Ключ от всех дверей

– В путь так в путь, – сказал он и распахнул дверь.

Ледяной воздух ворвался внутрь, и они вышли на улицу, в безмолвие снежного леса.

Глава 4 Черноух

День был ясным и невероятно солнечным. Снег, укутавший каждую ветку и каждую лапку ели, искрился и переливался миллионами крошечных бриллиантов под лучами. Голубое, бездонное и совершенно безоблачное небо нависало над лесом, делая белизну вокруг ещё ослепительнее.

Идти им пришлось недолго – друг Дорина, как выяснилось, жил совсем рядом, буквально в пятнадцати минутах ходьбы по утоптанной тропинке. Его жилище представляло собой удивительную конструкцию: небольшую, но крепкую пристройку, ловко сколоченную между двумя могучими соснами и накрытую плотным навесом из переплетённых ветвей и хвои.

– Черноух! – громко крикнул Дорин, останавливаясь перед входом, больше похожим на туннель.

Сперва изнутри послышалось глубокое, сонное сопение, затем недовольное кряхтение, и наконец, из проёма задом начал медленно выползать огромный, лохматый белый ком. Он копошился, отряхиваясь, и, наконец, полностью выбрался наружу.

Когда он развернулся, Лия замерла, широко раскрыв глаза от изумления.

Перед ними, потягиваясь и позёвывая, в полный рост стоял белый медведь самый настоящий, мощный и величественный. Его густая шерсть сверкала на солнце ослепительной белизной, а маленькие, умные чёрные глаза с любопытством разглядывали гостей. Самое необычное – оба его уха были угольно-чёрными, будто их специально выкрасили, что и дало ему имя.

На шее у него было нечто вроде ошейника, но только сплетённого из тёмного, почти чёрного металла, покрытого тонкой вязью незнакомых символов.

Черноух, увидев Дорина, явно обрадовался. Он тяжело, но грациозно подошёл ближе и, как огромная собака, стал ластиться, тычась влажным носом в плечо гнома. Тот, в свою очередь, очень приветливо и ласково потрепал медведя по мощной морде, почесал за одним чёрным ухом.

Но взгляд зверя скользнул дальше и остановился на Лие. Глубокие чёрные глаза сузились.

– А это кто ещё?.. – раздался низкий, грудной голос, который, казалось, исходил не из пасти, а из самой земли под их ногами. – Ты что, Дорин… жену себе нашёл?

На что гном рассмеялся и дружески похлопал медведя по огромной лапе.

– Ну у тебя и фантазия, старина! Нет. Но ей действительно нужна наша помощь. Её зовут Лия, и ей необходимо попасть в Друмрог, к моему знакомому Рорину.

– Это ещё зачем? – удивился Черноух, и его огромная голова склонилась набок.

Он медленно приблизился к девочке, заставив её инстинктивно отступить на шаг. Медведь неторопливо обошёл её кругом, обнюхивая с головы до ног с деловитым видом. Его тёплое дыхание образовывало клубы пара на морозном воздухе. Видимо, ему что-то щекотнуло в носу, потому что он вдруг резко чихнул – так громко и неожиданно, что Лия вздрогнула и сжалась всем телом, а с ближайшей ветки осыпалась шапка снега.

Дорин отвёл Черноуха в сторону, за пристройку, и начал что-то тихо, но очень серьёзно объяснять, жестикулируя. Медведь склонил голову, слушая с необычайным вниманием, но его тёмные, умные глаза не отрывались от Лии, будто взвешивая и оценивая. Под этим пристальным, безмолвным взглядом девочке стало как-то неловко; она потупилась, разглядывая узор на своих новых ботинках.

Наконец, Черноух одобрительно и медленно кивнул своей массивной головой. Разговор, видимо, был окончен. Медведь медленно направился обратно к Лии. Он опустился перед ней, чтобы быть с ней на одном уровне, и его взгляд, прежде оценивающий, смягчился, стал почти ласковым.

– Не горюй, – пророкотал он, и его голос теперь звучал глухо, но тепло. – Я тебе помогу. Ты – друг моего друга. А друзьям у нас отказывать не принято.

К ним подошёл Дорин и снял с плеча свою небольшую, туго набитую сумку, вручая её Лии.

