Флегматоид

Внутри дома, где нет ничего лишнего, было просторно и… Пусто. Но эта пустота давала свободу мысли такую, какую я мог себе позволить. В одном месте мог изобразить принца на белом коне, взяв в руки добытую откуда-то сломанную ножку стула, повернуть спинку стула к груди и «поскакать» на нём в сторону гостиной, где «злой демон Амон-Ра» в виде дяди Гарема держал в заложниках «принцессу Фею» в лице тёти Гизы. И этот рыцарь пытался победить Амон-Ра в неравной схватке, и в итоге его просто бросали на пол и щекотали до слёз. Или, когда играешь в прятки там, где мало места, приходится изворачиваться, и не всегда успешно…

– Мы дома, муж! – крикнула Гиза.

– Да, да, слышу! – отвечал из другого конца дома мужчина лет сорока девяти, в застираной, истрёпанной футболке и потёртых рабочих штанах. Пышные усы и лысая голова придавали ему ложную учёность и строгость. На самом деле он добрый… – Кроун, малой, пойди сюда!

– Сейчас! – убрал в угол башмаки и побежал босиком к нему.

Он обнял меня крепким, мужским образом. От него воняло сигаретой, такой дешёвой, что даже если заткнуть все щели, то всё равно запах пробьёт преграды, и ты зачихаешь всё и всех. А ведь раньше он ещё пил. Много, очень много. Но в какой-то момент – не знаю, из-за чего – он вдруг перестал это делать. Но взамен он стал курить. Если Бог существует, то только он мог дать железные лёгкие. Или я не знаю, почему до сих пор моего дядю не увезли…

И через несколько секунд я почувствовал, что хочу чихнуть. Но сказать этого не мог, потому пришлось сделать это в себя и скорчить болезненную гримасу из-за неприятного ощущения в горле.

– Будь здоров! – похлопал он, – Ну как работа? Дед живой ещё?

– Живой и сварливый, как всегда. – ответил я.

– А как начальник?

– Сегодня у него день рождения, и мне разрешили уйти пораньше.

– Что-то он в последнее время хорошо ко всем относится. Даже у меня взял сигару и не оплевал всю землю после окурка.

– Ого! – удивилась Гиза, – Что это он?

– Да чей скоро придёт проверка, и, похоже, хочет выслужиться и нас умилостивить.

– А, вона как. – прищурилась она, – А случайно он тебе ничего не наплёл?

– Вроде нет. Не упомню такого.

– Думаешь?

– Да.

– Точно?

– Да.

– Уверен?

– Не особо… – сдался Гарем.

– Что он тебе предложил? – наседала Гиза.

– Предложил мне… – он осёкся, обернулся на меня, потом кашлянул и продолжил, – В общем, хорошую сделку. Ну да ладно, предлагаю приготовить ужин.

Когда Крон ушёл к себе на верх, провожавшая его взглядом Гиза обратила требовавший ответов взор на Гарема. При этом она упёрла недовольно руки в боки.

– Да что ты на меня так глядишь?

– Почему? Ты хочешь сказать, почему…

– Тише! – Гарем во избежание криков прикрыл рот жены и сам приложил палец к своему, – Спалишь нас.

– Хорошо, не буду кричать. – сказала она, отодвинув руку мужа от рта, – Только скажи мне – его хотят увести?

– Если кратко, то да.

– За сколько?

– За триста давнисов.

– Гарем, но это же целое состояние! Ты же понимаешь, что за эти деньги мы можем купить какое-никакое, но жильё да на том этаже? – показала пальцем наверх.

– Понимаю. Прекрасно понимаю. Ты хотела этого. Да и к чему таить – я сам этого желаю. Но я не уверен…

– Да что тут решать? Собирайся, я за…

– Да послушай ты! – схватил он крепко за руку жены.

– Не буду я тебя слушать! Отвянь! – попыталась вырваться из мужской хватки.

– Да погоди ты! Я тебе не всё рассказал.

Жена, настороженная и подозревавшая подвох, присела на стул.

– В общем, суть сделки простая. «Мы даём путёвку наверх, вы – наш недостающий ингредиент.» – вот, что сказал мой начальник. Понимаешь, наш мальчик – умный малый. Его погибшие родители дали нам возможность воспитать дитя, которое мы не можем иметь. И если мы отдадим ребёнка, то считай – мы продадим своего же сына на опыты тем, кто наверху.

– А если мы этого не сделаем?

– Придут за нами. Они всё равно заберут своё тем или иным образом.

– И когда он тебе сказал?

– Неделю назад. Они не торопятся…

– В смысле? Неделя?! И ты всё это время молчал?

– Я не хочу отдавать дитё.

– А я не хочу продолжать тут жить!

– Ты не понимаешь? Мы обязаны Лоунсам этим домом! Они дали нам тут жить!

– И что? Как дали, так и отдадим!

– Ты что, совсем уже?

И тут в дверь постучали.

– Кто там? – спросила она мужа.

– Это они… Не открывай! – его лицо побледнело, а глаза расширились. На них читался страх, который ощущается при приближении большой опасности и паники.

