Полная версия
Твоя зависимость
– Ооо! Сейчас и я попробую, – несколько движений, и рядом с Элис ложатся несколько изображений.
– И у тебя! Класс! – тараторила Леся, указывая на карты и рассказывая. – А что, если попробовать их найти? Прикинь, если они реально существуют… Ну или существовали.
– Только не говори, что хочешь его призвать, – подколола подругу девушка, смотря в ее кукольные глаза.
Именно этот человек вызывал у Элис самые теплые чувства и желание защитить этот детский, игривый характер Леси. Той, кто стал для нее лучше любого ангела. Именно с ним у нее ассоциировалась эта одетая в белый ночной костюм принцесса.
Спустя множество раскладов все приобретало более загадочный характер, ведь в два часа ночи они настырно изучали сайт с данными о захоронении людей в поисках «своих» собственных демонов.
***Воспоминанию конец***
Вспоминая этот момент, Элис словно окатило холодной водой осознания: "Я же, по сути, тогда так радостно искала собственного палача. Вот дура!"Она уложила голову на сложенные руки, продолжая погружаться в полузабытое прошлое.
***Воспоминание***
Ей нужно было найти мужчину, прожившего около 23–26 лет, родившегося летом на стыке XIX и XX века. При жизни он часто обитал в светском обществе. Но самое важное и манящее – он скрывал свою натуру убийцы и обитал в бывшем Кенигсберге. Для девушек это было словно наткнуться на пугающую загадку, которая требовала ответа.
Детективное любопытство било ключом. Пролистав огромный список, удалось выделить весьма большое количество людей, более-менее подходящих под пол, месяц рождения и возраст смерти. Исписав огромную тетрадь фактами о каждом, список подозреваемых значительно сократился.
– Не думала, что мертвых людей будет искать так сложно, – пробурчала Леся, смотря на перечеркнутые листы.
– Как бывшую, по одному цвету волос найти – так легкотня, а как демона – то уже сложно? – усмехнулась Элис, смотря на подругу.
Часы уже показывали шесть утра, когда пронзительный визг: «Я нашла!» – пронесся по всей комнате.
– Гэмицель Гайст! Знакомься, твой демон! – тыкая планшетом перед носом, кричала Леся.
– Вау! Да он красавчик! – поддерживая порыв подруги, восклицала девушка.
Карие глаза, темные короткие волосы, старомодный фрак, идеально очерчивающий подтянутую фигуру, смотрели с могильной фотографии. При дальнейших поисках информации, внешность, сошедшая с обложек журналов, выделяла его среди других.
Изучая его рассказы, историю и смерть, Элис сама не поняла, как прониклась к нему. Читать про чью-то смерть, которую принесли руки автора, было завораживающе. Каждая статья молодого Гэмицеля преподносила его убийство как нечто трагичное, пугающее и в то же время захватывающее. Мистика, пронзающая каждое слово, заставляла поверить в существование любого описанного им призрака или демона, а странная символика и причина гибели в полицейских отчетах добавляли веры. Прочтение его работ ощущалось как нахождение в голове у гения и психопата в одном лице, а путь от сына военного до одной из самых громких личностей Кенигсберга пробуждал восхищение. Восхищение тому, как человек может столь открыто проявлять свою неприязнь и уважение, меняя маски одну за другой и не вызывая подозрений.
***Воспоминанию конец***
««Почему именно он так сильно откликнулся в душе? Почему именно столь жестокое существо смогло так зацепить?» – твердила она, сжимая прядь волос возле уха. «На это ты и так знаешь ответ!» – громко добавило подсознание, сменяясь эхом стуком шагов в глубине коридора. Дыхание замерло, вспомнив произошедшее с Ситом и другими демонами. Пальцы сжали древесину стола, а руки непроизвольно прикрыли голову.
