Метод 3-4-5, чтобы всё запоминать!

Рассмотрим самую большую ветвь, которая имеет абстрактное название «Скелет». Она разветвляется еще на три абстрактных ветви: «Отделы скелета», «Функции скелета», «Особенности скелета».

Ветвь «Отделы скелета» разветвляется на четыре визуально представимых объекта «Череп», «Отделы позвоночника» и «Пояс передних конечностей» и «Пояс задних конечностей» (учитель даже показал их на плакате для наглядности). Далее, на нижних ступенях иерархии в этой ветви идут только конкретные, визуально представимые объекты. Следует обратить внимание, что каждая ветвь заканчивается объектами, не требующими пояснений, то есть хорошо знакомыми и понятными слушателям. Иначе говоря, соблюдается принцип: все абстрактное – ближе к центру, (ведь это всего лишь названия обобщающих «картин», объединяющих в себе множество визуально представимых объектов), а все визуально представимое – к периферии.

Обратите внимание, что иерархия объектов не превышает пяти ступеней, за исключением фрагмента, где говорится о наличии ключиц у млекопитающих.

Составление таких радиальных схем и подсчет с их помощью количества информации помогает расчитать количество времени, необходимого на изучение материала, и дает возможность предугадать те места, где ученики будут отвлекаться или плохо запоминать материал (например, кратковременное отвлечение учащихся на данном уроке имело место на том этапе, где учительница допустила шестиступенную иерархию). Если структурировать материал в виде такой схемы, будет достигнуто максимальное запоминание материала (например, при прочтении книг или при приведении лекций в порядок).

Каждый незнакомый объект должен быть объяснен с помощью 3—5 известных

Если вы читаете или слушаете о каком-либо незнакомом вам объекте, то если этот незнакомый объект объяснен менее, чем через три известных визуально представимых объекта, вы, во-первых, не получите о нем достаточного представления, во-вторых, не запомните той скудной информации, которая о нем давалась.

Например, лектор, описывая общественную жизнь при Николае I, упоминает о кружке Станкевича и, в качестве поясняющей информации сообщает, что в кружок входили Грановский и Аксаков (не рассказывая ни о том, ни о другом), а также что «в кружке изучали философию Шеллинга» (о ней тоже ни слова), пока в кружок не пришел Михаил Бакунин (о нем студенты знают, что он являлся анархистом) и начал проповедовать идеи Фихте и Гегеля (суть их не объясняется).

В результате получается, что абстрактный объект «Кружок Станкевича» был раскрыт лектором через пять неизвестных объектов («Грановский», «Аксаков», «Шеллинг», «Фихте», «Гегель») и всего один известный («Бакунин»). Иначе говоря, преподаватель объяснил один неизвестный объект другими неизвестными. Увы, в вузах подобные объяснения – обычное дело, но что вызывает особую тревогу, в последнее время появилось также огромное количество новых школьных учебников, которые что читай, что не читай, ничего не запомнишь.

Вот очень показательный пример из одного учебника истории. «В 1823 г. среди московской молодежи возник кружок „любомудров“, носивший по преимуществу философский характер. Душой и организатором кружка был Д. В. Веневитинов, талантливый поэт и философ. В кружок входили И. В. Киреевский, А. И. Кошелев, А. С. Хомяков и другие молодые люди. Философские искания сочетались у многих „любомудров“ с либерально-политическими взглядами. После 14 декабря 1825 г. кружок принял решение о самороспуске, но друзья продолжали встречаться. Решили издавать даже собственный журнал, названный „Московским вестником“. Веневитинов многое сделал для его организации, но первый номер вышел тогда, когда он уже переехал в Петербург. В 1827 г. Веневитинов умер. „Московский вестник“ перешел в руки консервативного журналиста и историка М. П. Погодина. Кружок распался».

Найдите хоть одного школьника, который прочтет такой параграф и сумеет пересказать его! Сидеть и слушать подобные лекции бесполезно. В лучшем случае, вы запомните много новых имен и названий, но не будете знать, что за ними стоит. Не является ли это нарочитым оглуплением миллионов студентов и школьников, когда им дают иллюзию знания, а в результате они не знают ничего?

Если на лекциях, по которым вам придется сдавать экзамен, дают информацию преимущественно таким образом, имейте в виду, что сама собой она не запомнится. Это как раз тот случай, когда лекции надо сразу записывать на шпаргалки.

Когда следует считать, что подготовка к экзамену закончена?

