Рыжая

Эшли Грант

Рыжая

Пролог

Меня зовут Келли Вандервуд. В раннем возрасте я стала сиротой и меня отдали на воспитание к моей загадочной тёте. После пожара в котором погибли мои родители почти ничего не уцелело. Корме меня и некоторых книг. И на следующий день меня отправили к тёте. По ознакомительным рассказам я узнала,что тётя работает завучем в школе .К вечеру я уже была в своём новом доме . И вот тут и берет начало моя история…

Глава 1 Начало пути

Сон был неглубоким и тревожным, как всегда. В нём мелькали обрывки – не лица, а чувства: запах дыма, чувство падения, чей-то далёкий, неразборчивый плач. Поэтому когда в дверь постучали – три чётких, неторопливых удара, – я проснулась мгновенно, сердце на секунду замирая в груди.«Келли, вставай, солнышко. Опоздаешь.»Голос тёти Мэрил был ровным, заботливым, но с той самой несмываемой нотой усталости и чего-то ещё – постоянной, приглушённой тревоги, которая висела в нашем маленьком доме как второй запах после запаха травяного чая и старого дерева.Я открыла глаза. Комната была залита бледным, сентябрьским светом. Скромная, почти аскетичная: простая кровать, письменный стол, заваленный учебниками, и полка с немногими уцелевшими книгами родителей. Никаких лишних вещей. Никаких воспоминаний в рамках. Тётя говорила, что «не стоит бередить прошлое».«Я уже встаю», – пробормотала я, сбрасывая одеяло. Воздух в комнате был прохладным. Я потянулась, чувствуя привычную тяжесть в конечностях – не физическую, а какую-то внутреннюю, будто я всё время таскала с собой невидимый груз.Привести себя в порядок было делом пяти минут. Тёмные джинсы, простой серый свитер, который скрывал слишком худые плечи. Волосы – медно-рыжий беспорядок – я просто стянула в хвост резинкой, даже не глядя в зеркало. Отражение всегда казалось мне немного чужим, будто я смотрела не на себя, а на бледную, напряжённую девочку, которая поселилась в моём теле после того пожара.И тут из-под кровати, с недовольным урчанием, выползло рыжее чудовище.Гарфилд. Не кот. Персона. Массивный, пушистый, с выражением вечного презрения ко всему человеческому роду на своей морде и жёлтыми, пронзительными глазами. Я нашла его три года назад по пути из школы, когда он, ещё полукотёнок, громко орал под дождём из-под куста боярышника. Он был мокрый, злой и совершенно беспринципный. Я принесла его домой, и тётя, вздохнув, разрешила оставить. С тех пор он считал дом своей законной собственностью, а меня – своим личным, не особо компетентным слугой.Сейчас он протёрся о мои ноги, оставляя на тёмных джинсах следы рыжей шерсти, и уставился на меня требовательным взглядом.«Я знаю, знаю, – вздохнула я, направляясь на кухню. – Задержка с завтраком на три минуты. Позор мне.»На кухне уже пахло овсянкой и мятным чаем. Тётя Мэрил, худая женщина с седеющими у висков тёмными волосами и вечно печальными глазами, наливала в миску молоко для кота. Она улыбнулась мне, но улыбка, как всегда, не доходила до глаз.«Спала хорошо?»«Нормально», – солгала я, как и всегда. Мы давно уже не говорили о настоящем. О плохих снах. О пустоте, которую я чувствовала, пытаясь вспомнить что-то до пожара. О её слишком быстрых сменах темы, когда я задавала вопросы.Я села за стол, слушая, как Гарфилд причмокивает молоком. Конечно. Вот сцена обычного, но заряженного скрытым напряжением поручения.– Келли, солнышко, будь добра, – тётя Мэрил протянула смятый листок и несколько купюр. Её лицо, как всегда, выражало мягкую озабоченность, смешанную с усталостью. – Молоко, хлеб, яйца, и… вот, для Гарфилда его консервы, специальные. Без них он опять будет смотреть на меня, как на палача. И для тебя – возьми что-нибудь к чаю, что захочешь.Она произнесла это обыденно, но её взгляд скользнул по окну, где стёкла уже были в серых, тяжёлых подтёках. Начинался дождь.– Сейчас? – я невольно поморщилась, глядя на хмурое небо.