На секунду дверь слегка приоткрылась. Все молитвы мира тут же закрутились в мыслях. Однако чей-то женский голос оборвал «пришествие» неразборчивой фразой. Удары туфель об пол сменили направление, возвращаясь в глубь коридора. Громкий выдох и моментальная волна расслабления. «Почему ты оказался таким?!» – риторический вопрос, на который она и так знала ответ. «Каким, таким? Жестоким? Смертоносным? Он таким и был! Просто ты на кой-то чёрт оказалась на его пути…» – эта мысль давала невидимую пощёчину за такую «зависимость» демоном. «Он же и во снах был явно недобрым. Только для меня всё это было как жалкая постановка театра «Гран-Гиньоль», а не реальность…» – на это подсознание Элис вновь вернуло её в прошлое, словно продолжая насмехаться над столь «комедийной» ситуацией.
***Воспоминание***
Когда все статьи о Гэмицеле уже были прочтены, она начала изучать осознанные сны, чтобы хоть на секунду почувствовать себя частью того его мира. Пускай в самом начале темноволосая и тонула в хаосе собственного подсознания, но всё равно не отступала. Она вела дневник, ставила будильники на фазы сна, училась ловить момент на грани. Пыталась как можно настойчивее попасть в забытое время.
Спустя множество попыток и бессонных ночей пред ней наконец-то предстал величественный город, сошедший с фотографий. Кёнигсберг начала ХХ века. Он так и манил своей довоенной красотой, восточной модой и немецким диалектом. Именно там Элис проецировала чужие воспоминания, проживая не свою жизнь.
Гадание помогало примерно представить событие, а осознанный сон воплощал всё в реальность. С каждым разом всё становилось более живым, прекрасным и настоящим.
В какой-то момент ей даже открылась «запретная дверь», за которой проходили дни Гэмицеля в аду. Сцены его общения, пыток и побед над другими мелькали повсюду, подогревая интерес. А смерть Сита уже была известна заранее, но ни капли не пугала. Для неё это был занимательный сюжет фильма, но никак не реальность…
Элис не должна была стать участником всей этой «пьесы», где её собственная одержимость станет для неё палачом…
***Воспоминанию конец***
Глава 5 – Уголек
Еще несколько часов Элис провела в мире воспоминаний. Ее затягивали туда не только гадания, но и родные люди: Леся со своими глупыми шутками, родители, которых хотелось поскорее увидеть, и, конечно же, работа, на которой ей стопроцентно предъявят выговор или документ об увольнении.
Все это резко стало ничем, когда дверь «клетки» со скрипом отворилась. Гэмицель вошел внутрь уверенным шагом. Его все так же окружали серебристые огоньки, осветившие комнату, из–за чего Элис даже поморщилась от непривычной глазам яркости.
Он был все в той же одежде. Угольно–серый жилет с серебряной вышивкой очерчивал подтянутую фигуру. Белая рубашка переходила в темно–серый оттенок ближе к рукавам–фонарикам. На руках были черные перчатки с металлическими резными когтями. Волосы были зачесаны назад. Его лакированные туфли отбивали каждый шаг, приближая казнь. Ничего не изменилось после их первой встречи, будто кто–то просто аккуратно убрал кровь Сита с одежды и чуть загоревшего лица.
Гэмицель стоял возле двери, медленно изучая Элис, скрестив руки на груди, особенное внимание уделяя рукавам и подолу платья, покрытым разводами чернил.
– И зачем ты изуродовала собственную шкуру этой пародией на текст? – Палец медленно указал на ноги, поднимаясь вверх по силуэту девушки.
Элис замялась, пытаясь стянуть рукава как можно ниже. Однако это ее не спасло. Демон быстро сжал свою руку в кулак. В ответ на этот обыденный жест все тело охватила острая пронзающая боль, словно тысячи иголок вонзились прямо под кожу и ногти, раздирая ее изнутри. С каждым вдохом они проходили все глубже, словно пытаясь изрешетить ее. Пульсация в висках и стук собственного сердца стали оглушительными. Вокруг все поплыло. Мозг не успевал обрабатывать сигналы. Кровь сочилась из маленьких отверстий, стекая по платью. Металлический аромат душил. Губы безвольно открывались в попытке вобрать хоть каплю кислорода.
