Единственная для демонического Лорда. Цикл «Мальфазар». Книга 2

Низкий, гортанный рык сорвался с его губ, и его руки метнулись, сжавшись на моих бедрах. Он больше не был пассивным наблюдателем. Он перехватил инициативу. Его пальцы впились в мою плоть, оставляя багровые следы, а бедра мощно толкнулись вверх, навстречу мне, вбивая его член еще глубже, до самого основания, до самой моей души.

Я вскрикнула от ошеломляющего ощущения. Это была не боль, а абсолютная, всепоглощающая полнота. Теперь двигались мы оба. Это был не акт подчинения или доминирования. Это был танец. Жестокий, первобытный, яростный танец двух равных хищников, двух частей одного темного пламени. Я чувствовала, как его сила вливается в меня с каждым толчком, а моя новая, обретенная сущность отвечает ему, резонирует, разгораясь все ярче.

– Да… – прорычал он, его золотые глаза потемнели, превратившись в расплавленное золото. – Вот так. Прими меня. Возьми все.

Я наклонилась и поцеловала его, и это был поцелуй не рабыни, а королевы. Голодный, требовательный, властный. Я кусала его губы, сплеталась с ним языком, пока звук наших тел и наших ртов не слился в единую, непристойную симфонию.

Напряжение росло, превращаясь в тугую, звенящую пружину внутри нас обоих. Я чувствовала его приближающийся пик так же ясно, как свой собственный. Это была лавина, которую мы сами же и вызвали, и она неслась на нас, угрожая похоронить под собой.

– Сейчас, – выдохнула я, и это был и приказ, и мольба.

– Вместе, – ответил он.

Он сделал последний, сокрушительный толчок вверх, и в тот же миг я рухнула на него всем своим весом. Мир взорвался. Наши крики слились в один, и это был не просто звук – это было заклинание, сотрясшее сами основы цитадели. Волна экстаза была двойной, тройной – я чувствовала не только свою разрядку, но и его, и отражение нашего удовольствия в Каэле, который все еще лежал на полу, переживая нашу страсть, как свою собственную. Тьма внутри меня взорвалась сверхновой, на мгновение ослепив меня вспышкой чистого, черного света.

Когда последние судороги отпустили наши тела, я рухнула на его грудь, без сил даже дышать. Я чувствовала, как его сердце бешено колотится под моим ухом, в унисон с моим. Он гладил мои волосы, его прикосновения были на удивление нежными, почти успокаивающими.

– Теперь ты понимаешь, – его голос был тихим, но он вибрировал во всем его теле, и я чувствовала эту вибрацию своей щекой. – Твоя сила – это не только магия. Это – эмпатия. Темная, извращенная эмпатия хищника. Ты чувствуешь желания, страхи, боль. Ты можешь питаться ими. Ты можешь управлять ими. Ты можешь дарить их.

Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Но помни, Хе'шар. Твои чувства – это теперь оружие. И пока ты не научишься возводить щиты, ты будешь открыта для всех. Каждое желание, каждая боль в этой цитадели будет эхом отзываться в тебе. Ты должна научиться отделять свое от чужого. Иначе ты просто сойдешь с ума, утонув в этом хоре.

С этими словами он мягко, но настойчиво отстранил меня. Урок был окончен. Интимность – тоже. Одним плавным движением он поднялся с кровати, его идеальное тело не выказывало ни усталости, ни уязвимости. Он набросил на бедра черные шелковые штаны. И исчез растворившись в тенях.

Глава 3: Сад Ядовитых Цветов

Дни, последовавшие за моим перерождением, были наполнены тихим, гулким исследованием. Я училась дышать своей новой силой, как учатся дышать воздухом после долгого пребывания под водой. Каждый коридор Цитадели, который раньше был лишь дорогой от одной пытки к другой, теперь раскрывал мне свои секреты. Я чувствовала эманации древней магии, запечатанной в камнях, слышала далекий, скорбный шепот душ, вплавленных в фундамент этого места. Страх исчез, сменившись глубоким, почти родственным пониманием. Этот ад был живым организмом, и я теперь была его частью.

