Пепел доверия 3

Подумав так, я повеселел, хотя мрачные мысли никуда не делись, а лишь приутихли.

О мрачном я думал как раз из-за щедрой добычи и её расположения.

Дом представлял собой отделанную пластиком каркасную постройку на сваях: то, что многие пренебрежительно называют курятником. Вполне бюджетно и строится быстро – немалая часть зданий поселка, включая мой собственный, представляла собой именно каркасники различной степени качества.

Внутрь я вошел через окно рядом с входной дверью. Разбил стекло, открыл створку, смахнул осколки с подоконника, перелез внутрь, оставив кровавые отпечатки и капли, сразу же открыл дверь изнутри и… споткнулся, едва не влетев лбом в стену.

Коробки. Картонные вместительные коробки, пакеты, пара здоровенных пластиковых контейнеров с крышками. Все это стояло в крохотном входном коридорчике с тремя дверьми. Позднее я выяснил, что одна дверь ведет в кухоньку, вторая в комнату, откуда я вышел, а за третьей скрывается ванная с туалетом. Входной даже не коридор, а двухметровый узкий тамбур с вешалкой и календарем за прошлый год был тесно заставлен коробками. Такое впечатление, что какой-то провидец знал, что я влезу сюда, и решил облегчить мне задачу – не шарься, мол, по комнатам, забирай все сразу и проваливай, негодяй.

Все прояснилось после того, как я заглянул в коробки и пакеты.

Продукты, медикаменты, кухонная утварь, игровая приставка PS-5 с дисками, небольшой телевизор, школьные учебники, книги для малышей от трех лет, игрушки, косметика, инструменты, снова продукты. В одном из битком набитых пакетов обнаружилось сырое мясо, рыба, маринованная курица для шашлыка – все в запаянных пластиковых упаковках, и только поэтому тут не стояло невыносимое зловоние. В других коробках была навалена разномастная летняя одежда и белье. Я испытал невольно смущение оттого, что копаюсь в столь личных чужих вещах – буквально роюсь в чужом белье.

Поняв, что от удивления застопорился и теряю время, выругал себя, выглянул во двор, убедившись, что пока все тихо, открыл чужие ворота, затем багажник внедорожника и принялся таскать коробки в салон машины. Где и что – не разбирал: это потеря времени, рассортирую уже дома.

Но обнаруженного уже было достаточно для того, чтобы многое понять, как-то оценить и от этого чуток приуныть. Я не Шерлок Холмс и даже не тень доктора Ватсона, но тут несложно сделать выводы.

Если не ошибаюсь, то сюда прибыла семья из пяти человек. Отец, мать, два сына и дочь. Из квартиры они привезли все необходимое для долгой отсидки, по пути посетив «Магнит» и закупившись там продуктами. Ну и в аптеку тогда же заскочили. Благополучно добравшись до дачи, они отперли дом, перетаскали коробки в коридорчик за дверью, после чего полным составом погрузились обратно в машину и убыли, чтобы больше не вернуться. Некоторые оставленные вне холодильника продукты испортились, но меня куда больше занимали сами люди – почему не вернулись? Что случилось? И пусть мои надежды, что они просто выбрали другой вариант, оправдаются.

Но тут ведь не только продукты – тут и личные вещи, и одежда… такое обычно не бросают и такое не так уж легко заменить.

Битком набив машину, я перевез все к себе, сразу перетаскав в дом и на каждом шагу радуясь, что в поселке пока нет тварей. А они появятся… неизбежно появятся… И осознание этого заставляло меня поторопиться.

Следующей ходкой я привез небольшой кухонный холодильник, россыпь найденных инструментов и строительных расходников, пару китайских фонариков, пачку батареек, пластиковые ведра, газовый баллон и двухкомфорочную газовую плиту. Я выгреб все из ванной комнаты: мыло, шампуни, зубные пасты и гель для ручной и машинной стирки. Помимо этого, я нахватал уйму различных мелочей, даже не запоминая их и просто сразу отправляя в висящую на шее сумку, тяжелеющую с каждым шагом. Не было у меня времени прикидывать, понадобится мне эта вещь или нет. Я лучше потом выкину, чем потрачу лишние секунды на напряженное обдумывание. Мне ведь не на своем горбу все это тащить…

Вернувшись на свой участок, я повторил все элементы муравьиной жизни: ухватить, дотащить, спрятать поглубже в норку. Пришла дурацкая мысль, и меня невольно пробило на максимально тупое хихиканье. Хорошо, что никого вокруг, так что я не сдерживался.