Подготовку к экзамену можно считать законченной, когда каждая тема будет представлена в виде «картины», которой вы даете обобщенное (абстрактное) название. В этой картине должно быть четыре-пять основных «подкартин» (тоже имеющих обобщенные названия), каждая из которых должна включать в себя около пяти неабстрактных (визуально представимых) объектов.

Если ваша общая картина содержит более пяти «подкартин», то лишнее необходимо убрать и создать из этого лишнего отдельную картину по тому же принципу.

Нина: А ведь параграфы как школьных, так и вузовских учебников почти всегда содержат как раз четыре-пять пунктов с отдельными заголовками в обобщенной форме. Правда, количество и иерархия информации внутри них не всегда соответствует тем правилам, о которых было сказано.

В.П.: То, что в параграфах, как правило, 4—5 пунктов с отдельными заголовками, это не случайно, ведь после прочтения параграфа в голове читателя должно остаться четыре-пять основных картинок. Именно четыре-пять визуальных образов создают впечатление законченности, целостности. «Уложив» материал блоками по четыре-пять взаимосвязанных картинок, у человека появляется ощущение, что он получил достаточное представление о данной теме.

Юра: А не является ли деление параграфов на четыре-пять частей просто следствием того, что психологи рекомендуют заниматься одним видом деятельности по десять-пятнадцать минут, не более? Ведь коль скоро уроки в школе идут по 45 минут, то, если менять виды деятельности каждые десять минут, параграф придется разделить именно на четыре пункта, не так ли?

В.П.: Разделение параграфов на четыре-пять частей, представляющих собой «отдельные картинки», не является следствием того, что уроки длятся 45 минут и каждые десять минут надо будто бы менять вид деятельности. Вот доказательства этого:

1. Вузовская «пара» продолжается не 45 минут, а 90, однако параграфы в наиболее качественных вузовских учебниках все равно подразделяются на четыре-пять отдельных частей, и это является лишним доказательством того, что именно четыре-пять ключевых образов, оставшихся после лекции или чтения параграфа, создают впечатление законченности. Анализ вузовского учебного материала по разным предметам однозначно показывает, что иерархическая схема каждой темы выглядит точно так же, как и школьная, то есть состоит из четырех, реже пяти ветвей. Единственное отличие вузовского материала, предписываемого учебниками и программами на одну пару, от школьного заключается в том, что вузовские четыре ветви несут на себе больше «листьев», то есть подробностей. При этом каждый может самостоятельно убедиться в том, что любая удачная лекция, не заставляющая слушателей храпеть на партах, содержит от трех до пяти объектов на каждой ступени иерархии.

2. Продолжительность школьного и университетского занятия колебалась на протяжении истории от 30 до 80 минут, и само то, что со временем учителя остановились именно на уроке в 45 минут, свидетельствует, что именно отрезок примерно в 45 минут достаточен для того, чтобы дать классу законченную картину по какой-либо теме. Иначе говоря, отрезок времени в 45 минут достаточен для того, чтобы дать урок, иерархическая схема которого состоит из 4—5 ветвей, каждая из которых имеет в среднем 3—4 ступени иерархии по три-пять визуально представимых объектов на каждой ступени. Если вы составите себе школьный урок на любую тему так, чтобы материал оказался представлен в виде такой схемы, и попытаетесь быстро проговорить его, не отвлекаясь на то, слушают вас или нет (то есть не задавая вопросов слушателям с целью закрепления материала или с целью проверки их сообразительности), у вас уйдет около пятнадцати минут.

Кстати, вот откуда взялось ограничение на занятие одним видом деятельности в пятнадцать минут: именно за пятнадцать минут в мозгу слушателя можно сформировать целостную картину по любой теме. После этого происходит переполнение и резкое ухудшение восприятия, вследствие чего требуется сменить тему на такую, которая не имеет ничего общего с только что пройденной. Если же специфика занятия такова, что информация не дается в готовом виде, а учащиеся сами выводят ее, то целостная картина может сложиться, например, через час. В этом случае смены темы через 15 минут не требуется, следовательно, правило о непременной смене вида деятельности через 15 минут является неверным.

Положение о том, что один вид деятельности должен продолжаться 15 минут, было предопределено нормальным темпом речи, воспринимаемым на слух. Если вы расскажете такую лекцию в классе, время от времени заставляя учеников отвечать на вопросы и делая им замечания, у вас на это уйдет от 35 до 45 минут. Вот почему современный урок длится именно 45 минут. Это просто следствие того, что за 35—45 минут можно в нормальном темпе дать тот материал, который укладывается в приведенную здесь схему.

Человек распределяет информацию «по частям тела»?

Нина: В схеме урока биологии ветви неодинаковы. Это случайность?