– Держи. Там печенье и немного пирогов – тебе в путь подкрепляться. А Черноух… – он кивнул в сторону медведя, – он себе всегда пропитания найдёт, за него я не беспокоюсь.

Затем гном помог девочке забраться на широкую, покрытую густой шерстью спину медведя. Лия устроилась поудобнее, крепко ухватившись за мех.

– Ну что ж… в путь, – сказал Дорин, отступая на шаг. Его взгляд, обычно такой колючий, сейчас был тёплым и немного печальным. – Желаю вам удачи. И будь осторожна, Лия.

Он остался стоять на снегу, невысокая и одинокая фигурка на фоне бескрайнего леса, и долго смотрел, как удаляются вдаль, растворяясь в сверкающей белизне, двое – девочка на спине величественного белого медведя.

Глава 5 Фея Лиана

Лия никогда не думала, что ей доведётся кататься на медведе. Сидя высоко на его широкой спине, она чувствовала каждый мощный толчок мускулов под собой, каждое плавное движение, с которым он преодолевал сугробы.

Его шерсть была грубоватой, но невероятно густой и тёплой у кожи. За неё Лия держалась обеими руками, и даже пронизывающий лесной холод не мог пробраться сквозь эту живую, дышащую шубу. Было не просто тепло – было безопасно. И невероятно здорово – нестись, словно на живом корабле, по бескрайним заснеженным тропам, вылетать на сверкающие под солнцем поляны и нырять обратно в синие тени хвойных лесов.

Их путь иногда сопровождали стайки ярких птиц – казалось, из самого инея, с хрустальными крыльями. Они кружились рядом с любопытными трелями, но вскоре отставали, оставаясь хранителями своих участков леса. Иногда, когда Черноух проходил слишком близко к ёлкам, с веток обрушивался снег – целые облака искрящейся пыли, окутывавшие их на мгновение сверкающим туманом, прежде чем остаться позади, медленно оседая на следы огромных лап.

Путь к городку под названием Друмрог уже подходил к концу, когда впереди, на узкой лесной дороге, они увидели небольшую, но крепкую повозку, укрытую грубым тёмным материалом.

Этой повозкой правили два гнома. Однако их вид разительно отличался от уютной, немного взъерошенной доброты Дорина. Эти двое были одеты в поношенную, запачканную кожу, лица их казались грубыми и недовольными, а из‑под низко надвинутых капюшонов сверкали цепкие, жадные взгляды. Они больше походили на браконьеров или контрабандистов, чем на мирных путешественников.

А главное – повозка. Тёмная ткань плохо скрывала то, что было внутри: угадывались тяжёлые, угловатые очертания, слышался лязг металла, и временами материал вздрагивал, будто от движения внутри. Может, это было что‑то ценное? Или какая‑то запретная контрабанда, которую они везли под покровом леса?

– Погоди, что они там везут? – тихо проворчал Черноух, и его голос, обычно глубокий, стал едва слышным шёпотом.

Он немедленно свернул с тропы, ловко и совершенно бесшумно для своего размера уходя вглубь лесной чащи. Его белая шерсть сливалась с сугробами, делая его почти невидимым на фоне снега. Медведь начал осторожно обходить подозрительную повозку сбоку, стараясь подобраться как можно ближе, чтобы подслушать разговор.

Пробираясь аккуратно между заснеженными елями, он поравнялся практически с ними. Теперь сквозь шум ветра и скрип полозьев он начал улавливать обрывки грубой, хриплой речи:

– Ха-ха, это ж надо было нам нарваться на них! Мы же разбогатеем!

–Да, эти феи на чёрном рынке стоят… ох, как дорого!

–Да-да, ха-ха-ха! Давай живей!

Раздался резкий щелчок кнута, и лошадь, тащившая повозку, зафыркала от боли, ускорив шаг. Черноух замер, и его чёрные глаза сузились до опасных щелочек. Слово «феи» прозвучало в морозном воздухе как приговор.

– Лия, слезь! – тихо, но властно приказал медведь, и в его голосе впервые прозвучала сталь.

Девочка, не раздумывая, сползла с его широкой спины и юркнула за ближайшее  дерево, сердце её колотилось.

И тут же громоподобный рык, низкий, яростный и полный первобытной мощи, разорвал морозную тишину леса. Он был таким громким, что с веток вокруг посыпался снег, а воздух, казалось, задрожал.