– Боюсь, да. У меня к вечеру совещание у директора в школе, а холодильник пуст. Ты же не хочешь, чтобы наш пушистый тиран объявил голодовку? – тётя попыталась улыбнуться, но получилось напряжённо.Спорить не имело смысла. Я взяла список и деньги, накинула на голову капюшон старой ветровки – она была на два размера больше и пахла пылью и прошлой осенью. Гарфилд, свернувшись калачиком на подушке в гостиной, лишь приоткрыл один жёлтый глаз, давая понять, что его интересует только результат миссии, а не её тяготы.Дверь закрылась за мной с глухим щелчком. И сразу навалилась сырая, пронизывающая тишина спального района, нарушаемая лишь далёким гулом машин с главной дороги. Воздух висел тяжёлым, мокрым одеялом, предвещая не просто дождь, а тоскливый, затяжной ливень.Я не успела дойти до конца нашей улицы, как небо разверзлось. Сначала редкие, тяжёлые капли, от которых на асфальте появлялись тёмные пятна размером с монету. Потом они участились, превратившись в сплошную, противную стену воды. Дождь не был освежающим. Он был холодным, косым и смывал с мира все краски, оставляя только оттенки серого и грязно-коричневого.Я прижалась к стене какого-то гаража, пытаясь укрыться под узким козырьком, но ветер гнал дождь под него. Ветровка быстро промокла на плечах, капюшон прилип к голове. В списке размывались чернила. Я чувствовала, как раздражение – мелкое, гадкое – начинает подниматься из глубин. Всё это было так… бесполезно и глупо. Промокнуть ради молока и кошачьих консервов.Именно в этот момент, когда я решилась выскочить из-под укрытия и пробежать до поворота, с главной дороги, проезжая колёсами по лужам, вылетел огромный, красный внедорожник. Он нёсся, не сбавляя скорости, прямо через гигантскую лужу у тротуара.Я попыталась отпрыгнуть, но было поздно.ГРЯЗНАЯ, ЛЕДЯНАЯ ВОЛНА высотой по пояс накрыла меня с головы до ног. Я застыла на месте, ощущая, как грязная вода стекает за воротник, пропитывает джинсы, заливается в промокшие кроссовки. Что может быть хуже мокрых носков в осеннюю погоду .В ушах стоял рёв двигателя и злобное, краткое шипение шин на мокром асфальте. Машина даже не притормозила.И тут всё взорвалось.Раздражение, накопленная усталость от вечной осторожности тёти, этот дурацкий дождь, эта всепоглощающая несправедливость бытия – всё это слилось в одну ослепляющую, белую вспышку ярости.Я не кричала. Я прошипела вслед уже почти невидимому в пелене дождя красному пятну, и мои слова были полны такой концентрированной, едкой злобы, что, казалось, должны были прожечь воздух:– Чтоб тебе колеса отвалились, идиот бессмысленный! Чтоб ты в самой большой луже этой ночью увяз по самые фары!Я не проклинала по-настоящему. Я просто выпустила пар. Но в этот момент, на пике этого жгучего, беспомощного гнева, мир вокруг на долю секунды дрогнул.Не физически. Это было тоньше. Давление в ушах изменилось. Свет от мокрого асфальта под моими ногами искривился, будто я смотрела через неровное стекло. Мне почудилось, что огромная лужа, в которой я стояла, закружилась не от дождя, а сама по себе, образовав мелкий, странный водоворот. А где-то очень далеко, на границе слуха, послышался резкий, скрежещущий звук – совсем как звук буксующего на месте автомобиля.Я зажмурилась, тряхнула головой, сгоняя воду и это странное ощущение. Когда открыла глаза, мир был прежним: серым, мокрым и унылым. Только адреналин ярости ещё колотился в висках, а по спине пробежал странный, колючий холодок, не от воды.«Бесит», – просто выдохнула я себе под нос, сжав промокший список в кулаке. Я даже не подумала связать этот мимолётный, сюрреалистичный сбой реальности со своей вспышкой гнева. Спишем на стресс, на промокшие ноги, на эту дурацкую погоду.Вытерев лицо мокрым рукавом, я побрела дальше, к магазину, даже не подозревая, что только что впервые, неосознанно, коснулась той самой силы, что спала в ней. И что где-то на другом конце города, водитель красного внедорожника с удивлением и досадой будет рассматривать совершенно новую, глубокую и очень грязную яму посреди вполне приличной дороги, в которой так некстати застряло его шинное колесо. Совпадение, конечно. Просто дождь размыл асфальт. Никакой магии.