Реформа американских тюрем, или Тюрьма жестокого режима. Я люблю знать всё обо всём

Джек не выдержал накала, и еле сдерживая эмоции восторга и радости, потребовал у Джона продолжить:

– Джон, не томи, продолжай.

И Джон продолжил свою историю, и она попала в точку прямо в сердце Джека:

– Газ разошёлся за считанные секунды, а эффект усыпления был гораздо лучше, чем когда я пробовал на себе. Все уснули, а броневик, который ехал и так медленно, затарахтел и остановился. Дальше я взял ключи у начальника смены и открыл двери, но не слишком, и вылез из броневика. Всё сложилось, как нельзя лучше: броневик съехал и затормозил о кусты, которые росли у обочины. Я выдохнул, продышался, осматриваясь вокруг, и увидел знакомую стоянку. Буквально в 15 метрах стояла моя вторая машина с документами – Форд Мустанг 1983 года. Машин и прохожих почти не было, такой маршрут разработали сами специалисты банка, где без пробок и потише. Я пришёл в восторг, ведь всё самое сложное в моём плане удалось. Я ощущал себя победителем и никогда не забуду это чувство.

Джек понимающе улыбнулся, сказав:

– Ты молодец, парень, ты настоящий молодец.

– Ну так вот, я вдохнул и задержал дыхание, опять боясь, что остатки газа могут меня отравить. Потом я открыл дверь в броневике и вытащил 10 сумок, в которых было по одному миллиону, аккуратно, так, будто я делаю свою обычную работу, не привлекая внимания, переложил их в багажник своей машины. Единственное, что я проверил, – есть ли в какой-либо сумке скрытый передатчик, так иногда делают некоторые банки. Я хорошо умел ладить с людьми, поэтому вызнал и про эти секреты, но никаких передатчиков не было.

И Джек заулыбался так широко, как только мог, но перебивать Джона не стал.

– И в общем всё, я был счастлив, как никто на свете. Я оставил дверь броневика приоткрытой, потому что не хотел вредить своим уже бывшим коллегам без особой надобности, ведь газ, хоть я его и проверял на себе, мог им навредить. Газ улетучится, а они через некоторое время проснутся, но головная боль им была обеспечена. Ну, тут я уже ничего не мог поделать.

И Джек заговорил:

– Ты молодец, Джон. Я в тюрьме повидал всяких людей, тех, которые упивались своей жестокостью, и всяких других злодеев. При этом на слове «злодеев» Джек сменил интонацию на призрение, потому что никогда не боялся таких «злодеев».

– Я не люблю жестоких людей, которые думают, что если они будут жестоки, то они этим кого-то напугают, или которые любят вредить без надобности. В тюрьме их полно, но я к ним не отношусь. Я люблю добрых разбойников. И ты, Джон, мне этим очень нравишься, ты добрый разбойник.

– Ну, продолжай, Джон.

– Дальше я, полный радости, сел в мой мустанг, завёл его, дал три раза газу, чтобы мотор загудел в честь победы, тронулся, зная, что у меня есть время, но его не так много. Чуть позже я остановился и снял униформу, переоделся и с поддельными документами поехал к выходу из этого города, чтобы, наконец, проехать границу как можно быстрее и покинуть страну. А дальше – самолёт в Камбоджу. Я выбрал маршрут до Мексики, я помнил, по каким дорогам легче добраться и переехать границу, всё было в голове.

Тут Джек прервал рассказ Джона, не удержавшись, пока Джон расскажет концовку, и Джек узнает ещё один путь, который ведёт в тюрьму.

– Ну ты же со мной здесь, в тюрьме, Джон, значит, что-то пошло не так?!

И Джон, услышав вопрос Джека, свёл концовку рассказа к нескольким предложениям.

– Я проехал три квартала, довольный собой. Я очень внимательно смотрел на дорогу и был очень сосредоточен, чтобы не попасть в аварию в самом конце. Но тут вмешалась судьба, и на перекрёстке в меня въехал пьяный водитель, который торопился на день рождения дочери, как я узнал позже. Удар его грузовика о мою машину был очень сильным, и все деньги вылетели из багажника. Я очнулся в больнице, а за стеклом моей палаты были полицейские и какие-то люди в костюмах, наверное, ФБР. И я всё понял – меня взяли. Я начал сотрудничать со следствием, но мне всё равно дали 1 год за каждую сумку, это 10 лет. И я оказался здесь.

Джек одобрительно кивнул, добавив:

– Не переживай, пацан, не ты первый, не ты последний. Это бывает с каждым, но если бы я был Господом Богом, я бы дал тебе уйти в твою Камбоджу вместе с деньгами, красивый план и очень хорошая история. Ты всё сделал правильно, но тебе не повезло, просто не повезло, значит, у Бога на тебя другие планы. Теперь твоя история разлетится по тюрьме, ты молодец.