– Иду! – не послушав мужа, Гиза пошла открывать дверь.

За ней стоял человек с красными глазами из-за очков. Человек в зелёно-грязно-коричневой форме, держащий в руке пистолет-пулемёт. Человек, что своим видом показывает, что суд пришёл, и он вывел вердикт. Это был уже не человек по своей сути, но выглядел, как он.

Это был сигиловец, «полиция» первого этажа, на их языке называющийся Дном.

После еды я пошёл к себе в комнату. В ней была старая кровать, не очень большой шкаф со всякой всячиной, потрескавшийся от времени комод и стол без стула. Вместо него я использую коробки, которые сколотили бывшие владельцы этого дома. А если я правильно помню, то владельцев забрали из-за какой-то просрочки и каких-то плохих дел с материалами для строительства. Плохие люди…

Подойдя к шкафу, я вынул из него одну из книг. Как я знаю со слов Гарема, книги также остались тут от предыдущих хозяев. А если считать, что «книги самого дерьмового содержания» редкость, то, как я думаю, они очень дорогие. Эта книжка называется «История» Аристотеля. Кстати, кем он был?

«Скажем так, это моя гордость. – говорил дядя Гарем во время очередной битвы с бутылкой неприятной на вкус жижи, – В своё время, когда мы с твоим батей бродили по улицам этого города, мы наткнулись на какого-то непонятного человека. Как помню, он был кое-как прикрыт картонной коробкой, потому его называли Коробочником… И вот, когда мы его нашли, он смотрел в книгу, называя это чтением. Мы тогда глупые были, потому эту вещь стянули у мужчины. Но он, если память не подводит, не гнался за нами. Но я до сих пор помню эти понимающие грустные глаза, смотрящие на тебя и одновременно в никуда, когда отдавал ему обратно книгу. После мы стали у него брать и читать, как научил этот Коробочник.»

Вдруг внизу раздались грохот и шум. Если б не тот факт, что Гарем уже давно ни капли не пил, я бы подумал, что дядя опять начал ссориться с тётей Гизой и стал громить и то немногое, что осталось. Потому насторожился. Когда Гарем напивался, меня отправляли наверх, и я запирался в комнате. Но сейчас я уже был в комнате. Но любопытство меня подтолкнуло… В руки к страшному человеку.

Всех нас собрали внизу. Гиза и Гарем сидели на коленях, прижавшись к полу и протянув руки за спиной. Их же в свою очередь скрепили немного ржавыми наручниками. На лице Гарема синел отёк от удара перчатки с вставками на костяшках. На лице Гизы же краснела оплеуха на всю правую половину лица, а в глазах виднелись слёзы. Каждый раз, когда она всхлипывала, её несильно пинали в живот, чтоб с их слов «заткнулась».

А за столом в окружении страшных дядек с странными автоматами, к которым прикреплены были зеленовато-серые трубки, идущие из-за спины, сидел низковатый человек с тяжёлыми перчатками, скрепленных с рукой ярко-зелёными трубками, будто бы светящимися. Он смотрел на меня будто не своими глазами. Не знаю, как это объяснить, но мне кажется, будто у этого человека нет той самой «души», что иногда описывалась в книжках.

После некоторого времени молчания (видно, изучал меня) он заговорил гулким, несколько истеричным голосом:

– Так именно его мне надо было найти? Подопытного 117Р? Какой-то больно упитанный для очередного подопытного. Слышь, малой, а ты кто такой вообще, а?

Я уже хотел сказать, уже открыл рот, как Гарем повернул ко мне лицо, и тихо сказал: «Беги». Я повернулся, но мой путь преградил тот человек, что спустил меня сюда.

– Ты куда рванул? Тебя не учили отвечать на вопросы? – снова спросил этот неприятный.

– А ты кто?

– Я? Я?! Ты что себе позволяешь, мелкий!

– Пожалуйста, ответьте на вопрос.

– Здесь не ты задаёшь, а я! – тот тяжело стукнул кулаком о стол, да так, что тот даже заскрипел.

– Л-ладно. Я Кроун Краус, рабочий на теплогенераторе фабрики номер три. – заикаясь, пролепетал я.

– А, сразу смекнул, кто перед тобой. Молодец. За это я разрешу услышать, кто есть я. Я… – его лицо внезапно перекосилось от боли и тут же успокоилось. – Хотя на кой тебе это? Мне самое главное забрать то, за чем пришёл. А именно – тебя.

– Что? Зачем?

– А ты не догадался? Вроде умный пацан, а до этого не допёр. Тебя забирают наверх, в лабораторию.

– Куда? – услышав это, я не поверил.

Он встал, быстро подошёл, взял меня за ухо и чуть ли не проорал:

– Ты глухой? В лабораторию!

– Да понял я! – огрызнулся в ответ.

Тот уже поднял другую руку для удара, но его лицо снова омрачилось болью, и он отпустил меня.

– Тебе везёт сегодня, парень. Ты спасаешь своих приёмных родителей от долгов!

– Что…

– Да, ты представляешь? Тебя продали! И теперь ты принадлежишь всецело компании!