– Я… – она пыталась сказать хоть слово, но глотка горела огнем, доставляя новую волну безудержной агонии. – Гадала, – сжимая зубы до дробящего скрипа, ответила Элис, тем самым смягчая свой приговор.
Пронзающая, колющая боль отступила, адреналин пытался заглушить ощущения. Но каждый глоток жизненно важного воздуха, каждое судорожное движение мышцами давало понять одно: иглы никуда не делись. Они просто отступили на пару миллиметров, готовясь вонзиться вновь.
Гэмицель склонил голову набок. Такой простой, но настолько пугающий жест. В его глазах читался холодный, аналитический интерес.
– Продолжай.
– На… своего… демо… на, – еле выдавила она, сжимая горло.
Секундный ступор сразу перешел в оглушающий смех.
– То есть ты и вправду считаешь… что я буду следить за жизнью такой жалкой душонки? – фразы то и дело прерывались легким смешком, будто сама мысль об этом являлась той еще нелепицей. – И насколько же ты себя высоко ценишь, раз решила погадать на такой бред?
Элис промолчала, медленно отходя от шока, а в глазах уже разгорался огонь ненависти.
– Искала проводника, а нашла жнеца. Какой изумительный ход истории. Я почему–то думал, что в тебе окажется чуть больше секретов из–за твоей писанины, а ты просто делала раскладики, – надменно говорил Гэмицель, словно насмехаясь над своими же догадками.
– Но я все же здесь! А ты передо мной, – переводя дух, говорила Эл, выпрямляя спину. – Тем более мои детские раскладики все же где–то да попали. Раз моя «писанина» о жалком прошлом такооого демона смогла тебя задеть. – Это все словно говорила другая часть девушки, не она.
Серебряные огоньки вокруг резко перестали дрожать, а воздух словно превратился в раскаленный свинец. Его тень заполнила все и без того малое пространство. Элис сделала пару шагов назад и вжалась руками в кедровый стол, готовясь к следующей неминуемой атаке.
– Не ошиблась? – повторил он тихо, пробуя каждое слово. – И все же ты живешь в слишком яркой иллюзии, – тень вернулась в норму, а пламя вновь задрожало. – Это не попадание, – послышалось уже где–то над ухом. Теплое дыхание обожгло продрогшую кожу, вызывая волну мурашек. Сердце пропустило удар. – Это простая статистическая погрешность. Обезьяна с колодой карт когда–нибудь да угадает имя.
– Но не прошлое. Не так ли? – зачем–то перебила его, отойдя подальше.
Конец уже написан. Серебряное пламя вмиг охватило девушку. Сначала было тепло, затем уже горячо, а после – невыносимо. Словно горящее масло выплеснули прямо на нее. Подол платья. Потом рукава. А затем и волосы. «Больно… Больно… б…» Едкий смрад горящей плоти тут же проник в ноздри, выжигая изнутри. Будто она дышала прямо над костром. Тело тут же с грохотом упало на булыжники когда–то холодного пола. Но сейчас он был хуже раскаленной сковороды. Звериный крик отразился от поверхностей, тут же переходя в хлюпающее бульканье из–за попадающей внутрь крови. Боль… Огонь… Ужас…
Ткань мгновенно прижглась к плоти. Костерный треск заполнял уши. Горело не дерево… Горел человек! «Прекрати!!! Прекрати!!! Прекрати…» Тошнота затмевалась болезненной агонией. Разум уже отключался. Пальцы пытались содрать все с себя, безудержно скорябая плоть. Кровь сочилась через образовывающиеся трещины, тут же сворачиваясь. Невыносимая боль и травмы были несовместимы с жизнью. Но она жила. Ломая психу… Саму человечность… Жила! Она была готова убить себя. Его! Всех! Лишь бы это остановилось.