И Джон понял, что он справился с историей, и что Джек ему по нраву, и в душе у Джона стало теплее. Но Джон решил не выказывать лишних эмоций, иначе его могут принять за слабака, поэтому сухо ответил:

– Спасибо вам, сэр.

– Послушай, Джон, сегодня после вечерней прогулки в нашу камеру придут сильные мира сего, то есть люди, которые имеют реальную власть в тюрьме. Я думаю, ты понял, что это не директор тюрьмы и не охрана. И я хочу, чтобы ты уяснил несколько простых вещей: здесь, в тюрьме, никто не даст тебе второго шанса, всё надо делать с первого раза и на отлично. Тюрьма ошибок не прощает. Так вот, когда эти люди придут в нашу камеру, первое, что ты должен – это помалкивать, второе, что ты должен – это помалкивать и никуда не встревать, и что ни скажут, то делай. Не бойся, тебе ничего такого не скажут, при мне точно, а всё остальное делай. И я скажу ребятам, чтобы тебя никто не трогал. Теперь ты друг Джека, а значит, друг всей тюрьме.

Джон на радостях подскочил, услышав эти слова, взял руку Джека обеими руками, начал трясти, говоря:

– Спасибо, мистер Джек, и простите меня, если что-то не так. Я всё понял, мистер Джек, я всё сделаю, я не тупой, я буду у вас учиться, спасибо.

Джек лишь рассмеялся, говоря:

– Хватит, парень, не суетись, и всё будет.

И тут Джон вспомнил слова своего адвоката, что около 3,5 миллионов пропали, полиция так и не поняла, куда они делись, и решил добавить к своей истории этот момент:

– Я не договорил, мистер Джек, конец своей истории. Где-то около 3,5 миллионов пропали, и никто так их и не нашёл.

Джек пристально посмотрел в глаза Джону, сказав:

– Я верю тебе, Джон, ты справился. Теперь справься с вечерними поручениями и считай, что ты под моей защитой. Ты спокойно досидишь свой срок в тюрьме. В этом месте страданий хватит и без твоих мук. Ты мне нравишься, но никогда мне не ври, и другим старайся тоже не врать. Будь аккуратнее и всегда думай, что и кому говоришь. Теперь отдыхай.

Джон лёг на нижнюю шконку и думал: вот так просто может решиться судьба целого человека, вот так просто, и жизнь целого человека в тюрьме может стать адом на земле, а может и раем, ну или хотя бы чистилищем. Хорошо хоть чистилищем, а не адом. Хотя раем это место никогда не станет, но я смогу выжить, и, может быть, потом напишу книгу. И Джон утонул в своих фантазиях, но как только он расслабился, его потянуло в сон, и он не надолго уснул – прозвучала сирена, вернее, сигнал, и двери автоматически открылись. Это значило, что прогулка началась. 30 минут в открытых камерах, а потом ужин – всё по распорядку, и так целых 10 лет.

Джек спрыгнул с кровати, разбудив Джона и давая инструкции:

– Встань возле двери и смотри влево отсюда по коридору. Иногда ходят проверяющие, которые могут нам помешать. На кону 500 долларов, так что мой тебе совет, парень, не ошибись – деньги для этого места очень серьёзные.

И Джон, ещё толком не проснувшись, встал у двери, смотря по коридору влево, и переспросил у Джека:

– Я новенький, Джек, ещё ничего не знаю, поэтому могу перепутать.

Джек напрягся, а потом сказал:

– Один из них лысый и толстый, и у него другая униформа, не как у охраны. Поэтому не перепутаешь.

И Джон начал смотреть во все глаза на всех лысых и толстых и на всех охранников, которых в тюрьме хватало.

И через пять минут, как Джон занял свой пост, пришёл первый человек, его звали Билл, весь в фашистских наколках. Зайдя в камеру, он крикнул: «Зиг Хайль!» – подняв руку. Но Джек даже не повёл ухом, лишь поздоровался, достав колоду карт и сделав из пустой коробки что-то вроде стола.

Билл после своего приветствия обратился к Джеку:

– Ваша раздача на кону 157 долларов моя доля, – и бросил деньги на импровизированный стол.

Но Джек ничего не сказал.

А потом пришли ещё двое. Первый был латинос Диего, который поздоровался с Джеком, при этом Диего не стал здороваться с Биллом, протянул ему руку, но как только Билл протянул руку для приветствия, Диего быстро убрал свою руку и посмотрел с презрением на Билла.