В.П.: Пока не могу сказать, но практически все удачные уроки, будь то физика, математика, биология, история, литература и т. д. оказываются организованными по следующему принципу: есть две ветви более нагруженные информацией и две ветви более простые. Среди тех ветвей, что нагружены больше, одна почему-то более «тяжеловесна». Как правило, есть еще пятая, совсем маленькая ветвь, которая, как правило, содержит сведения, повторяющие нечто уже изученное ранее.

Нина: Нам бы это пригодилось для составления выступлений и для конспектирования книг, но только как запомнить, каким образом строить схемы?

В.П.: Запомнить можно так. Схема идеально запоминающегося урока или книги напоминает изображение человека. Имеется «голова» (самая маленькая ветвь, обычно заключающая в себе повторение пройденного или вступительное слово, поэтому данный материал всегда идет в начале занятия), «руки» (две ветви, более нагруженные подробностями), причем одна из них более «развитая», чем другая (назовем эту ветвь «правая рука»). Ветви менее отягощенные подробностями – это «ноги». У них более короткие «пальцы», в отличие от «рук».

Запомнить идеальную иерархию объектов тоже очень просто. Представьте, что те ветви, которые отходят от заголовка и содержат обобщающие «названия картин» – это «плечо и предплечье», если речь идет о «руках», и «бедро» и «голень», – если о «ногах». Иногда они идут как единое целое, как это видно на схеме урока биологии, но могут быть представлены отдельно.

Далее идут «пальцы», на которых расположены уже те сведения, которые воспринимаются слушателями как визуально представимые либо потому, что они уже знакомы, либо потому, что при рассказе производится показ иллюстрации в учебнике, карты, рисунка на доске и т.п.).

Иерархия абстрактных объектов не должна превышать трех ступеней («название темы» – «плечо» – «предплечье» или «название темы» – «бедро» – «голень»). То есть после абстрактного объекта не должно идти более двух абстрактных объектов. Иерархия визуально представимых объектов тоже не должна превышать трех ступеней (каждый «палец» имеет три «фаланги»). Отдельные разветвления «рук» имеют четырехступенную иерархию визуально представимых объектов (к пальцам добавляется «кисть»), но тогда соседние разветвления имеют одну или две «фаланги» (как на большом пальце).

Рома: Странно, почему схема отлично запоминающегося выступления или книги напоминает общее строение человека?

В.П.: Может быть, дело вот в чем. Человек воспринимает окружающее не таким, как оно есть, а уподобляет его себе. Например, древние люди представляли себе силы природы в виде человекоподобных божеств, которые зажигают на небе огонь, льют воду, грохочут и т. п. То, что абсолютно у всех народов на каком-то этапе возникает религия, свидетельствует о том, что олицетворение окружающего мира (то есть буквально «уподобление его лику человека») – это врожденное свойство психики. Возможно, что, помимо олицетворения, врожденным свойством является и структурирование информации соответственно топологии человеческого тела.

Не исключено, конечно, что такое странное совпадение идет всего лишь оттого, что идеальный с точки зрения поддержания внимания и запоминания урок должен быть структурирован так, чтобы в любой момент урока, после очередной свертки объектов в единую картину, учащиеся имели перед глазами картину из 3—5 элементов. Это, в свою очередь, возможно лишь при наличии четырех-пяти ветвей, идущих от корневого объекта (названия) и четырех-пяти «пальцев», которыми заканчивается каждая из этих ветвей.

Возможно, что такое странное совпадение идет всего лишь оттого, что идеальный с точки зрения внимания и запоминания урок должен быть структурирован так, чтобы в любой момент урока, после очередной свертки объектов в единую картину, учащиеся имели перед глазами картину из 3—5 элементов. Это именно то количество информации, которое слушатели школьного и студенческого возраста воспринимают без перегрузки или, напротив, информационного голодания.

У меня есть еще одно предположение, почему схема идеальной подачи информации напоминает фигуру человека. В психологии существует такое направление как гештальтпсихология. Слово «гештальт» по-немецки означает «форма, образ». Гештальтпсихологи считают, что человек воспринимает окружающую действительность не по отдельным деталям, а целыми формами, образами. Центральной проблемой гештальтпсихологии является вопрос о том, отчего зависит то, как мы воспринимаем объект: как единое целое или как набор отдельных деталей, а также как объект или как фон? Например, мне даже встретилась статья, где была следующая примечательная фраза (цитирую по памяти): «Почему, глядя на свои пять пальцев, мы воспринимаем их как одно целое, несмотря на то, что пальцы могут быть широко растопырены?» Автор отвечал на это, что, с точки зрения бихевиористов (это другое направление в психологии), определяющую роль играет наш жизненный опыт: мы уже знаем, что рука – это нечто единое, но кое-то из психологов считает, что восприятие некоторых объектов в качестве единого целого – свойство врожденное.