Конечно! Вот их первая, случайная и взрывоопасная встреча.Я уже почти добрела до освещённой вывески магазина, представляя, как буду отогреваться у радиатора и злобно выбирать Гарфилду самые дешёвые консервы в отместку за все унижения, когда из-за угла, ведомого вихрем дождя и собственной стремительностью, появился он.Я не сразу разглядела лицо – сначала мелькнула тёмная куртка, промокшие каштановые волосы, сбившиеся на лоб. Он шёл, не глядя под ноги, с каким-то внутренним напряжением, будто разгадывал сложнейшее уравнение прямо на ходу. И шёл прямо на меня.Я попыталась увернуться, но лужа под ногами скользнула, и я пошатнулась. Этого было достаточно.Его рука – длинная, с тонкими, но цепкими пальцами – впилась мне в запястье с такой силой, что я аж взвизгнула от неожиданности и боли.«Эй!»Он не извинился. Он даже не посмотрел на меня как на человека. Его серые, острые как лезвие глаза, пронзили меня сквозь пелену дождя, и в них горело не раздражение от столкновения, а гипертрофированное, аналитическое любопытство.«Ты, – выпалил он, не ослабляя хватки. Его голос был низким, резким, без тени сомнений. – Рыжая. Только что на перекрёстке у гаража. Что это было?»Я замерла. Не от страха. От наглости. Вся моя собственная злость, придавленная неловкостью, вспыхнула с новой силой.«Что было? Было то, что ты сейчас хватаешь меня за руку, как какой-то маньяк! Отпусти!» – я рванулась, но его пальцы сжались ещё крепче.«Не уходи от вопроса. Ты что-то сказала. Или… сделала. Машина. Красный джип. – Его глаза сузились, он изучал моё лицо с пугающей интенсивностью. – Через три минуты после того, как ты на него… посмотрела таким особым взглядом, он застрял. По самые ступицы. В яме, которой там вчера ещё не было.»Лёд пробежал по спине. Яма? То странное ощущение, искривление света… Но нет, это же бред. Совпадение.«Ты слышал себя? – зашипела я, пытаясь вырваться. Дождь лил на нас обоих, стекая с его острых скул. – «Особый взгляд»? Может, он просто врезался в яму, которую дождь размыл! Или ты всюду видишь заговоры, раз тебя так бесят случайно обрызганные люди?»Уголок его рта дёрнулся – не в улыбку, а в спазме раздражённого интереса.«Случайно? Я наблюдал. Со стороны. Ты не просто злилась. Ты… сфокусировалась. И пространство вокруг тебя на секунду закачалось. Я не верю в совпадения такого калибра. Так что, давай, рыжая. Ты из нашей академии? Какой поток? Кто тебя учит таким… нестандартным способам выпускать пар?»«Меня никто не учит! И вообще, какое тебе дело?! Отстань!» – моя ярость достигла предела. Я с силой дёрнула руку и наконец вырвалась, потирая запястье. «Сумасшедший!»Он не попытался схватить меня снова. Он просто скрестил руки на груди, продолжая смотреть на меня с тем же невыносимым превосходством.«Суметь застопорить машину силой взгляда – это не сумасшествие. Это интересно. Меня зовут Хьюго Фрей. А тебя?»Он произнёс своё имя так, будто это должно было что-то объяснить или, наоборот, испугать. Я никогда его не слышала.«А меня зовут «уйди-к-чёрту», Фрей, – огрызнулась я, поворачиваясь к магазину. – И если ты ещё раз ко мне прикоснёшься, я…»«Ты что? – он перебил, и в его голосе зазвучала знакомая, ядовитая усмешка. – На меня тоже «посмотришь»? Обещаю, будет познавательно. Для нас обоих.»Я уже толкала дверь магазина, когда его голос донёсся сквозь шум дождя в последний раз, чёткий и насмешливый:«Хотя, судя по фамилии на твоём промокшем списке… Вандервуд, да? Забавно. Думал, этот род давно заглох. Оказывается, ещё тлеет.»Я обернулась, чтобы бросить ему в лицо что-то ещё более едкое, но его уже не было. Он растворился в серой пелене ливня так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь ощущение колючего присутствия, холод на запястье и имя, врезавшееся в память: Хьюго Фрей.