Каэль стал моей тенью, моим первым и единственным подданным. Я часто брала его с собой на прогулки в Подземный Сад, который теперь казался мне не зловещим, а исполненным дикой, темной красоты. Я касалась бархатного черного мха, и он отзывался на мое прикосновение слабой, довольной пульсацией. Я вдыхала густой аромат хищных орхидей, похожих на раскрытые пасти, и их ядовито-сладкий парфюм был для меня не угрозой, а изысканным нектаром.

В один из таких дней, когда мы шли по тропе, окаймленной светящимися грибами, чьи шляпки отбрасывали на землю узоры цвета индиго, я услышала их. Смех. Высокий, кристальный, как звон разбивающегося льда, и полный жестокого, хищного веселья. А затем – резкий, короткий свист, за которым последовал приглушенный стон.

Я остановилась. Черный океан внутри меня шевельнулся, привлеченный этой вибрацией власти и боли. Я пошла на звук, и Каэль безмолвно последовал за мной.

За изгибом скалы, поросшей плачущими лианами, открылась поляна. Там, на подушках из кроваво-красного мха, возлежали они. Аш'тара, демоница с кожей цвета грозовой тучи, и еще две, которых я помнила с Отбора. Они были почти обнажены, их идеальные тела украшали лишь тонкие цепи из темного серебра и драгоценные камни, горевшие внутренним огнем.

Перед ними, на коленях, стоял раб. Мужчина, с телом воина и глазами побитого пса. Он медленно переползал от одной демоницы к другой, и его рот служил им игрушкой. Аш'тара лениво держала в руке тонкую плеть с рукоятью из кости. Время от времени она лениво взмахивала ею, и плеть со свистом опускалась на спину раба, оставляя тонкий красный росчерк. Это была их награда. Их забава.

Я замерла, скрытая в тени, и позволила себе почувствовать. Какофония их эмоций хлынула в меня. Острая, сверкающая похоть демониц, их ленивое, хищное презрение к существу у их ног. Но под этим ярким, кричащим хором я ощутила и его. Раба. Там не было ничего. Ни боли, ни унижения, ни даже страха. Лишь тупой, серый, вязкий гул абсолютной покорности и… пустоты. Он не получал удовольствия. Он был сломан так давно, что уже и не помнил, что это такое. Он был просто инструментом, выполняющим свою функцию.

И эта дисгармония… она была неправильной. Старая Элина почувствовала бы жалость. Но я не была Элиной. Тьма внутри меня не знала жалости. Она знала лишь порядок и волю. Этот раб служил, но его служение было несовершенным, пустым. И мне захотелось это исправить.

Я закрыла глаза, вспоминая. Я вспомнила вкус экстаза Каэля, когда он кончил от моей руки. Это ощущение – чистое, незамутненное, полное блаженства и благодарности. Я поймала эту эмоцию внутри себя, этот золотой, вибрирующий осколок чужого счастья. И, сконцентрировавшись, я послала его. Не как удар, а как тончайшую, почти невидимую нить теплого света, которая пересекла поляну и коснулась затылка раба.

В тот же миг он вздрогнул. Его механические, отстраненные движения изменились. Он застонал, но на этот раз в его голосе прозвучали не боль, а низкие, гортанные нотки наслаждения. Он с новой, голодной страстью припал к ноге одной из демониц, и его язык задвигался умело, яростно.

Демоницы опешили. Они переглянулись, не понимая, что произошло. А затем Аш'тара подняла голову, и ее фиолетовые глаза встретились с моими. В них вспыхнула ярость. – Так это ты, человеческая выскочка, – прошипела она, поднимаясь на ноги. Ее нагота не была уязвимостью, она была оружием. – Играешь с силами, которых не понимаешь.