Лошадь, запряжённая в повозку, встала как вкопанная, закатив глаза от животного ужаса и издав пронзительное, дрожащее ржание.

Два гнома-контрабандиста оторопели. Вся их грубая самоуверенность мгновенно испарилась. Их испуганные, выпученные глаза забегали, отыскивая источник ужасного звука. Не сговариваясь, они свалились с повозки прямо в глубокий снег, беспомощно махая руками.

И на тропу впереди повозки вышел Черноух. Он казался ещё больше на фоне низких елей – огромный, белый и грозный. Он снова рявкнул, и на этот раз рык был ещё более устрашающим, целенаправленным, наполненным обещанием ярости.

Гномы, лежавшие в снегу, не выдержали. С криками ужаса они спотыкаясь и падая, помчались прочь в чащу, подальше от своего груза и этого лесного владыки.

Когда их уже не было видно, медведь медленно, с величавым спокойствием подошёл к брошенной повозке. Он настороженно принюхивался, обходя её кругом, его чёрные глаза осматривали каждую деталь.

– Лия! Можешь выходить, – позвал он, голос его снова стал обычным, хотя и напряжённым.

Девочка осторожно выглянула из‑за дерева и подошла. В этот момент Черноух поддел когтями огромной лапы край тёмного материала и одним мощным движением сорвал его.

В повозке стояли, прикреплённые к полу, несколько клеток из тёмного дерева и ржавого железа.

А в них…

В каждой клетке метались, бьющиеся о прутья, крошечные, светящиеся существа. Их крылья, похожие на лепестки, отчаянно трепетали. Свет, который они излучали – серебристый, голубой, розоватый – мерцал в темноте клеток как пойманные звёзды.

– Помогите нам… – донёсся тонкий, как звон хрустальной нити, голосок.

–Спасите нас… – подхватил другой, полный отчаяния.

–Выпустите… пожалуйста…

Эти еле слышные, чистые голоски звучали со всех сторон, сливаясь в жалобный, разбивающий сердце хор. Лия замерла, глядя на пойманных фей, и её собственный страх моментально сменился жгучим чувством несправедливости и жалости.

Лия подошла ближе и начала осматривать клетки. Замки на них были хитрыми, с секретом, явно не простыми.

– Они все заперты накрепко, – констатировала она, пробуя пальцем холодное железо.

– Давай я их вскрою, – тут же предложил Черноух, уже приподнимая огромную лапу с длинными, страшными когтями, готовый разнести деревянные рейки в щепки.

– Нет! – резко остановила его девочка, заслонив клетку собой. – Ты можешь поранить этих крошек или напугать их ещё сильнее!

И тут в её голове, будто вспышка, мелькнула мысль. У неё же есть ключ! Тот самый, странный, тёплый ключ…

С умным, решительным взглядом она полезла во внутренний карман своей новой шубки и достала его. Металл слабо поблёскивал в отражённом свете фей. Подойдя к первой клетке, она вставила ключ в замысловатый замочек.

И – о чудо! Ключ, будто почувствовав задачу, сам подался, принял нужную форму, и с тихим, но звонким щёлк! замок поддался. Лия распахнула дверцу.

Так же легко, с теми же лёгкими щелчками, она открыла все остальные клетки.

Черноух наблюдал за этим, и его чёрные глаза округлились от нескрываемого удивления. Этот ключ и вправду был не простой железякой.

И вот уже феи, одна за другой, выпорхнули на свободу. Они порхали вокруг Лии, создавая в воздухе переливчатый, светящийся водоворот. Их тоненькие голоски, теперь полные радости и облегчения, звенели, как колокольчики:

– Спасибо! Спасибо тебе, дитя!

–Мы уже думали, что больше никогда не увидим свободы…

–Ты наша спасительница.

Крошечные существа кружились, касались её волос кончиками крыльев. Лия улыбалась, глядя на это сияющее, благодарное облачко, и чувствовала, как гордость и доброта наполняют её сердце.

Потом одна из фей, чуть крупнее остальных и с крыльями цвета лунного света, плавно опустилась ей на плечо. Её лёгкость была подобна прикосновению паутинки.