Дверь магазина захлопнулась за мной, отрезая шум дождя. Я стояла в ярком, тёплом, пахнущем хлебом и бытовой химией зале, вся дрожа – не от холода, а от вскипевшей ярости. На этого наглеца. На дождь. На красную машину. На тётю. На всё.Я схватила первую попавшуюся тележку и с силой толкнула её вглубь зала, едва не задев стойку с печеньем. Теперь, помимо всего прочего, у меня в голове сидел высокомерный брюнет с серыми глазами, который осмелился ткнуть носом в моё горе, схватить за руку и намекнуть на какие-то… способности.«Тлеет… – прошипела я себе под нос, швыряя в тележку пачку яиц с такой силой, что они хрустнули. – Вот я тебе покажу, как тлеет, придурок Фрей.»Я понятия не имела, насколько пророческими окажутся эти слова. А пока что мне предстояло выбирать консервы для кота, сжимая в кулаке список, на котором его проницательный, надменный взгляд успел разглядеть мою фамилию. И внутри, под слоями злости и раздражения, тихо шевелилось смутное, тревожное предчувствие: наша встреча была не случайностью. Это была первая засечка. И игра, о правилах которой я ещё не подозревала, только что началась.

Возвращение домой было похоже на возвращение из зоны боевых действий. Я была мокрая, грязная, с пропитанными ледяной водой носками и кипящим от злости сознанием, в котором крутились образы красного джипа, насмешливых серых глаз и собственной беспомощности. Дверь закрылась за мной с облегчающим глухим стуком, отрезая вой ветра и стук дождя по крыше.Тёти Мэрил ещё не было. Тишина в доме была густой, нарушаемой лишь тиканьем кухонных часов и громким, недовольным «Мрррау!» из гостиной. Гарфилд сидел посреди комнаты, как монумент, и всем видом выражал, что его личные страдания от задержки ужина уже вошли в критическую фазу.– Ладно, ладно, император, – пробормотала я, скидывая мокрую куртку в ванной и с трудом стаскивая промокшие насквозь кроссовки.Размороженные пальцы с трудом открывали консерву. Банка шипяще вскрылась, и в воздухе разнёсся резкий запах рыбного паштета. Гарфилд, мгновенно забыв о своих страданиях, примчался к миске, громко урча, и начал поглощать еду с сосредоточенностью сапёра, разминирующего бомбу.Я же, наскоро переодевшись в сухое, сварила себе чаю, не изысканного, а самого дешёвого, пакетированного, и устроилась в кресле у окна. За окном уже стемнело, и дождь рисовал по стеклу змеящиеся, искажённые огни улицы. Я взяла в руки потрёпанный учебник по основам магической теории, пытаясь загнать в голову скучные постулаты об энергетических потоках, но мысли возвращались к нему. К его хватке. К его вопросам. К тому, как он сказал «Вандервуд». С таким… знанием. Будто эта фамилия что-то для него значила.Стук в дверь был настолько неожиданным в этой поздней, дождливой тишине, что я вздрогнула, облившись горячим чаем. Гарфилд лишь настороженно поднял голову от пустой миски, но, не уловив признаков подачи второй порции, снова улёгся.Кто это мог быть? Тётя никогда не забывала ключей. Соседи? В такую погоду?Я подошла к двери, невольно прислушиваясь. Ничего. Ни голосов, ни шагов на крыльце. Осторожно, через глазок – темнота и косые струи дождя. Ни души.Я медленно открыла дверь, держа наготове пустую кружку как импровизированное оружие. На пороге никого не было. Только на влажном коврике лежал конверт. Толстый, из плотной, кремовой бумаги, без марок и обратного адреса. На нём чётким, каллиграфическим шрифтом было выведено одно слово:

«К. Вандервуд»

Сердце ёкнуло. Кто мог…?Я быстро подняла конверт, захлопнула дверь и вернулась в свет гостиной. Конверт был запечатан суровой восковой печатью с символом, который я не узнала – переплетённые посох и звёздный глобус. Эмблема Академии «Starry song».Пальцы немного дрожали, когда я сломала печать. Внутри лежал лист того же плотного пергамента. Официальный бланк. Я пробежала глазами по строчкам, и дыхание перехватило.