Надо сказать, что наибольшее внимание гештальтпсихологи уделяют восприятию геометрических фигур. И что бы вы думали? Судя по тем примерам, которые приводятся в книгах по гештальтпсихологии, люди всегда воспринимают как единое целое несколько близко расположенных между собой линий (но только в том случае, если расстояние между ними одинаково), а также треугольники, прямоугольники и пятиугольники. Так вот, мне кажется, что восприятие этих фигур как единого целого обусловлено тем, что мы постоянно созерцаем такие фигуры в виде тел животных и человека, поэтому мы привыкли к тому, что такие фигуры являются чем-то цельным. Например, постоянно видя свои пальцы, мы автоматически воспринимаем все близко расположенные линии, расстояние между которыми одинаково, как единое целое. Постоянно видя силуэт человека, мы с детства воспринимаем его либо как треугольник (если ноги расставлены), либо как прямоугольник (если ноги сдвинуты вместе и руки опущены), либо как пятиугольник (если руки и ноги раскинуты в стороны). Кроме того, мы постоянно видим множество цельных прямоугольных и квадратных предметов, правда, эти предметы окружают только людей, находящихся в цивилизации. Что касается людей, живущих где-нибудь в сельве Амазонки или в лесах Африки и не пользующихся предметами промышленного производства, на их восприятие цельного и обособленного влияет, в основном, топология человеческого тела, тел животных, а также силуэты крупных растений.

Возможно, не последнюю роль в том, что мы воспринимаем пять объектов как нечто цельное и законченное, играет то обстоятельство, что мы привыкли вести счет на пальцах, а также загибать пальцы при перечислении предметов.

Рома: А ведь у меня есть привычка, читая, совершать едва уловимые, незаметные постороннему глазу движения пальцами рук, отмечая этим самым появление в тексте визуально представимого объекта, который следует запомнить. То есть встречая в тексте важный для меня объект, я «учитываю» его, загибая палец. Иными словами, происходит кодирование визуально представимой информации мышечными движениями.

Нина: Почему же картина кажется нам неполной, незаконченной, если в ней меньше трех визуально представимых элементов? Почему для ощущения законченности требуется именно три элемента?

Рома: Наверное, потому, что, как говорится, «Бог троицу любит!»

Нина: Нет правда, почему?!

Юра: Да потому, что три – это минимальное количество элементов, требующихся для изображения человека. Как мы воспринимаем самих себя схематично? Как «палочку», от которой отходит еще две «палочки» (руки, поднятые вверх, или ноги, расставленные при ходьбе).

Нина: Но все же мне не совсем ясен механизм, который связывает то, как мы себя воспринимаем, с тем, как мы группируем в своем уме самую разную визуально представимую информацию.

В.П.: Возможно, что наш мозг постоянно сохраняет изображение нашего тела, например, для того, чтобы сохранять равновесие, а все остальное, что мы воспринимаем, накладывается на эту структуру. Отсюда и восприятие троичности как некоего законченного целого, и представление о том, что для завершенности какого-либо события требуется троекратное повторение каких-либо сходных элементов (откуда и пошло выражение «Бог троицу любит»). Отсюда происходит и стремление сгруппировать визуально представимую информацию в блоки по четыре-пять элементов (по числу пальцев на руке – четырех, растущих вместе, и одного отдельно, либо по силуэту человека, состоящему, как минимум, из трех элементов). Наличие такого постоянно сохраняющегося образа подтверждается тем, что человек, потерявший руку или ногу, продолжает ощущать эту конечность так, как будто она по-прежнему на месте (правда, эффект фантома конечности появляется обычно лишь у тех, кто потерял ее после девяти лет).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее мы называем картинкой совокупность визуально представимых элементов, которые можно представить вместе, так сказать «на одном фоне», в виде одного «кадра». Картиной мы называем несколько отдельных картинок, соединившихся в ходе рассказа в одну, поскольку у нескольких картинок оказался общий объект. Визуально представимые элементы – это визуально представимые объекты, из которых состоит картинка или обобщенная картина, состоящая из отдельных картинок. Визуально представимым объектом мы называем и визуально представимый элемент, и общую картину, и одну из составляющих ее картинок.

2

Абстрактными объектами здесь и далее названы те предметы и явления, которые слушатель (читатель) не представляет в виде конкретного образа, либо представляет очень смутно.