Прошло не так много времени, когда сквозь пламя начали различаться желтовато–белые кости. Именно тогда перед расплавляющимися глазами появилась серебряная бумажка, сложившаяся из парящих вокруг букв. «В услужение на 1000 лет. При земной жизни согласие на одну просьбу. Обменная монета: сохранение жизни». Существовать так уже было невозможно. Агония не прекращалась, ломая саму душу, а смерть никак не наступала. В трясущихся руках, где уже проглядывали кости сквозь обугленные лоскуты плоти, материализовалась перьевая ручка. Будто доказывая, что выбора уже нет. И именно из–за этого глаза и кости оставались в порядке.
Огонь у правой руки на секунду отступил, а после нахлынул и окутал вновь. Это прекрасно давало понять, что времени даже на секундное раздумье нет. Пальцы сильнее сжали ручку и сквозь чуть отступающую боль коснулись ее приговора. Перо скользнуло по поверхности… Еще раз… Ничего… Оно не оставило и царапины. Одно нажатие. Второе. Третье. Ладонь все сильнее нажимала на прозрачный договор. Ничего… Ничего не проявлялось. Ни капли чернил, ни намека на подпись.
Бумага, созданная из магии Гэмицеля, словно отвергала ее же подписание. Будто между ними была какая–то невидимая преграда. А спустя мгновение договор и вовсе вновь распался на буквы. Как будто его подписание попросту невозможно. Элис не понимала, в чем дело, когда огонь резко отступил. Рука повисла, как у тряпичной куклы. Боковое зрение выхватило лицо жнеца. Его покрыла непривычная гримаса изумления, гнева и одновременного презрения. Это явно не было хорошим знаком. Громкие шаги прозвучали страшнее смерти.
Его длинные пальцы мгновенно замкнулись наручниками на запястье. Резкий рывок вперед заставил девушку протащиться по полу. «Боже! Что это?» – ей словно стало все равно на этот жест, увидев нечто перед собой. Перед ней была кожа. Было все то же серое платье. Никаких костей или крови. Она… Она снова… Цела. Ни ожогов… Ни сгоревшей ткани. Ничего. Как будто все вернулось к моменту его появления. Все. Кроме одного. Руку Элис все еще сжимала железная хватка Гэмицеля, а глаза бешено метались по ней. Когда девушка только попала сюда, то прекрасно видела, как чернила легко проступали на похожих бумажках у горящих вокруг демонов. Но не в этот раз. Однако ее сейчас словно это не задевало настолько сильно, как попытка все переосмыслить.
– Кто ты такая? – сквозь зубы прорычал демон.
Эл по–прежнему упавшей тушей валялась на полу, взирая вниз. Глаза бегали по кирпичикам, пытаясь прийти в себя. Она каждой клеточкой старалась удержать хоть какую–то часть рассудка, с которым попала в этот мир. Но… Ее уже точно никак нельзя было назвать прежней. Что–то было безвозвратно утеряно, а те кусочки души, которые не развалились окончательно, стали как тонкий хрусталь. Одно слово, одно действие – и, несмотря на ее безудержные попытки спастись, они тоже рассыплются в пыль.
– Элис, – не смея больше перечить, ответило нечто безжизненное. – Человек, – тут же добавила, опасаясь, что неправильно поняла вопрос.
– Как ты обо мне узнала? Кто подослал? – продолжил свой допрос, вздергивая ее руку.
– Газетные колонки… – прохрипела она, цепляясь за воспоминания как за последний шанс к существованию. Так оно и было. – 1903 год… Ты описал смерть торговца рыбы… «Он ушел во тьму, которой так желал»… Именно эти строки зацепили меня. Именно из–за них я начала изучать тебя. Хотела узнать лучше, – она тараторила без остановки, будто это последний шанс сказать хоть что–то.