«Уважаемая Келли Вандервуд,На основании результатов предварительного скрининга и рекомендаций Совета Наблюдателей, Вы зачислены в Академию Магии и Теургии «Starry song» на основной курс. Ваше уникальное магическое дарование требует специализированного подхода и будет курироваться персонально.Вам надлежит явиться для прохождения обряда Посвящения и распределения в Зале Истоков (Северное крыло, 3 этаж) в 09:00, 28 сентября. Опоздание недопустимо.До начала занятий рекомендуем ознакомиться со следующим перечнем литературы по основам:1. «Основы магической безопасности» Г. Ульбрихт.2. «Энергетические паттерны: восприятие и контроль» Л. Серебряной.3. «Краткая история магических дисциплин» под ред. Совета Арканов.Данные издания доступны для получения в Городской центральной библиотеке (ул. Арканий, 17) по предъявлению данного письма.С уважением,Канцелярия Приёма и РаспределенияАкадемия «Starry song»Я сидела, уставившись на лист. Зачислена. Сразу. И… «уникальное магическое дарование»? О чём они? И тогда вспомнился вопрос того Фрея. «Что это было?» А если он что-то увидел? Если они что-то увидели? То искривление света в дождь… Не могло же это быть связано?Сердце забилось чаще, смесь страха и какого-то дикого, непонятного предвкушения подкатила к горлу. Это был билет. Билет из этого тихого, серого, полного невысказанных тайн мира. Билет туда, где, возможно, были ответы. О магии. О родителях. О… обо мне.Гарфилд, заметив моё волнение, подошёл и тыкнулся мокрым носом в мою руку, требуя внимания. Я машинально почесала его за ухом.– Что ж, Гарф, – прошептала я, глядя на печать академии. – Похоже, твоя служанка собирается в большое плавание.Я сложила письмо, спрятала его в учебник и подошла к окну. Дождь уже стихал. Где-то там, за мокрыми крышами, стояла Академия с её шпилями и тайнами. И 28 сентября, в 09:00, мне предстояло переступить её порог.А пока что… перечень литературы. Библиотека. Завтра. Возможно, там я найду хоть какую-то зацепку, чтобы понять, во что ввязалась. И, возможно, чтобы понять, что имел в виду тот наглый Хьюго Фрей, говоря, что род Вандервудов «тлеет». Мне вдруг дико захотелось узнать это. Не для того, чтобы ему что-то доказать. А чтобы самой наконец-то узнать. Кто я. И что во мне такого «уникального».