А смеялся из-за невероятно древнего скабрезного стишка: «туда-сюда-обратно, о боже как приятно». Раньше под этим мы, подростки, понимали совсем иное и гоготали с таким видом, будто не только знаем, о чем речь, но и испробовали это все давно на практике. Ага… как же…

Да и, как оказалось спустя годы, под этим подразумевалось совсем иное: перетаскивание полных полезными вещами коробок в дом и возвращение за новыми. Пополнение запасов. Вот что такое «туда-сюда-обратно, о боже как приятно». Теперь я знаю это совершенно точно.

Заперся на все замки и щеколды, проверил камеры, осмотрел опять заставленный черт знает чем пол уже не столь просторно выглядящего главного помещения и, пожав плечами, оставил пока все как есть. Не время сейчас сортировать и раскладывать по полочкам – на это уйдет остаток дня, а пока на дворе светло, надо заниматься вещами более полезными.

Поэтому я переоделся в старье, обработал полученную рану, замотал все получше бинтами и пластырями, чтобы грязь не попала, оттащил от двери награбленное добро, расстелил повсюду листы пластика, да и нырнул в свое крохотное и медленно расширяющееся подземелье под кодовым названием «погреб». Перекурил я уже там, запивая вредный дым вредным энергетиком и заодно оглядывая фронт работ. Хотя чего там оглядывать – бери да расширяйся в любую сторону. Главное – не приближаться к сваям, на которых стоит дом. Хотя сегодня у меня имелась максимально конкретная цель: расширить яму на два метра в сторону, но не прям глубоко, а сделать что-то вроде ниши под домом, достаточной, чтобы установить в нее два деревянных ящика и иметь возможность полностью открыть их крышки.

Сказано – сделано. Но не сразу, а спустя несколько часов упорного копания, нагрузки почвой и глиной ведер, вытаскивания их наверх, вытряхивания на пластик, сбрасывания пустых в яму и повторения всего процесса снова и снова. Вот опять «туда-обратно», но уже нифига не приятно…

Выкопав, замерив все, убедившись, что ящики влезут с запасом, я выровнял хорошенько дно ямы, выстлал его и бока толстым полотнищем пластика и выложил вдобавок поверх украденные у соседа плитки кафеля. Теперь влага не страшна. Утерев пот, льющийся на грязное лицо из-под налобного фонаря, перекурил, выпил чуть ли не литр колы с сахаром – а где экономия драгоценных быстрых углеводов, Тихон? – и полез за ящиками. Спустить максимально неудобную тару вниз, установить… да так и оставить пока что.

Чисто из принципа я прокопал еще на пару десятков сантиметров ведущий за дом проход, вытащил ведра и, не давая себе остановиться, преодолевая усталость и саднящую боль в предплечьях, ладонях и плечах, методично вынес все накопанное из дома. Само собой, камеры проверялись постоянно, что серьезно замедляло процесс. Но я своего добился и дело завершил. И даже убрался дома, вернув чистоту, все проветрив, сполоснув отхожее ведро и вновь закрывшись в своей берлоге.

Вечер. Темнота. Опасность возрастает кратно…

Ощущая внутри странную необходимость заниматься в данный момент именно этим и ничем другим, я постирался в тазике, экономно используя стиральный порошок, старательно отжал воду, все развесил, а следом вымылся сам, ожесточенно соскребая с себя всю грязь и вонь.

Моя берлога сменила затхлость на фальшивый аромат альпийской свежести, я стал пахнуть мылом и шампунем, настроение резко поднялось пунктов на двести (может, поэтому что-то внутри меня и потребовало потратить драгоценное время на стирку и мытье?) – и я, в чистых трусах и футболке, уселся за свои компьютерные мониторы. Все гаджеты встали рядышком на подзарядку – я настолько натренировал себя, что делал это уже не задумываясь. Внутри почти полная темнота, все устройства на беззвучном, на экранах непрерывно показывается панорама вокруг моего участка и прилегающая улица.

Поодаль, пользуясь размерами огромной столешницы, я поставил тарелку с печеньем, рядом встала кружка с чаем, там же разместились блокноты и банка с писчими принадлежностями.