– Какой ещё…

– Захлопни пасть! – снова стукнул по столу, но уже ладонью, – Тебе слова не давали! – и облокотился на спинку стула, – Но я понимаю твои чувства, хоть их меня и лишили. Когда твои собственные родители, упорно взращивающие тебя, продают как картошку, как уголь, как что-то ещё, что можно продать – это больно. А я люблю боль. И потому я тебе расскажу… А хотя, почему я это должен? Пусть твой батя всё и расскажет. Да, Гарем Краус?

– Я… Я… – хрипло что-то хотел сказать дядя, но на него наступил один из страшных людей и придавил.

– Что? Ты не хочешь говорить? Хорошо. Раз ты не хочешь, то всё-таки сделаю я. – низкий человек повернул ко мне оскаленное в улыбке лицо, – И кстати говоря, я до сих пор не представился. Меня зовут Ко-45, но можешь звать Гийомом. Говорю так, ибо мы с тобой больше не увидимся. А раз мы с тобой не увидимся, значит, мне ничего не стоит рассказать, что тебя ждёт.

Меня насильно посадили на колени, а Гийом подошёл и грубо поднял моё лицо. Улыбнувшись, он так же отпустил и снова сел на стул. Тот жалобно скрипнул. Потом он приложил к левому уху пальцы, надавил на него, некоторое время помолчал, лишь серьёзно качая головой, и, улыбнувшись, продолжил.

– Как я уже сказал ранее, тебя эти овцы продали за возможность выплатить свои долги, а также возможность выбраться на поверхность. Вот насколько ты дорогой. А знаешь, кто покупатель? Сам Роун Родиотис! А знаешь кто это?

– Это… Тот учёный?

– Да! Тот, кто твоих родоков растворил! И скажи спасибо – взамен Родиотис создал лекарство от всех болезней! Но он естественно не забыл о тебе. Не знаю, почему, но ты являешься для него лакомым кусочком. Тем ингредиентом в эксперименте, какой недостаёт для успеха.

– Пожалуйста… Уходите… – подала жалобно голос тётя, но её тут же утихомирили.

– Так вот. Гарем, не знаю как – скорее всего, через своего начальника – узнал, что ищут мальчика, что потерялся во время «охоты». Гарем сразу, скорее всего, смекнул, что если он отдаст мальчика, то за него отвесят кучу бабла. А это бабло можно растратить на все долги, что были накоплены во время затяжных попоек. Так, Гарем?

– Да… – прохрипел дядя.

– Теперь понимаешь, что значит семья?

– Нет… Нет! – я попытался вырваться из рук страшного дядьки, но тот ещё крепче сжал мои плечи, да так, что мне показалось, будто пальцы вошли в моё тело. И мне послышалось, что хрустнули чьи-то кости.

– Не, не, не! Так не пойдёт, молодой человек. Вы, щенок Лоунсов, пройдёте с нами! А Краусы останутся тут, при деньгах. И пусть они этим подавятся.

Один из страшных людей положил на стол какой-то аппарат. Другой страшила достал из своего кармана карточку Гарема, и приложил к штуке. Потом он нажал на несколько кнопок, аппарат пикнул, и страшила утвердительно кивнул. Гийом так же кивнул, и с довольной ухмылкой посмотрел на меня.

– Что ж. Сделка совершена. Да благословит нас всех Корпорация!

После этого меня вывели из дома. Передо мной шёл Гийом, сложив за спиной руки. Я же сверлил глазами, ругая его про себя, дабы опять не влепили оплеуху.

После того, как эта «сделка была совершена», Гизу и Гарема отпустили и даже, хоть и неаккуратно, но подняли. Тётя и дядя не хотели смотреть мне в глаза. Последний же отвернулся от меня, предав всё, чем он дорожил. Раньше он говорил, что с Стивеном – моим настоящим папой – он был не разлей вода. После того, как к нему пришли, дядя обещал меня защищать, и как мне казалось, заменил умершего отца. Но теперь, мне кажется, это была вынужденная мера. И мой папа сделал ошибку, когда отвёл к Краусам. Последняя ошибка.

Теперь, я еду на автобусе, с двумя страшными людьми, от дома, какой он был до недавнего времени – тёплым, просторным, родным. На крыльце стояли Гиза и Гарем, провожали меня взглядом. Продали, так ещё и провожают на смерть. Ненавижу. Ненавижу их. Ненавижу отца. Ненавижу Гийома. Ненавижу Роуна.

Теперь у меня ничего нет и не будет. Как объяснил Гийом, меня поведут на эксперименты, и моё тело в итоге станет одним из так называемых флегмов – противных, желеобразных существ, выведенных из тех же людей. И среди первой удачной партии были мои родители. Интересно – о чём они думали, когда летели вниз, в кислоту? О чём думал доктор, что командовал ими? О чём думали все несчастные?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Агама – род ящериц из семейства агамовых. В данном контексте кожа агамы является тканью специальной обработки с жаропонижающими свойствами. (Авт.)

2

Индексация. Персонаж не знает верной формулировки, а следственно коверкает слово. (Авт.)