Глава 2 Рыжая

Утро после получения письма было наполнено странным, гудящим ожиданием. Тётя, просмотрев официальный бланк, лишь тяжело вздохнула и кивнула, сказав что-то невнятное про «быть осторожной». Её тревога только подлила масла в огонь моего собственного беспокойства и того самого колючего любопытства.Городская библиотека на улице Арканий была не просто хранилищем книг. Это было массивное, готическое здание из тёмного камня, с витражами, изображавшими аллегории Знания, и воздухом, пахнущим пылью веков, старой кожей и тишиной такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать. Я чувствовала себя в нём незначительной и немного потерянной.Списком, как с щитом, я подошла к высокому стойке, за которой сидела пожилая женщина в строгих очках и вязаной шали – хранительница этих сводов. Она взяла бумажку, поднесла её к глазам, и её брови поползли вверх.«Вандервуд… – пробормотала она, бросив на меня оценивающий взгляд поверх очков. – Давно не слышала эту фамилию в наших стенах. Поступление?»«Да, – кивнула я, стараясь звучать уверенно. – Мне нужно по этому списку.»««Основы безопасности», «Энергетические паттерны»… – она просматривала пункты, и в её голосе зазвучала лёгкая, почти профессиональная ирония. – Сразу к сложному. У вас, юная леди, амбиции или… особые потребности?»Меня передёрнуло от её тона. «Просто хочу подготовиться, – сказала я, сдерживая раздражение. – Как все.»«Как все, – она повторила, и её губы дрогнули в подобии улыбки. – Ну что ж. Сейчас посмотрю. Вы можете пройти в читальный зал, третьи стеллажи слева. Там общие труды по магической теории. Пока я соберу ваш список.»Я побрела в указанном направлении, чувствуя на спине её пристальный взгляд. Читальный зал был огромным, с высокими потолками и длинными дубовыми столами, за которыми сидели несколько человек, погружённых в книги. Я устроилась в углу, пытаясь сосредоточиться на каком-нибудь толстом фолианте о принципах заклинательных формул, но буквы расплывались. В голове звучали слова письма: «уникальное магическое дарование».Именно в этот момент из-за поворота между стеллажами, где стояли труды по пиромантии и терморегуляции, донёсся знакомый, низкий голос, полный бесстрастной, режущей ясности. Он говорил с кем-то невидимым, вероятно, по телефону.«…нет, это не нестабильность потока. Это системная аномалия в самой структуре заклинательной матрицы. Если ты не видишь разницы, Грейвз, то тебе не в академию, а на курсы для начинающих. Пересчитывай с третьего сегмента…»Хьюго Фрей.Я застыла, как будто меня облили ледяной водой. Он здесь? Конечно, он здесь. Где же ещё ему быть, как не в разделе самой сложной, эзотерической магии?Я пригнулась за книгой, надеясь стать невидимой. Но удача, как всегда, была не на моей стороне. Он закончил разговор, резко щёлкнул замком телефона и вышел из прохода, прямо напротив моего стола. Его взгляд, скользящий по залу в поисках чего-то, зацепился за меня. И остановился.На его лице не было удивления. Появилась та самая, едкая усмешка, которая заставила меня вчера сжаться внутри.«Ну надо же, – произнёс он, не повышая голоса, но его слова чётко долетели до меня через тишину зала. – Рыжая угроза в её естественной среде обитания. Уже штудируешь, как не развалить следующий автомобиль? Или, может, ищешь руководство по созданию ям на ровном месте?»Несколько читателей за соседними столами подняли головы, заинтересованно глядя на нас.Вся моя вчерашняя ярость, притуплённая ночью, вспыхнула с новой силой. Я встала, стараясь держаться прямо.«Фрей. У тебя что, вшит специальный радар на неприятности? Или ты просто везде ходишь и раздаёшь свои никому не нужные диагнозы?»Он лениво подошёл ближе, упёрся руками в мой стол и наклонился. От него пахло кожей, чернилами и чем-то острым – озоном, как после маленькой молнии.«Диагнозы ставлю только интересным случаям, Вандервуд. А ты, как выяснилось, случай весьма занятный. Зачислена без экзаменов, по спецсписку. Скажи, какие такие «уникальные дарования» они в тебе разглядели? Кроме таланта притягивать к себе грязь и проблемы?»Его слова били точно в цель, в самый центр моих собственных страхов и вопросов. Он знал. Он уже всё выяснил. И теперь игрался со мной, как кот с мышкой.