– Прекрати! – воскликнул он, отбрасывая руку. Сама мысль, что его изучали как какое–то животное, вызывала еще большее презрение и злость.
По телу Элис пошла неудержимая дрожь. Страх разозлить его снова уже закладывался в костях и самом подсознании. Гэмицель грубо вытер руку о сероватый фрак. Вернув маску безэмоциональности, скрывающую недосказанные вопросы, сообщил:
– Пока что твое положение не изменится, но права сдохнуть… Теперь я тебе не дам! – На этой фразе он развернулся и вышел за дверь.
Свет снова пропал, погружая пространство в уже привычную тьму. Пульсация в висках была оглушающей, а дрожь – какой–то отрезвляющей. Еще долго Элис просидела на полу, приходя в себя. Мозг пытался потушить внутреннюю панику. Подсознание собирало себя по крупицам, пытаясь сохранить хоть что–то. Одно только сердце болезненно сжалось в груди, словно насмехаясь над ее чувствами, которые меркли перед его ужасающей фигурой в реальности.
Глава 6 – Двойник
Сознание, разбитое на острые осколки агонией, никак не могло сложиться обратно. Грубая хватка демона все еще горела на запястье, а в комнате оставался еле уловимый запах паленой плоти. Однако ни выпирающих костей, ни угольно–алых ошметков больше не было. Лишь мелкие точки и царапины от вонзенных Гэмицелем игл остались на коже. Элис была обманчиво цела. Словно тело предательски залатало само себя, а полусмерть здесь была лишь временным неудобством, а не концом для психики. Но память кричала, выла каждой нервной нитью, и от этого лживого здоровья тошнило еще сильнее. Она сгорела, но почему–то воскресла. Пыталась подписать сделку, но не смогла. Вообразила в себя какую–то магию, но либо не умеет ей пользоваться, либо ее количество ничтожно мало.
Тишину комнаты резко пронзил оглушающий женский смех. Неожиданный, громкий и оттого леденящий. Ведь он словно исходил из самой головы. Элис дернулась, зажимая виски ладонями.
– Какая же прелестная картина, – прозвучала насмешливая фраза, отражаясь от стен.
Этот голос… Ее голос! Но с интонациями, которых она себе никогда не позволяла. Элис дернулась назад и всматривалась во тьму. Вокруг не пылало огоньков или других источников света, но все же чужое присутствие давило неподъемной глыбой. Громкое цоканье каблуков озвучивало приближение. Высокая темноволосая девушка в брючном костюме, словно освещалась изнутри.
– Божечки! Милая! – обеспокоенно начала она. – Я впервые вижу тебя такой до безобразия… жалкой! – Улыбка засияла во тьме, а голубовато–серые глаза смотрели в самую душу.
Вот только это были ее глаза! Глаза Элис! Только черты лица, отполированные до холодного совершенства. Кожа без синяков и царапин. Идеально уложенные волосы. Взгляд, в котором не было и намека на страх. А черный костюм пугал своей идеальной посадкой и схожестью с одеждой Гэмицеля.
– Уйди, – дрожащим голосом бросила девушка.
– Уйти? Ох, милая, тебе же явно пора очнуться.
– Не пора!
Она знала, кто это, или, точнее говоря, что перед ней. Понимала, что эта голограмма ничего не сделает. Вот только, кажется, не до конца осознавала, на что способен ее собственный разломанный разум.
– Уверена? И что же тогда? – Двойник согнулся, нависая над бедолагой.
Оценивающий взгляд прошелся по сероватому платью, оголенным участкам, кровяным подтекам и вернулся к глазам. Усмехнувшись своим же домыслам, она резко выпрямилась и продолжила:
– А–а–а! Точно! У тебя, наверное, есть план. Как я забыла?! Новый, гениальный и до жути… человеческий, – последнее слово вылетело с нескрываемым отвращением. – Ты и вправду думаешь, что здесь стоит быть такой?
