Буцукари

Что-то слишком далеко мы отошли от нашей фабулы, но не зря же вас изначально предупредили, что нам далеко до Толсты́х и Золе́й?

Да ладно вам. Всё что вам нужно знать, так это то, что первый удар – решает всё. Тот самый хлёсткий щелчок, который разносится на сотни метров вокруг при столкновений двух огромных потных туш и есть – «буцукару», – глагол, от которого и получается производное, на манер великого и могучего, – «толкач» или «ударник», как вам будет удобней. Но не будет же наш Маратик называть себя такими простыми и пошлыми словами.

Как правило, когда под покровом ночи, Марат покидает пещеру Баке, он уже истинный буцукари. Ну а пока он всё кружит и кружит в подсобке охранника. И ждёт:

Когда же наконец этот пол начнёт выгибаться?

Словно спинка бродячего кота. Да, такой изгиб – это абсолютный и однозначный признак того, что время буцукари пришло.

Словно сумоист, присев ещё раз на корточки и достоверно убедившись, что пол под ногами пока что не хочет никуда выгибаться, бедный Маратик возвращается на свою табуретку и закрывает лицо руками. Дождаться напарника с маяка всё-таки придётся. Ведь Баке не из тех, кто спускает на тормозах подобное: закончить бутылку без него – значит положить конец настоящей дружбе.

Опять веки смыкаются. Очередная ошибка.

Детство.

Маратик начал практиковать буцукари ещё, кажись, классе в восьмом. Хотя называлось это совсем по-другому. Да что там, у этой шалости вообще тогда никакого названия даже и не было.

Это была всего лишь детская шалость.

И пришёл Маратик к этому как-то совсем случайно. Но, стоит признать, это было сущей закономерностью, как и многое другое в бешеной жизни подростка.

Когда друзья наливали, отказать им не было никакой возможности, но и удары отца дома тоже терпеть совсем не хотелось. А бил отец всегда, к слову, только в основном и по башке. Вот и плывёт наш восьмиклассник, покачиваясь после пьянки на стадион, предварительно проблебавшись. Не меньше двенадцати кругов требовалось Маратику если давеча по пластиковым стаканчикам разливался «Смирнофф», а если же в подворотне поцеживалась «Балтика», скажем, – «семёрочка», то было достаточно пробежать кругов десять. Этот абсурдный марафон всегда легко давался Маратику; ему подобные спортивные мероприятия нравились даже больше, чем тусовка с кентами. Если учитывать тот факт, что у школьника с голыми подмышками все события в жизни происходят стремительно, то кайф от быстрого протрезвления можно считать ещё более ярким, нежели кайф от быстрого опьянения.

Весь трезвый, потный, липкий и до смерти уставший, он проникал в прихожую и ровными шагами шёл к себе в комнату.

– Мама, папа, я дома.

Никто ни разу ничего не заподозрил. Он даже несколько раз проходил дыхательный тест. И каждый раз успешно.

Пройдут года́ и оперившийся Марат покинет семейное гнездо. Судьба крепко возьмётся за него и впредь будет к нему всегда цинично благосклонна: однажды, забрав отца – этого демона, она тихонько-так, как бы взамен, подсунет Маратику ангела. Но чтобы жизнь совсем уж мёдом не казалась, оставит прежний устав: пьяным домой являться запрещено, пусть даже пряжка ремня больше никогда и не прилетит в голову. Но Малике вовсе и не нужно оружие для причинения боли, у неё есть кое-что пострашнее. А ещё этот её нюх, такой острый что бедному Маратику несколькими кругами вокруг стадиона просто так не отделаться, нужно было придумать что-то более оригинальное.