«Это не твоё дело! – вырвалось у меня, и голос прозвучал громче, чем я планировала. В тишине библиотеки он прозвучал как выстрел. – Отстань от меня!»«О, но это становится моим делом, – парировал он, его серые глаза сверкали холодным азартом. – Если в академии появится очередная нестабильная единица, которая может в любой момент устроить магический коллапс на ровном месте, это касается всех. Особенно тех, кто не любит, когда их планы рушатся из-за чьих-то… эмоциональных срывов.»«Эмоциональный срыв?! – я чуть не закричала, чувствуя, как жар поднимается к лицу и сжимает виски. – Ты сам спровоцировал…»Я не договорила. Потому что в этот момент оно случилось снова. Тот самый внутренний толчок. От его наглости, от его всевидящего взгляда, от чувства, что я загнана в угол. Воздух вокруг меня на долю секунды заколебался. Не так сильно, как вчера в дождь. Тоньше. Но достаточно.Книга, лежащая на краю стола рядом со мной, – старый, потрёпанный том – вдруг вздрогнула. Её страницы зашелестели сами по себе, перелистываясь с неестественной скоростью. Перо, валявшееся на соседнем месте, подпрыгнуло и зависло в воздухе на секунду, описывая странную, нелогичную дугу, прежде чем упасть. А свет от высокой лампы над нашим столом моргнул, отбросив на стену резкую, дёргающуюся тень, которая на мгновение приняла форму чего-то угловатого и неправильного.Это длилось всего две-три секунды. Но этого было достаточно.Хьюго замолчал. Его насмешливая улыбка исчезла. Его взгляд стал пристальным, аналитическим, как вчера на улице. Он видел. Он всё видел.А главное – увидели другие. Пара студентов за соседним столом отодвинулась, их лица выражали испуг и недоумение. Пожилой мужчина в дальнем углу отложил книгу, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Тишина в зале стала гробовой, но теперь она была наполнена не покоем, а напряжением.Я стояла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Ужас от того, что я натворила – на людях, в общественном месте – смешался с паникой.Хьюго выпрямился. Он больше не улыбался. Его лицо было каменным.«Поздравляю, – произнёс он тихо, но так, что я услышала каждое слово. – Ты только что публично подтвердила все мои догадки. И, кажется, напугала половину читального зала. Блестяще.»Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, его шаги были быстрыми и чёткими. Он шёл не к выходу, а вглубь библиотеки, к служебным помещениям. Докладывать? – промелькнула у меня мысль.А я осталась стоять под тяжёлыми взглядами окружающих, чувствуя, как горят щёки от стыда и страха. Бабушка-библиотекарь появилась на краю зала с стопкой моих книг, и её выражение лица стало ещё суровее. Она всё видела.Я схватила выданные книги, даже не глядя на них, и почти выбежала из читального зала, из этой давящей тишины, пропитанной теперь не знанием, а страхом и осуждением.На улице, прижав книги к груди, я шла быстрым шагом, не видя ничего перед собой. Злость на Хьюго была теперь слепой, всепоглощающей. Он довёл меня до этого. Он специально. И теперь… теперь всё только начинается. И начинается с публичного скандала и взглядов, полных ужаса. «Уникальное дарование». Да, уникальное. Уникально опасное. И об этом теперь знает не только он.Конец сентября пах жжёной листвой, городской пылью и волнением. Келли стояла на перроне Вокзала , сжимая в потной ладони билет в одно место: «Академия Starry song, экспресс "Серебряная стрела", вагон 13, купе 7». Рядом, в переноске из ивовых прутьев, издавал недовольные звуки Гарфилд – рыжий кот массивных пропорций и ещё более массивного самолюбия.– Не смотри на меня так, – прошептала Келли, просовывая палец сквозь прутья. – Я не могла оставить тебя одну с тётей Мэрил. – Письма пишешь каждую неделю, не важно, магическим кристаллом или обычной почтой, – наставляла она. – И помни о диете. Там, наверное, одни заклинательные пряники и эльфийские кексы. Овощи тоже нужны.– Тётя, я буду есть овощи, – заверила Келли, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Этот вокзал был последней ниточкой, связывающей её с тихой, уютной, но такой печальной жизнью после потери родителей.