Немые секреты Похьярви

Мероприятие для проходивших мимо студентов Похьярви действительно оказалось развлекательным: девушка чувствовала на себе взгляды, кто-то опускал глаза, но в основном её разглядывали. Обувь ей также не оставили, поэтому тапочки слегка отстукивали пяткой по мрамору, издавая чужеродный для этих стен звук.

– «Вы словно не видели красивых девушек в полотенце», – закатила глаза она, идя к своей комнате. – «Сочувствую».

Уже у себя агентка переоделась в пижаму и проверила телефон: сообщений по делу Маркуса в защищённом канале ведомства не было. Изучение дел студентов было принято отложить как минимум до завтрашнего утра.

Бороться со сном не было сил, поэтому через пять минут сон укутал её в свои объятия, и даже включённый свет не помешал погружению в спасительную негу.

Подъём в 6 утра был рутиной, от которой отказаться можно было в крайнем случае, например, как при почти бессонной ночи, но сегодня был один из нормальных дней. Линда открыла глаза без будильника, села рывком и осмотрелась. Проморгавшись и привыкнув к темноте, она нашла глазами силуэт соседки на кровати в другом конце их комнаты. Она ожидаемо спала.

Это был хороший момент, чтобы поработать, не привлекая лишних вопросов от своей слишком болтливой соседки. Девушка тихо встала, наступая на носки, подошла к чемодану и маникюрными ножницами вспорола, стежок за стежком, днище чемодана. Три дела убитых в прошлом учебном году студентов были практическими невесомыми, показывая, как мало известно о произошедшем. Помимо них, с собой в ванную она взяла телефон, ежедневник с ручкой и наушники.

Замок слегка щёлкнул, отрезая её от внешнего мира. Дела были разложены веером по полу: нужно было найти закономерности, понять, что же ещё ускользает в этой цепочке, почему жертвами стали именно эти люди.

Дилан Кетола. Британец, потомок аристократов, на момент гибели учился на третьем курсе. Отправлен сюда родителями на перевоспитание: в бумагах было указано, что у парня наблюдались проблемы с поведением во всех местах обучения.

– Видимо, родители решили, что север, да ещё и в России образумят сына, – пробормотала под нос Линда, делая заметки себе. – Здесь у него тоже было несколько выговоров… И Вика упомянула, что он был соседом её парня…

В ежедневнике появилась запись «Узнать!», и дальше на очереди была Нина Афанасьева – русская немка, выигравшая полный грант на обучение в академии. Училась на четвёртом, выпускном, курсе. Призёрка и победительница различных лингвистических олимпиад не только в Германии, но и в России, участница профильных конференций и хакатонов для студентов. Возможно, они даже пересекались – лицо на фотографии было смутно знакомым.

Снова ничего экстраординарного. Кроме вчерашних слов Вики о том, что Нина не спала по ночам и странно себя вела, а также приходила грязная и бледная. Новые заметки перекочевали на бумагу, как и вопросы: «Она копалась где-то? В лесу? Тела? Может, ритуалы?».