Все побочное, включая добычу ресурсов, стройку и копку, на сегодня было полностью завершено. Теперь же я собирался заняться главным для себя делом в этом стремительно умирающем привычном мире – помощью попавшим в беду людям…

**

Сначала дело не шло от слова совсем – я просто не понимал, за что хвататься в первую очередь, какой второй шаг, от чего отталкиваться и так далее. Поэтому чуть ли не через каждые десять минут я впадал в недолгий ступор, слепо глядя в мерцающий в полутьме экран и пытаясь понять, как же мне сейчас поступить. Это было первой проблемой, но не самой значительной.

А вот вторая проблема оказалась самой сложной: я все воспринимал слишком близко к сердцу. Но как не воспринимать?

Первый же случай – уже словно удар по оголенным нервам: семья из двух детей-подростков и матери нашла убежище в старой пятиэтажке на верхнем этаже, заперлась надежно, с собой имелся серьезный запас продовольствия. Они сумели связаться с мужем-военным, тот, хоть и находился по службе на другом конце огромной страны, смог по своим каналам пробить эвакуацию, и через два дня за ними должна была прийти машина от ближайшего блокпоста. Главное – спокойно отсидеться и не высовываться. Они так и делали, пока сын-подросток не обратился в тварь. Они знали о мерах предосторожности, договорились подпирать межкомнатные двери и избегать лишних встреч в общих помещениях вроде кухни и туалета. Но об этом быстро забыли и зажили чуть ли не обычной мирной жизнью.

В результате, когда мать вышла на балкон сигаретку выкурить – что тоже глупо, ведь просили не соваться наружу, верно? – следом за ней вывалилась тварь, что еще несколько минут назад была ее любимым сыном. Дочь в это время как раз заходила в комнату с выходом на балкон, и на ее глазах все и случилось: крутящиеся в схватке мать с сыном налетели на перила, перевалились через них и ухнули вниз. Девочка выбежала, глянула… и заорала в голос от ужаса. Оба родных ей человека лежали переломанными на асфальте с разбитыми головами.

Она вовремя успела зажать себе рот руками и присесть, и сама не знает, сколько времени вот так провела там скорчившись, а когда снова уговорила себя выглянуть – вдруг живы? – то увидела, как сбежавшиеся твари уже жрут ее мать и брата. После этого у тринадцатилетки потекла крыша.

Я не психоаналитик, конечно, но она это все не описала, а вывалила в цикле коротких видео-кружков, на вопросы не отвечала и просто смеялась и плакала одновременно, порывалась прыгнуть отогнать тварей, просила папу вернуться и спасти её… Короче, полная амба.

Отец девочки, к слову, не отвечал, что добавляла Марине – так её звали – еще больше беспросветного ужаса. И с каждой минутой все становилось хуже и хуже, не могли помочь никакие комментарии из чата, куда она вошла с материнского телефона… но помогло крепкое баночное пиво. Не знаю, кто именно это посоветовал ей, но Марина нашла и выпила залпом две банки крепкого пива. Сначала ее пробило на еще большую сумасшедшую активность, включая крики, но затем она резко успокоилась, скатилась до сонной апатии, вняла наконец увещеваниям неравнодушных из чата, вошла в комнату и закрыла дверь. Последнее на текущий момент сообщение она записала, уже уткнувшись в подушку.

Вся эта драма заставила меня настолько сильно понервничать, что когда в чате какая-то тетенька с цветами на аватарке начала причитать о том, сколько сейчас несчастных домашних питомцев оказались запертыми в квартирах и неизбежно умрут от голода и жажды, я не выдержал и, возможно, излишне грубо высказал мнение о том, что лично мне в данный момент как-то глубоко пофигу на всех этих кошечек, собачек, попугайчиков и всех прочих, ведь прямо в эту минуту умирают дети и думать надо именно о них, а не о животных.

Высказавшись, чуть остыл, покурил, хотел уже было извиниться, но тетенька вдруг выдала длиннющее полотнище обиженного текста о том, что каждая живая тварь является созданием божьим, имеет право на жизнь и сострадание, а она всего лишь хотела привлечь наше внимание к зверюшкам, и что, может, найдется кто смелый, чтобы походить по домам, послушать у дверей и взломать те, за которыми исходят криком несчастные пушистики.

Охренеть…

У меня на секунду аж пальцы свело судорогой над клавиатурой. Захотелось сразу и ответить ей, и одновременно забанить к чертям. Но я не успел – вмешались другие обитатели чата, начав разносить защитницу животных на атомы, а я вернулся мыслями к попавшей в беду осиротевшей девчонке.

Адрес я уже знал. Даже сверился по навигатору. До нее мне ехать четыре часа, хотя по прямой расстояние меньше ста километров. Навигатор, кстати, окрасил почти все дорожные артерии мертвенно-багровым, а там, где обычно всегда показывали рекламу, теперь мигал призыв оставаться дома и воздержаться от путешествий. Не успел я подумать о об этом, как на экран выскочил прямоугольник рекламы какого-то местного парка улетных развлечений… Да уж, реклама неистребима – даже во время апокалипсиса. Думаю, в конце останутся только две живые силы – тараканы и реклама.

Зная адрес и понимая, что сам я, скорей всего, не доберусь, составил короткое ёмкое сообщение, отправил его в чат и стал ждать реакции. И как только я написал о запертой в ловушку девчонке-сироте, та тетка с цветочной аватаркой тут же ответила на него, предложив, чтобы кто-то по пути подумал и о песиках… Щелчок мышки, и тетка улетела в бан вместе со всеми своими прежними сообщениями. В чате стало чище.

Как?! Как вообще можно думать о животных в подобной ситуации?!

Пока размышлял об этом, искал другие случаи, собирал их в отдельный текстовый файл, попутно создал еще один информационный канал и начал одно за другим постить в него короткие сообщения. Все посты я готовил по одному и тому же шаблону: населенный пункт такой-то, ситуация такая-то, количество нуждающихся в помощи и то, какая именно помощь им требовалась.

Четыре старика в укрепленном доме. Еда, вода и все необходимое имеется, но один из них серьезно разодрал руку, рана воспалилась, температура скачет, требуются антибиотики или хотя бы квалифицированная медицинская консультация по мессенджеру. Вот контакты для связи. На этот призыв откликнулась женщина прямо из чата, сообщив, что она врач и что немедленно свяжется с ними.

Одинокая женщина нуждается в эвакуации до ближайшего блокпоста. Спряталась в многоэтажке там-то, здорова, спокойна, ситуацию воспринимает адекватна, готова ждать на месте. От нее до блокпоста меньше шести километров – но пешком не вариант. Вот данные для контакта.

И таких сообщений меньше чем за час я составил и отправил в новый канал больше двадцати. Примерно на треть из них откликнулись. И, к моей радости, небольшая группа из трех семей на трех же машинах сообщила, что они будут проезжать через тот район, где на верхнем этаже спряталась измотанная сирота. В группе есть два в прошлом военных мужика, опыт имеют, рискнут быстро зайти, забрать её и также быстро уйти. Довезут до армейского блокпоста и сообщат в чат. А нам спасибо за сбор информации и за то, что остаемся людьми даже в такое непросто время.

Поблагодарив в ответ, я победно вскинул гудящие от боли руки к потолку и… беззвучно завибрировал стоящий на подзарядке смартфон.

Звонил Бажен.

– Привет, дружище!

– И тебе, Тихыч. Слушай… ты что творишь?

– А что я опять не так творю? – не понял я и встал, чтобы налить себе слабенькую «Куба либре». – Ты про что вообще?

– Я про твою службу спасения девять-один-один!

– Да! Работает! Блин, жаль не на все откликнулись люди, но…

– Погоди! Ты вообще понимаешь, что творишь, Тихон? Ладно попавшие в ловушку уже не соображают и орут на весь мир. Но ты-то мозги включи!

– Да о чем ты?

– О чем? Ты выкладываешь в канал их текущее местоположение!

– Само собой! А как их еще найдут и спасут?! – не выдержав, я рявкнул в ответ и едва не расплескал драгоценный виски. – Людей вытаскивать надо!

– Надо, не спорю, – чуть спокойней заговорил Бажен. – Тут ты прав. Но ты все равно не догоняешь, идеалист ты чертов! Задумайся над тем, что ты пишешь в общий эфир, который смотрит в том числе и всякая мразь. Ты пишешь: по такому-то адресу скрывается перепуганная одинокая тридцатилетка, безоружная, ждет помощи. Ты даже фото ее выложил – с аватара Телеграм скопировал, где эта фитоняша в шортиках облегающих позирует с широкой обещающей улыбкой. Потом ты пишешь: там-то и там-то беспомощная девушка-подросток скрывается, полностью подавлена… Следом добавляешь: а неподалеку от этого места есть дом с припасами, охраняемый четырьмя хилыми стариками, из которых один в горячке… Это, сука, как приглашение для всех гребаных маньяков: вот по этому адресу одну можешь изнасиловать, и тебе за это ничего не будет, там дальше можешь изрезать девчонку или еще что хуже сделать, а потом, если проголодаешься, постучи в дверь к старичкам, убей их к хренам, чтобы не мешались, и спокойно набей машину их продуктами. Да, кстати, тридцатилетку и подростка можешь не убивать – трамбани связанными в багажник, чтобы потом еще позабавиться. Тебе ведь за это все равно ничего не будет…

– Вот черт…

– Именно! Так делать нельзя! Первое, что ты должен сделать прямо сейчас, – удалить на хер всю информацию о местоположении попавших в беду людей! Оставить только общее – название города и район, например, чтобы желающие помочь осознавали, где это приблизительно. Но без улицы и дома. И в чат вывеси и закрепи сообщение о том же, чтобы люди в первую очередь боялись других людей, а не тварей, чтобы не орали свой адрес на весь мир, добавляя при этом «я тут безоружная такая, за спиной рюкзак с тушенкой и двумя бутылками водки» … Дошло, специалист по спасению?!

– Дошло! Слушай… перезвони попозже чуть, а?

– Исправляй наделанное! Пока не стал пособником уродов…

До меня на самом деле дошло. Проглотив коктейль, я налил еще один покрепче, закурил и скрючился за клавиатурой.

Вот же дерьмо…

Пальцы стремительно стучали, удаляя лишнюю информацию. Едва закончив с этим, написал сбивчивую простыню текста и выложил в канал, закрепив и в чате. И плевать, что там от спешки ошибок больше, чем в диктанте первоклашки: главное – предупредить людей.

Вот же дерьмо…

Я на самом деле полный дебил. И даже хуже – я торопливый дебил. А это прямо в пять раз хуже…

Исправление наделанного я закончил через десять минут, отправил еще сообщения модераторам, попросил предупреждать тех, кто все же пишет свой адрес под призывом помочь, а также регулярно повторять мое последнее сообщение.

Откинувшись в кресле, я отпил большой глоток бодрящего алкоголя и выдохнул сигаретный дым, добавляя спертой атмосфере комнаты еще больше едкости.

Вот же я дебил…

Так, стоп… но ведь помогать людям все равно надо. И как мне теперь понять, кому можно давать чужой адрес, а кому нет? Ведь никак не определить, что за человек тебе пишет или даже звонит по видеосвязи. Улыбчивый парнишка с лучистыми глазами может оказаться жесточайшим насильником и палачом, а угрюмый одноглазый дед с наколками на лице вполне себе может быть милейшим и честнейшим человеком…

Кажется, я попал в тупик…

И чем дольше я обдумывал эту проблему, подступаясь к ней со всех сторон, тем отчетливее понимал – здесь нет единственно верного решения.

Ну буду я выходить на связь с каждым желающим помочь.

И дальше что?

Устрою ему допрос?

Несколько лишних вопросов, и меня вполне резонно пошлют на хер. Ну ладно, заранее предупрежу о вопросах, поясню их причину. Адекватные люди поймут, что я забочусь о безопасности загнанных в угол жертв. И что? Как это помешает соврать? Кто помешает убийце и насильнику с честным и располагающим лицом нагло лгать мне прямо в глаза во время видеозвонка? Да никто. Тем более эти упыри прекрасно умеют скрывать свою истинную личину.

Единственный более-менее надежный вариант — это когда на призыв о помощи станут откликаться едущие мимо семьи. Да капец… та еще ублюдочно страшная логика. Получается, я смогу быть уверенным в безопасности несчастной одиночки только в том случае, если ей на помощь придут люди с детьми, тем самым подвергая своих детей нешуточной опасности. И как я себя буду чувствовать, если во время попытки помочь одной женщине погибнет целая семья? Ну на хрен…

Руки буквально опускались…

Не выдержав, написал Бажену короткое сообщение. Просто спросил: «А как правильно?»

Успел вбить еще один гвоздь в гробовую обивку своего здоровья, выкурив сигаретку, прежде чем получил совсем не радостный ответ:

«Не на все в этой жизни есть правильный ответ, Тихыч. В каждом человеке может сидеть лютый зверь – даже в семидесятилетней старушке-одуванчике. Как у каждого врача есть свое кладбище, так и у тебя такое же будет – как у любого, кто берет на себя ответственность за чужую судьбу и жизнь».