Тётя Мэрил замолчала, её взгляд стал отрешенным. Она порылась в своей большой кожаной сумке и вынула оттуда предмет, завёрнутый в кусок потертого бархата тёмно-синего цвета.– Дай сюда руки, – сказала она тихо.Келли послушно протянула ладони. Тётя положила на них свёрток. Он был удивительно тяжёлым для своего размера.– Это… уцелело. В ту ночь. В доме почти ничего не осталось, но эта книга лежала в камине, будто огонь её не тронул. Твои родители… они хотели передать её тебе, когда время придёт. Думаю, оно пришло.Келли дрожащими пальцами развернула бархат. Книга была в кожаном переплёте цвета старой меди, без тиснения и надписей на обложке. Страницы казались пергаментными, шероховатыми. От неё пахло не пеплом, а тёплым воском, сухими травами и чем-то неуловимо знакомым, родным – как запах отцовской куртки или материнских духов.– Спасибо, – выдохнула Келли, прижимая книгу к груди. В этот момент она ощутила слабую, едва уловимую вибрацию, будто внутри переплёта тихо забилось сердце.– И будь осторожнее, девочка моя, – голос тёти Мэрил дрогнул. Она обняла Келли так крепко, что косточки затрещали. – Мир магии… он прекрасен, но в нём есть тени. Не доверяй блеску слепо. Доверяй вот этому, – она ткнула пальцем Келли в грудь, прямо к сердцу.Гудок паровоза прозвучал, оглушительно и властно. Пора было заходить.Вагон 13 оказался старомодным и уютным, с полированным деревом и бронзовыми светильниками. В купе 7 уже кто-то был. У окна сидел светловолосый парень, уткнувшись носом в толстый фолиант с замысловатыми чертежами. Он поднял голову на звук открывающейся двери, и Келли на мгновение потеряла дар речи.Его глаза были цвета молодой весенней листвы, ярко-зелёные и невероятно живые. Они казались чуть лукавыми и в то же время необычайно добрыми.– Привет! – улыбнулся он, и его лицо озарилось тёплым, солнечным светом. – Кажется, мы попутчики. Я Рей.– Келли, – выдохнула она, втаскивая чемодан и осторожно ставя переноску с Гарфилдом на сиденье.– О, и кто это у нас? – Рей сразу же заинтересовался котом.– Это Гарфилд. Он… не любит путешествий.Как будто в подтверждение этих слов, из переноски раздалось гневное «Мрррау!».Рей рассмеялся. Его смех был лёгким и заразительным.– Я понимаю его. Магические вибрации экспресса могут действовать на чувствительных существ. Дай-ка я… – Он небрежно провёл рукой в воздухе перед переноской, шепнув что-то нараспев.Недовольное урчание стихло, сменившись удивлённым, а затем довольным мурлыканьем.– Что вы сделали? – удивилась Келли, освобождая Гарфилда. Рыжий комок недовольно потянулся, а затем запрыгнул на колени к Рею и уткнулся мордой ему в руку.– Просто маленькое успокаивающее заклинание. Безвредное, – сказал Рей, чеша кота за ухом. – Так ты тоже первокурсница в Академии?Поезд тронулся, за окном поплыли назад улочки родного города. Келли кивнула, прижимая к себе бархатный свёрток с книгой. Разговор потек легко. Рей оказался не только добрым, но и остроумным. Он рассказывал о своей семье алхимиков, о том, как однажды случайно превратил учебник истории в горшок с неувядающими кактусами, шутил над строгими правилами Академии.Келли постепенно расслабилась. Она даже рискнула положить книгу родителей на столик.– Интересный фолиант, – заметил Рей, бросив на него внимательный, но ненавязчивый взгляд. – Чувствуется в нём возраст… и сила. Наследие?– Да, – коротко ответила Келли, не зная, что ещё сказать.– Это большая ответственность, – серьёзно сказал Рей, и в его зелёных глазах не осталось и следа от прежней шаловливости. – Но и большая честь. В Академии тебе помогут понять такие вещи. Если, конечно, захочешь.Взгляд его был настолько открытым и искренним, что Келли вдруг захотелось рассказать ему всё: про пустоту после пожара, про тихие вечера с тётей Мэрил, про страх и надежду, которые бушевали у неё внутри.Она ещё не знала, какие тайны хранит медная книга, какие испытания и открытия ждут её в Академии. Но глядя в добрые зелёные глаза Рея, слушая размеренный стук колёс и мурлыканье своего кота на коленях у нового друга, Келли впервые за долгое время почувствовала, что она не одна. И что это путешествие, которое только началось, ведёт её не просто в школу магии, а домой.