Мертвый король

Город украшали декоративными черепками, нарциссами и лилиями. Даже паутина была, с созданием которой помогала пара тройка магов. И не смотря на недружелюбный тон таких украшений, никто не воспринимал это как нечто действительно мрачное. Все точно знали: если город украшен подобным образом, значит, приезжают любимые народом музыканты. И мне всегда казалось это забавным, потому что в массе своей люди продолжали быть суеверными, и боялись черной кошки, перебегающей дорогу.

Подойдя к главной площади, на высокой башне с огромным циферблатом я заприметил внушительных размеров тыкву, насаженную на шпиль. Это тоже была неотъемлемая часть украшений. Изначально так не делали, но как-то раз, во время их очередного приезда, менестрель Либби, обладающая прекрасным и чарующим голосом, во время выступления внезапно надела на голову тыкву. И поскольку петь в ней было неудобно, она просто продолжила неистово плясать под музыку. Людям это понравилось, и с тех пор тыква является важным элементом украшения к их приезду.

На площади возвели внушительную постройку для выступления менестрелей. И не смотря на то, что до начала выступления еще часа два, людей было не протолкнуться. Люди разбились на отдельные группы разных размеров. Они общались, смеялись, и поскольку уже был вечер, с чистой совестью выпивали. В общем, прекрасно проводили время. Одна из таких групп решила устроить состязание – один из мужчин принимал горизонтальное положение, уперевшись ладонями в выложенный на площади камень, ему ставили полную кружку пива на голову, и тот отжимался, стараясь не уронить ее. Забавное зрелище.

Из-за того, что внимание собравшихся людей было сосредоточено друг на друге, на нас не обращали особого внимания, что было на руку моей матери. Но когда ее увидят, все точно по щелчку станут более сдержанными, будто за веселье в присутствии императрицы положена жестокая кара. И мне непонятно, откуда это в людях. Сколько себя помню, Кхорана всегда была довольно близка к своему народу, относясь к ним так, как хотела бы, чтобы относились к ней. За это ее и любили. Но такие правители существовали не всегда. Еще до объединения королевств в единую империю, людям, мягко говоря, не везло с их королями и королевами. Видимо, это легкое недоверие к своим правителям до сих пор передается из поколения в поколение.

Моя мать, чтобы не быть замеченной слишком рано, прикрывала лицо рукой. Мы пробирались сквозь толпу поближе к месту выступления. Почти добравшись до него, я увидел Мэлониэль и Мортиса. Они о чем-то общались, попивая из кружек, скорее всего, либо медовуху, либо сидр. Мы подошли к ним.

– Вы зря времени не теряете, – я с улыбкой указал на кружки.

Мортис, увидев Кхорану, абсолютно забыв, что перед ним еще и его друг, склонился в самом низком поклоне, который смог себе позволить.

– Императрица Кхорана!

– Не кричи! – шикнула моя мать. – Пока никто не увидел, что я здесь, люди прекрасно проводят время. Давай не будем лишать их этой раскованности.

– Простите, – Мортис виновато склонил голову.

Мэлониэль подошла к моей матери и обняла ее.

– Привет, солнце, – Кхорана обняла ее в ответ, затем обратилась к Мортису – как проходит освоение “другой” стороны магии?

– Мне кажется, я достиг некоторых успехов, – он улыбнулся, – помните, вы показывали мне, как из Аменции вытащить малого демона?

Дальше я уже не слушал, взял Мэл за руку и мы отошли в сторону. Оказавшись наедине настолько, насколько это было сейчас возможно, она поцеловала меня.

– Вообще-то, это я планировал сделать.

– Что поделать, быстрее думать надо. – она улыбнулась.

– Медовуху? Сидр?

– Да.

Из меня сам собой вырвался смешок. Мэл взяла меня под руку и мы пошли искать, где разливают алкоголь.

– Готова сегодня веселиться?

– Разве может быть по-другому? Мне кажется, до того, как о Городе грешников узнала вся империя, люди не до конца осознавали, что такое веселье.

– Говорят, они настолько полюбились публике из-за того, что Либби околдовывает их своим голосом. Учитывая ее прекрасную внешность, оно и понятно.

– Это еще что значит? – Мэл ткнула меня локтем в бок и состроила нарочито сердитое лицо, которое быстро сменилось улыбкой. – Мне кажется, она не человек. Красота у нее точно нечеловеческая.

– Хм. – я сделал вид, что о чем-то сильно задумался. – Значит ли это, что и ты тоже – не человек?

Мэлониэль искренне засмеялась

– Балда! Если ты не видишь разницу между этим, – она указала на свое лицо, – и Либби, то ты слеп.

Мы подошли к пузатому мужчине, за спиной которого стояли несколько больших бочек.

– Вечер сегодня обещает быть веселым, верно, Родерик? – он сразу узнал меня.

– Не знаю, что должно произойти, чтобы было иначе. Что у тебя в бочках, Ренви?

– Все, как вы любите! Лучшая медовуха в городе с мягким цитрусовым послевкусием, – он посмотрел на Мэл, – если мне не изменяет память, ваше любимое, миледи.

– Мне парочку, пожалуйста, – она потянулась за золотом в кошель.

– Не стоит, – Ренви уже протягивал ей два полных бокала, – для вас первые две кружки даром.

Мэлониэль на мгновение почувствовала себя неловко, однако быстро совладала с собой.

– Благодарю.

– А я пока один сидр возьму, – Ренви быстро наполнил кружку и протянул мне, – спасибо.

Я сделал пару глотков и довольно прикрыл глаза. И как я еще умудрился не пустить свою жизнь под откос, когда алкоголь может быть таким вкусным?

– Кстати, а Кераны не было с вами?

– Была, но незадолго до вашего прихода она пошла прогуляться.

Надеюсь, она не пропустит выступление, и тем более представление менестрелей нашей матерью.

Мы вернулись обратно. Рядом с Мортисом стояла Керана, а моя мать направилась на место выступления.

– Где пропадала? – я обратился к сестре.

– Просто гуляла, – она пожала плечами, затем неуверенно заправила пепельные волосы за ухо.