Элис безуспешно пыталась встать на дрожащие ноги, в которые словно до сих пор вонзались шипы.
Одна, две попытки… Эффекта ноль. Организм слишком измотан. Не готов выполнять свои прямые функции и требует простого покоя.
– Ты и вправду думаешь, что в таком состоянии сможешь выглядеть менее жалко? – Двойник опустил руку, аккуратно поглаживая по испачканным волосам.
Элис хотелось, чтобы она ушла как можно скорее. Испарилась, оставив наконец одну. Но подсознание явно желало что–то показать или доказать после столь ломающего опыта.
– Пора бы уже взглянуть на реальность! – опасный огонек полыхнул в глазах двойника. – Пора уже вспомнить, чем все обернулось тогда и почему ты оказалась здесь! Может, так ты быстрее очнешься, – она подошла к стене позади и, облокотившись о нее, сползла вниз. – Давай, иди сюда, – похлопала рядом, озвучив приказ.
– Зачем? – понадобилась секунда, чтобы понять, к чему все идет.
– Нет! Нет! Не за что! Я и так все помню! – начал противиться оригинал, но почти осязаемое тепло прошлось по спине, а «родные» руки обвили талию.
– Тебе это понадобится, – прозвучало нежно возле уха, прежде чем глаза налились тяжестью, погружая в воспоминание.
***Воспоминание***
Элис стояла возле счетчиков с водой, записывая на квитанцию показания, чтобы после передать арендодателю. «1109», – выводила она слегка корявым почерком на бумаге, когда по квартире раздался короткий звонок. Тело непроизвольно дернулось, а в голове промелькнула мысль: «Что за прикол?» К ней никогда не приходили без предупреждения, и всегда звонили через домофон из–за специфики жилого комплекса.
Еще несколько звонков пронеслось по квартире, прежде чем она отложила листок и, убрав ручку в карман шорт, направилась к двери. Через глазок виднелся выпуклый образ мужчины, одетого в черно–оранжевую жилетку. «Может, из управляющей компании», – промелькнуло в голове, пока она открывала замок. Только раздался щелчок, как на ручку быстро надавили с другой стороны, распахивая дверь. Элис тут же дернула назад, но сил явно не хватило, чтобы захлопнуть обратно.
Все произошло словно в замедленной съемке. Металлический нож–бабочка появился в пространстве квартиры первым. Удар обуви о паркет… Полноватый мужчина в спецодежде зашел внутрь. В одной руке нож, в другой – чемодан для инструментов. Но там явно не они. В нос быстро ударил резкий аромат одеколона, перекрывающий сладковатый диффузор.
– Я просто поболтать, – спокойно произнес прокуренный голос, пристально смотря на напуганную девушку.
Чемодан опустился на пол. Он чуть повернулся туловищем, чтобы захлопнуть дверь. Но этого было достаточно. Паника заставила действовать! Схватив духи с придверной тумбочки, Элис чуть наклонилась вперед и со всех сил врезала по голове чужака. Квадратный флакон прошелся возле виска, рассекая кожу. Однако и у него была хорошая реакция. Острое лезвие тут же полоснуло по ребрам и животу, оставляя обжигающее чувство.
Всего секунда привела к тому, что над бровью мужчины проступила розово–красная плоть, а поврежденная футболка открыла вид на неглубокий порез.
– Мне нужно лишь парочку ответов насчет Каменовых, – убрал стекающую на глаз кровь рабочей перчаткой.
– Лучше свалите сейчас же! – с угрозой произнесла Элис, сжимая флакон и прижимая ладонь к ране.
– Куда делся Ильяр со своей шайкой? – не обращая внимания на угрозы, продолжил мужчина, уменьшая расстояние. – То, что он обитал у тебя, нам уже известно, а вот куда он делся, хотелось бы узнать поподробнее.