О как…

Прочитав, начал читать с начала, и тут пришло еще одно сообщение от него же:

«Хватит пытаться оптимизировать процесс и минимизировать риски, Тихыч. Это тебе не таблицы и не программа. Это непредсказуемые живые и вечно лгущие люди. Просто будь морально готов к тому, что однажды ты все же, сам того не зная, пошлешь убийцу по чужую душу. Вот и всё».

Хера себе «вот и всё»!

Я аж дернулся, едва не снеся с подлокотника кресла советскую хрустальную пепельницу.

«Ты обалдел, Бажен?! "Вот и всё"? А мне потом как жить с этим?»

И снова ответа пришлось ждать долго, а друг все печатал и печатал, пока наконец не раздался долгожданный писк пришедшего сообщения:

«А как ты хотел? Боящийся сгореть не идет в пожарные, боящийся убить не станет солдатом. Не готов взять на себя ответственность – сворачивай свою инициативу и думайц только о своем собственном выживании или о выживании твоего максимально близкого проверенного круга. Это – мой выбор. И моих людей. Так мы здесь сейчас и живем. И тебе советую».

Да капец… На секунду аж злость накатила – вот нафига он вот так жестко?! Мог бы обнадежить, мог бы сказать, что делаю нужное рисковое дело… а от него только и слышишь, что кого-то я по любому подведу под смерть и виноват в этом опять же буду только я сам.

Тоже мне друг называется!

Хотя… шумно выдохнув, я дотянулся до смятой пачки синего «Винстона», вытряхнул сигарету, подкурил и задумчиво хмыкнул. На самом-то деле Бажен поступает как настоящий друг, а не как льстивая липкая хрень, что умеет только петь дифирамбы любому – даже самому тупому – начинанию, а чуть что не так – сразу отмораживается. Бажен говорит как есть – без прикрас. И спасибо ему за это.

Я так и написал:

«Спасибо, Бажен. Говоришь жестко, но честно. Ты настоящий друг».

«Да кушай на здоровье. И вот тебе еще из честного: в твоем чате сидят не одни лишь овцы и олени, но и маскирующиеся под них волки».

«А?»

«У тебя в чате сидят такие же, как ты и как я, только характером похуже. Матерые волки-одиночки или в малых группах, что давно обосновались в безопасном месте вроде обжитого подвала, а на мир смотрят через экраны и медленно начинают скучать… Те, кто читает, а сами только и мечтают хапнуть чужое добро, кого-то трахнуть и замучить до смерти. И они не просто молчат – многие из них дают советы, причем дельные, тем самым завоевывая авторитет. А рано или поздно они знаешь что сделают? Я отвечу сам: напишут в чат с чужого телефона, представятся несчастной загнанной в угол девушкой и попросят помощи. И ты пошлешь к ним в лапы какую-нибудь семью – считай, золотой слиток сам в мышеловку прыгнет. Машина, содержимое багажника, оружие, одежда, лекарства, ювелирка, а вдобавок, может, еще симпатичная чужая женушка или дочурка – чтобы оттрахать всласть, а потом прикончить и закопать».

«Бажен!»

«С телефонов убитых напишут, что все в полном порядке, девушку спасли и уже везут в безопасность. Тут же сами и подтвердят якобы от ее лица. А через недельку повторят фокус – просто местоположение чуть другое укажут. И ты раз за разом будешь слать к ним на смерть желающих помочь людей. Все когда-нибудь вскроется – например, к ним в гости нагрянет вдруг грузовик с военными, которые обычно отделываются малым количеством подробностей о себе. Скажут, что с друзьями мимо едут. И приедут… Они всегда настороже в таких ситуациях. Действуют умно. Положат ублюдков, напишут тебе, что там и как, – и вот тогда ты, Тихыч, сам себя до петли доведешь горькими размышлениями. Потому что ты такой вот… мягкий плюшевый одуванчик».

Я не ответил. Обхватив голову ладонями, я смотрел на эти строчки и ничего не писал в ответ.

Нет, ну почему вот так вот всегда, а?

Почему, когда хочешь сделать доброе дело, обязательно всплывает столько дерьма, что лучше вообще ничего не делать, чтобы не оказаться виновным в чужих смертях? Почему?