– Мы все в неоплатном долгу у тебя, – прозвенел её голосок, чистый и ясный. – Но я останусь с тобой. Остальные полетят обратно в свой лес – у них есть родные дубы, спящие ручьи и сёстры, которые ждут. А я… я одинока. Моё дерево срубили давно. И поэтому это мой выбор – в оплату долга и по велению сердца я останусь с тобой, пока ты не скажешь иначе.

После этих слов остальные феи, прошептав на прощание слова благодарности, взмыли в воздух. Они оставляли за собой едва заметные, мерцающие следы – светящиеся дуги в морозном воздухе, – и вскоре растворились среди голых ветвей и тёмных елей, унося с собой новость о спасении.

На плече у Лии осталась лишь одна фея, тихо сияющая, как миниатюрный маячок.

Лия, очарованная таким преданным поступком, нежно спросила:

– А как тебя зовут? Моё имя – Лия, а этого белого медведя зовут Черноух.

– Лиана, – тихим, красивым, словно перезвон крошечных колокольчиков, голоском ответила фея.

– Ой, какое красивое имя! – восхищённо прошептала девочка и подставила раскрытые ладони.

Фея спустилась на них, и её лёгкость едва ощущалась. Лия осторожно поднесла её ближе к лицу. Лиана, улыбаясь, протянула свои крохотные, почти невесомые ручки и нежно погладила девочку по щеке. Прикосновение было подобно дуновению тёплого летнего ветерка.

– Ну что? В путь? – подойдя к ним, сказал медведь, терпеливо наблюдавший за этой сценой.

Лия кивнула, аккуратно устроилась на его широкой спине, а фея Лиана зарылась в густом меховом воротнике её шубки, устроив себе уютное, тёплое гнездышко.

И они уже втроём – девочка, медведь и фея – продолжили свой путь к Друмрогу, оставив опустошённую повозку и следы панического бегства далеко позади себя.

Глава 6 Рорин.

И вот на горизонте, в разрыве между снежными холмами и тёмной стеной леса, наши путники начали различать очертания городишка Друмрог.

Лия никогда не видела ничего подобного. Город выглядел так, будто его вырезали из гигантской грибной поляны или вылепили из тёмного, прочного теста. Крыши домов, увенчанные острыми шпилями, были точь‑в‑точь похожи на колпаки гномов – заострённые, часто с причудливыми флюгерами в виде молотов, или звёзд. Сами домики, сложенные из тёмного камня и тёсаного дерева, имели округлую, приземистую форму и сужались кверху, напоминая крепкие башенки. Они высились в два или три этажа, а их маленькие, похожие на бойницы окна светились изнутри тёплым, приветливым светом.

Весь город был огорожен невысоким, но крепким забором из тёсаных брёвен – скорее для условности и обозначения границ, чем для серьёзной обороны. В стене виднелись неширокие, но крепкие ворота из тёмного дуба, окованные железом. Именно к ним и вела утоптанная дорога, по которой направлялся Черноух.

Проходя через ворота, их внимательно, с профессиональным прищуром осмотрели два гнома-стражника в кольчугах и с секирами у пояса. Их взгляды скользнули по могучему медведю, задержались на девочке в нездешней шубке и на огоньке, прятавшемся у неё в капюшоне, но, ничего не сказав, они лишь кивнули и пропустили странную компанию в город.

Черноух, попав в узкое улочное пространство, стал двигаться медленнее и осторожнее, едва переставляя огромные лапы, чтобы не задеть и уж тем более не наступить на какого-нибудь проходящего прохожего гнома. Городок бурлил тихой, деловитой жизнью: гномы в кожаных фартуках несли связки инструментов, торговцы раскладывали товар на прилавках, пахло дымом.

Их путь лежал по очень красивой, главной, судя по всему, улочке. Она была увешана резными вывесками – тут и наковальня с молотом , и раскрытая книга , и кружка с пеной. Между домами были натянуты гирлянды из позвякивающих металлических пластинок, которые тихо звенели на ветру.

Фея Лиана, преодолев робость, аккуратно вынырнула из капюшона и, уцепившись за край ткани, смотрела на город круглыми, полными удивления глазами. И Лия тоже не могла наглядеться: каждый домик был украшен резьбой, у многих были крошечные, ухоженные палисадники, теперь покрытые пушистым снегом, но по аккуратным формам которых можно было представить, как они цветут летом. У некоторых порогов стояли каменные горшки с вечнозелёными, колючими растениями.