– У него и спросите! – отступая, твердила Элис.
– А мне нужно узнать у тебя. Или лучше наведаться напрямую к Олеське?
Одно имя… Одна фраза… И контроль потерян. Элис закричала на всю квартиру, привлекая внимание соседей, и, швырнув флаконом в чужака, рванула на кухню. Но не сделала она и двух шагов, как пучок волос сжала чужая рука. Дальше все происходило вспышками…
Голову резко потянуло назад… Затем вперед… Глухой удар… Тело падает на пол. Вскрик выбивает остаток кислорода из легких. Тошнота подкатывает к горлу… На тумбочке стоит грациозная статуэтка цапли. С задранного клюва медленно стекала ярко–алая жидкость с чем–то гелеобразным. Дрожь окутывает конечности. Лицо перекашивается, словно все мышцы разом защимило. Мозг не может ничего обработать. Звуки пропали. Картинки перед глазами нет…
Страшно… Жутко страшно… Дышать невозможно… Думать невозможно… Кровь быстро стекает с разрушенной глазницы, но это даже не ощущается. Глаз выколот… Капли слетают с щеки, попадая на ключицы, металлический кулон и уже испорченную одежду. Слишком много сигналов. Слишком опасно… Организм словно нажимает аварийную кнопку, обрубая все. Боли нет… Паники нет… Бей или беги вступает в игру. Шум в ушах словно в вакууме, но уже есть. Смотреть все еще сложно, но пальцы бесперебойно ощупывают все вокруг.
– Теперь мы сможем поговорить? – с ощутимой угрозой произнеслось где–то вдали. Или же ей так кажется. Волосы вновь обхватила шероховатая рабочая перчатка, оттягивая лоб от тумбочки. Неизвестно, что он такого увидел, но после добавил: – Похоже, уже нет. Но это сугубо твоя вина. – Расслабил хватку. – Значит, пойдем к подружане…
***Воспоминанию конец***
Воспоминание тут же оборвалось, а обеспокоенная Элис вмиг вскочила с пола.
– Как Леся? Что с ней? – схватив за водолазку двойника, начала пытать девушка, словно могла получить ответ по сути от самой себя.
– Опять двадцать пять! Какая Леся?! Ты себя видела? – возмутился женский голос.
– Он же и к ней пришел! Что с ней сейчас? Она… жива?
Двойник поднялся вслед за ней и, всмотревшись в обеспокоенный взгляд, словно уловил нужную нить.
– Ты думаешь, здешняя ты справишься хоть с чем–то? Даже себя в гроб положила, а все равно думаешь о других. Тебе не кажется, что пора бы уже начать игру по полной? А не ползать беззащитной жертвой, которая даже лишнего слова не скажет, – подбородок приподнялся, словно демонстрируя ее превосходство. Элис молчала. – Ты – ограниченная моралью и правилами версия… Но я! Это лучший вариант, собранный из когда–либо спрятанных тобой чувств. И явно куда больше подхожу этой адской стихии.
– В этом и проблема… Твоя стихия – это разрушения и убийства, а не человечность…
– Человечность?! Ха! Какая человечность в аду?! Или ты забыла, где находишься? – это явно веселило двойника, который начал еще более рьяно жестикулировать, расплываясь в улыбчивом оскале. – Я тебе напомню! Здесь все готовы убить друг друга за неправильно сказанное слово. Сделают все, чтобы заполучить душу, копируя тем самым силу и получая прислугу одновременно. Как думаешь, кто здесь самый лакомый кусок? – она приблизилась вплотную и, тыкнув пальцем, добавила: – Это ты! Глупенькая, запуганная девчушка, которая не пользуется кем–либо из–за того, что это не вписывается в ее нормы. Готовая помочь всем, но не себе. Такая податливая… послушная… собачонка. Полай! Ну же! – ее глаза опасно блеснули, когда попыталась схватить за подбородок.