсил, конечно, но…

Да, он крупный. Можно даже сказать, пухлый – уже в семь лет он весил двадцать восемь килограммов. И поэтому выглядит большим. Но на самом-то деле ему ведь всего девять лет. И это его вторые соревнования – вообще в жизни!

– Ты что тут застрял, Дима? – Подошедший папа сразу заметил, что Дима расстроен. – Что-то не так?

– Да нет…

Дима побрёл следом за отцом, решив молчать. Не хватало ещё, чтобы папа решил, что он боится. Но через несколько шагов не выдержал:

– Пап… А вот этот мальчик, с которым я завтра буду… Он ведь уже в четвёртом классе.

– Да? – Юрий Иванович слегка поднял брови.

Дима знал, что папа поймёт, – не будет смеяться или ещё что. И заставлять его тоже не будет. Но всё-таки признаваться в своей растерянности было неприятно: