Зверь

Зверь

DAS BIEST

«Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него – как у медведя, а пасть у него – как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть.»

Солнечный зайчик не спеша скользил по шершавой поверхности потолка. Золотистый цвет его был лишь световой иллюзией, искажением кроваво-красного. Тонкий луч солнечного света боролся со тьмой в этом пространстве, он пробивался из крошечного окошка, служащего скорее для вентиляции, нежели для созерцания пейзажей. Помещение было образовано стенами, сложенными из грубо обработанного камня: «Мдаа, мастерство каменотеса оставляет желать лучшего», – скользнула мысль.

Он лежал и смотрел в потолок. В голове было пусто, как будто кто-то залез туда и вычерпал все что было. Пустота была и в душе – не хотелось думать и вспоминать, хотелось просто лежать на этом холодном сыром полу непонятно где и наблюдать за неспешным перемещением солнечного зайчика по потолку.

Стальным грохотом раздались шаги, сперва приглушенно, затем все отчетливей приближаясь. Взгляд невольно скользнул по стене и уставился на стальную дверь с решеткой. «Я в темнице», – подумал он.

Ключ, скрипуче провернувшись, со скрежетом, в скважине, открыл дверь. В распахнутом проеме стоял закованный в латы стражник.

– На выход, – грубым басом рявкнул стражник.

Заключенный не шелохнулся. Тогда стражник, грубо взяв его за ворот рубища, приложил об стену.

– На выход! – повторил стражник.

Человек нехотя поднялся, и, заставляя себя переступать ноги, поплелся за стражником по темному коридору, слабо освещенному светом факелов на стенах.

Они миновали множество однообразных коридоров и лестниц, прежде чем вышли к массивной дубовой двери, украшенной гербом королевства. Стражник, аккуратно открыв дверь ключом, подтолкнул заключенного в дверной проем. Он оказался в помещении, похожем на кабинет. Стены были украшены разнообразным оружием и головами диких животных. У дальней стены горел очаг, там на вертеле крутилась какая-то дичь, видимо чей-то ужин. Посреди стоял крепкий дубовый стол, рядом стоял дубовый же сундук, у стола было несколько примитивных табуретов, сделанных судя по всему из пня. За столом сидел, вальяжно облокотясь, мужчина в латных доспехах. Вид у него был довольно суровый, а шрам, рассекавший лицо от уха до подбородка, говорил о боевом опыте рыцаря. Мужчина был никто иной, как капитан Людвиг фон Краух, капитан его Светлости маркграфа Бранденбургского. Капитан каждое произнесенное слово сопровождал пристукиванием латной рукавицы по столу.

–Согласно приказу, подписанным собственноручно его Светлостью, – произнес ровным баритоном рыцарь,– герр Райнхард фон Хайденшрак отныне не является подозреваемым по делу на улице Кройц, за отсутствием явных доказательств и улик. Гуго, освободите господина фон Хайденшрак от кандалов и пут и проводите.

С этими словами, капитан Людвиг встал с табурета, подошел к очагу и не торопясь начал крутить вертел, говоря все так же ровно и неторопливо:

– Итак, герр Райнхард, более не смею вас задерживать, теперь вы вольны как птица, благодаря его Светлости. Всего наилучшего, надеюсь, волею судеб нам более не суждено встретиться.

Гуго, бренча, достал из сундука огромный молот, клещи и зубило. Раскалив зубило докрасна над очагом, разбил цепи, сковывавшие Райнхарда по рукам. Капитан Людвиг в это время, усмехаясь, усердно налегал на зажаренную дичь, обильно запивая вином из кубка.

После, Гуго, следуя указаниям капитана, вывел бывшего заключенного во внутренний двор замка.

–Герр Райнхард, теперь вы свободны. – потешаясь пробасил Гуго, передал его привратникам и, гулко ступая, ушел исполнять свои мрачные обязанности дальше.

Привратники грубо вытолкнули мужчину за ворота замка. Итак, Райнхард фон Хайденшрак, 25 лет от роду, одетый в грубое тюремное рубище, остался один, наедине со своими мыслями, летним солнцем и дорожной пылью.

…

–Убийство! – разорвал тишину чей-то голос. Запыхавшийся простолюдин стоял у дверей замка, держась за бок, от долгого бега. Это был горожанин, очень скромно одетый, мужчина лет сорока.

–Что стряслось? – спросил изумленный привратник.

–Новое убийство, очередная жертва, это было чудовище! Чудовище! – завопил горожанин и грохнулся оземь.

Привратники переглянулись, один из них стремглав бросился в покои замка, другой заорал:

– Матильда, принеси воды доброму человеку!

Альбрехт I, маркграф фон Бранденбург, был весьма импозантным человеком, могучего телосложения и великой силы. Говорили, что он мог подкову согнуть голыми руками. Убранство рабочего кабинета маркграфа было воистину роскошным. Да, этот человек не был аскетом, однако он был рыцарем до мозга костей. А еще говаривали о его высокой набожности. В настоящее время был занят разглядыванием на столе плана-карты Бранденбургской марки. В двери постучали.

– Войдите! – голос маркграфа был таким, что его нельзя было не слышать и не слушать. Это был голос господина, повелителя. Ему нельзя было не подчиниться. В дверях появилась фигура капитана Людвига фон Краух.

– Ваша Светлость, доложили о прибытии некоего Ганса, городского жителя. Принесенные им известия много прискорбны – произошло очередное ужасное убийство. Опросив его лично, осмелюсь доложить: вышеуказанный Ганс обнаружил сегодня утром на улице Кройц тело дочери, с похожими следами преступления на предыдущие 3 убийства, более того, на месте преступления обнаружен человек, у нас есть подозреваемый.

Альбрехт заметно оживился при упоминании о подозреваемом:

– Упомянутое вами обстоятельство требует немедленного расследования, герр Краух, немедля поезжайте на место преступления, подозреваемого взять под стражу и допросить с пристрастием. О проведенном расследовании составить отчет и доложить мне лично, слышите, мне лично!

Капитан Людвиг поклонился и, пятясь, вышел за двери. Маркграф достал из кармана золоченого камзола платок и, вытерев пот со лба, отодвинул ящик стола. Судорожным движением он достал шкатулку, осмотрел содержимое, потрогав его и внезапно его красивое мужественное лицо исказила странная гримаса, более похожая на звериный оскал, чем на улыбку.

Людвиг меж тем, спустя час, спешился у городской ратуши. На ратушной площади творилось нечто невообразимое: многочисленный городской люд толпился и стоял возмущенный гул голосов. Люди требовали найти и наказать убийцу. Сама по себе толпа представляла собой чудовище, которое лучше бы не злить, ибо последствия будут самые серьезные. Толпа – это чистая, свободная, необузданная сила, ярость которой подобна разбушевавшейся стихии. Потому местный бургомистр произносил речь, целью которой было успокоить эту стихию. Он как раз заканчивал произносить последние слова, уверяя, что сейчас делается все возможное, как он увидел капитана фон Краух. Жестом пригласив его, удалился в ратушу. Людвиг, продравшись сквозь толпу, и пройдя мимо привратников, оказался в кабинете бургомистра. Через полчаса капитан Людвиг, бургомистр, несколько рыцарей-стражников, один из них был Гуго, все в полном облачении, залатанные, скакали в сторону улицы Кройц.

Улица Кройц пролегала в северной части города, это была маленькая темная улочка, рассадник преступников разного рода. Тут находились воровские гнезда и вечерами здесь было опасно. Тут шныряли подозрительные личности и прогуливались в поиске клиентов местные проститутки. Местные жители выплескивали помои прямо из окон, и вся улица пропиталась смрадным зловонием. В кучах мусора копошились крысы, рыскали полчища тараканов и иного рода мерзостных тварей.

На месте преступления их встретил святой отец Густав и толпа зевак, которые глазели на зрелище сквозь кирасы охраны. Зрелище воистину было ужасающее: труп молодой девушки находился в темном закоулке у стены, он весь был в ужасных ранах и лежал в луже крови. Немного поодаль лежал молодой человек, без сознания, в растрепанных лохмотьях и кровавых пятнах на лице и теле.

Людвиг осмотрел труп девушки. Да, все точно так же, как и у прошлых жертв – рваные раны, нанесенные скорее не оружием, а когтями и зубами. Людвиг видел много раз подобные раны, когда молодым еще юношей ездил с отцом на охоту, раны на телах, растерзанных диким зверем простолюдинов. Так же огромная рана была на груди, где должно быть сердце наблюдалась дыра. Это было ужасно, одного из рыцарей стошнило. Сам Людвиг, вдыхая отвратительную вонь начавшей гнить человеческой плоти, еле сдерживался от рвотных позывов. Как и на трех других местах преступлений, ни орудия убийства, ни следов оного, не было. Тем временем, молодого человека без сознания связали и бросили в повозку.

Вдруг Людвиг оживился, он заметил одну деталь, которую было сложно заметить на трех других жертвах. Дело в том, что эта девушка была короткостриженая.

– Святой отец! – обратился к монаху капитан, – изобразите вот это. И Людвиг указал на еле заметную рану на шее девушки, ближе к затылку. Рана напоминала крест, но крест был странно изображен – посередине креста была рваная рана, как будто крест был в каком-то облаке.

Святой отец Густав был когда-то странствующим монахом-отшельником, в молодости он сражался в императорской армии против сарацин, но вернувшись, застал дом опустевшим. Вся его семья погибла от голода и болезней. И тогда, рыцарь Густав дал обет стать не мечом господним, но словом. И он постригся в святом ордене Бенедикта, затем стал нести слово в народ. Простой люд его очень любил за доброту и кротость, хотя никто не знал, что когда-то этот человек был карающим мечом господним во святой земле.

– Святой отец, возможно ли взглянуть еще раз на трупы других жертв? – спросил монаха Людвиг.

– Именем Господа, это святотатство! – возопил Густав, – герр Краух, это невозможно, побойтесь Бога!

– Но ради живых мы должны сделать это, – возразил рыцарь, – если вы воспротивитесь, мне придется просить его Светлость о содействии, вы же понимаете, что в ваших интересах оказать мне всяческую помощь?

Святому отцу было нечего возразить. Он конечно мог воспротивиться воле маркграфа и написать в Рим, но он не хотел накалять обстановку.

Рыцари и святой отец седлали коней и отправились на местное кладбище. Их встретил у ворот кладбищенский сторож. Он был уже в преклонных летах, но двигался довольно живо, жилистое телосложение и поразительно живые глаза выдавали в нем человека энергичного и физически развитого. Одет он был очень скромно, но чисто. И было вместе с тем в нем что-то отталкивающее, у него был нос крючком, глаза его с каким-то хитрым прищуром бегали из стороны в сторону, и отвратительный горб завершал общую картину.

– Бог мой! Столько гостей, нечасто в нашу скромную обитель скорби приезжают такие господа, – воскликнул сторож, подтягивая свои штопанные штаны, – святой отец, чем обязан?

И он жестом пригласил их зайти в сторожку. Так как там было мало места, то Людвиг распорядился всем спешиться и привязать коней, а сам вместе со священником зашел в сторожку. Внутри было достаточно просто и неряшливо обставлено, что свидетельствовало о непростой жизни сторожа. Из мебели был дубовый стол, весь в сколах и следах пищи, в стене был простой очаг, над которым висел котелок, видимо с похлебкой, а вместо стульев были выкорчеванные пни. Рядом со столом стоял небольшой сундук, а на столе стояла чернильница с гусиным пером. Удивительно, но похоже этот неотесанный сторож умел писать.

– В свете последних событий нам нужно взглянуть на тела убитых девушек, – неторопливо произнес Людвиг, пристально глядя на Густава, – святой отец дает добро.

Сторож сел за стол, кивнул капитану и достал из сундука пергамент, это был список захороненных. Он встал и взял стоящий в углу заступ.

– Господа, прошу идти за мной.

И они пошли за сторожем. Могилы находились неподалеку друг от друга, что несколько упрощало дело. Сторож ловко вскрыл все могилы.

Они осмотрели тела несчастных. Они уже были со следами разложения, но все же Людвиг обнаружил на всех трех телах ту же рану – метку.

Связь была установлена безусловная, было ясно как небо, что это все дело рук одного и того же убийцы. К тому же, дело принимало странный оборот. Если ранее можно было сказать, что это скорее нападение зверя, то теперь рана в форме символа указывала на то, что это был человек. Оставалось допросить подозреваемого.

Людвиг дал сторожу мешочек серебра за хлопоты и приказал всем седлать коней. Через минуту всадники исчезли в клубах дорожной пыли, а сторож уселся у очага, с мерзостной улыбкой достал серебряную монету, попробовал ее на зуб и удовлетворенно крякнул.

…

Молодого человека опознал отец Густав. Это был некий Райнхард фон Хайденшрак, младший сын барона фон Хайденшрак, прославленного рыцаря на службе его Светлости. Как и всех младших сыновей рыцаря, его участь была стать опорой местного духовенства, в бытность отроком он обучался богословию и другим наукам при местном монастыре у вышеупомянутого святого отца. Отличался прилежанием, особенно к точным наукам, однако нрава был буйного – играла рыцарская кровь. Вскорости из-за одного инцидента был отчислен из числа духовников и отпущен на вольные хлеба. О дальнейшей судьбе молодого Райнхарда известно немного, но ходили слухи, что он крупно проигрался в кости и влачил жалкое существование. Однако проживал он по последним данным далеко от места преступления – в совсем другой части города. Такова была информация о подозреваемом согласно различным источникам.

Людвиг только что ознакомился с этим досье и неспешно смаковал только что открытую бутылку красного бургундского с головой местного сыра, протянув ноги в сторону горящего очага, когда в кабинет постучались.

– Войдите, – устало промолвил рыцарь. Дверь отворили два стражника, держа под руки Райнхарда. На лице его красовалось несколько свежих шрамов, из которых текла кровь.

– Полагаю вы не сильно перестарались? – с садистской усмешкой спросил Людвиг стражников.

– Никак нет, герр фон Краух, всего лишь привели его в чувство! – четко произнесли стражники.

– Отлично, значит ты готов ответить на мои вопросы? – зловеще произнес Людвиг, держа бедолагу за подбородок.

– Да, герр риттер, – с трудом произнес Райнхард, сплевывая выбитый зуб с кровью.

– Изволю представиться, я – капитан его Светлости Людвиг фон Краух, пытаюсь пролить свет на печально известные события в городе, и мне очень хотелось бы узнать о вашей причастности к ним, герр..,– Людвиг сделал многозначительную паузу, в упор глядя на подозреваемого.

– Простите, герр фон Краух, но я совершенно ничего не могу вспомнить, о чем я уже имел честь сообщить вашим протеже,– ответствовал молодой человек, –я совершенно не помню не только об обстоятельствах минувшей ночи и утра, но также не могу вспомнить даже свое имя.

– Прекрасно, – промолвил Людвиг, – значит тогда мы будем вынуждены прибегнуть к допросу с пристрастием, герр Райнхард фон Хайденшрак!

Тут герр фон Краух угрожающе приблизился к Райнхарду и, схватив его за шиворот, усадил на стул. Лицо подозреваемого на мгновение прояснилось.

– Да, я вспомнил, мое имя именно такое! Благодарю вас, герр капитан! – возбужденно пробормотал фон Хайденшрак. Но Людвиг не обратил на него никакого внимания. Он застыл, словно сильно задумавшись, лишь похлопывание по плечу стражника вывело его из внезапного ступора.

– Вы не ощущаете никакого запаха? – спросил капитан стражей.

– Только запах вони от него,– стражник указал на Райнхарда,– и еще запах рыцаря. Второй страж кивнул, согласившись с товарищем.

– Болваны, рыцарским запахом давно уж пропитались эти стены, – выругался герр фон Краух, – я вот отчетливо чувствовал серно-чесночный запах.

Тут он подошел к Райнхарду, принюхался и пробормотал: «от него».

– Тащите клещи, – приказал он стражам. При этом герр Людвиг зловеще усмехнулся так, что его шрам приобрел кроваво красный цвет, в отблеске пламени очага. Райнхард фон Хайденшрак невольно вздрогнул. В голове рисовались мрачные сюжеты предстоящей пытки. Не зря в округе ходила недобрая слава о пыточном мастерстве герра Людвига фон Крауха, который воистину не знал пощады. После пыток капитана Людвига люди отправлялись либо на виселицу, либо на кладбище.

– Что ж, не вижу причин пока суть да дело, мило не побеседовать, – осклабился Людвиг,-слышали вы о тех зверских убийствах, произошедших в городе в течение последних двух месяцев?

– Герр капитан, конечно, кто же не слышал об этих ужасах. Бедные девушки, первой жертвой была дочь мясника, Гертруда Крюгер, ее тело нашли в северной части города, растерзанное, бесформенное, как кровавое месево. Второй была фрау Анхен Шнайдер, жена местного портного, тело было найдено около месяца назад, растерзанное в клочья таким образом, что ногу и руку нашли только через пару дней в сточной канаве. Третьей несчастной была некая Изольда Грубер, про нее мне ничего неизвестно, только что это произошло тоже где-то на севере города около недели назад – пробормотал Райнхард.

– Что ж, надо сказать, вы неплохо осведомлены, но это и неудивительно. Сейчас каждый мальчишка в городе хоть краем уха слышал про эти убийства, – сказал Людвиг, – так Вы хоть что-то помните до событий этой ночи?

– Припоминаю, что был вместе с отцом на приеме у его Светлости, барон фон Хайденшрак не последний человек в рыцарских рядах маркграфа фон Бранденбургского. После ужина я, в очередной раз разругавшись с отцом, отправился на улицу Кройц, чтобы утолить свой голод по части женской ласки, а затем все как в тумане. – ответил Райнхард.

– А случались ли у вас до этого подобные провалы в памяти? – прищурившись, спросил капитан.

– Да вот как раз неделю назад было, а началось как раз 2 месяца назад первый раз, – сказал молодой человек,– странное совпадение, но я не понимаю, как это может быть связано с убийствами.

– Действительно, все это довольно странно, – пробормотал Людвиг.

– Позвольте задать еще один вопрос, вам он покажется довольно необычным, но все же, -замялся капитан, – вы не ощущаете некий серно-чесночный запах, который исходит от вас?

Райнхард удивленно посмотрел на рыцаря:

–Действительно, когда мне доводилось терять сознание, при пробуждении ощущал этот странный запах..

Людвиг фон Краух впервые был в таком задумчивом состоянии, он сел возле очага, и посмотрел на пламя. Ему нравилось смотреть на огонь, когда он был в раздумьях. Даже во время пыток, он, глядя на пламя всегда задумывался о вечном. Но сейчас действительно был повод для размышлений. Дело было крайне странным и запутанным.

Раздался грохот кованых сапог, стражи вошли, они несли огромные клещи, в которые можно было зажать голову. Людвиг нехотя перевел взгляд с очага на пыточный инструмент и зловеще произнес:

– Кали.

Молодой человек задрожал при виде страшного инструмента и попытался было закричать, но стражник рукой закрыл ему рот.

И капитан Людвиг фон Краух, один из ближайших подчиненных его Светлости маркграфа фон Бранденбург, принялся с увлечением за свое любимое занятие – пытку.

…

В этот раз капитан Людвиг пытал подозреваемого без особого усердия, как будто мыслями был погружен во что-то важное. Именно поэтому обошлось без особых увечий, всего то с десяток ожогов по всему телу и пару сломанных пальцев – просто детская забава. Так что можно сказать, герр Хайденшрак счастливчик и легко отделался.

Райнхард шел по пыльной раскаленной летним солнцем дороге. Слабый ветерок шелестел листьями на деревьях. Хотелось пить. Недалеко от дороги протекал ручеек. Он спустился, припал губами к студеной воде и долго жадно пил ее, пока не утолил жажду. Внезапно, он почувствовал сначала еле заметную, а затем более явную дрожь земли. Раздался гул от стука копыт. Райнхард увидел небольшой отряд всадников в латах. Они поравнялись с ним и один из рыцарей спешился.

– Полагаю, герр Райнхард фон Хайденшрак? – спросил рыцарь, сняв шлем. Он был голубоглазым блондином, его лицо было все в шрамах, вероятно он бывал во многих битвах.

– Да, это я, пожалуй, единственное, что я сейчас могу вспомнить, так это мое имя, – отвечал Райнхард, – позвольте узнать ваше имя, почтенный рыцарь, и чем вам могу оказать помощь?

– Барон Конрад фон Лиштайнер, командор-риттер его Светлости маркграфа фон Бранденбург, – громовым голосом произнес рыцарь, – у нас есть приказ доставить вас в замок маркграфа. Забирайтесь на коня.

С этими словами, Конрад посадил не сопротивлявшегося мужчину позади себя и пришпорил коня. Минутой позднее на дороге не было уже никого, и ничто не нарушало тишину, кроме шелеста листьев на ветру.

…

Альбрехт Бранденбургский сидел в кресле у окна и наслаждался вечерней прохладой. Окно было распахнуто настежь и уже чуть слышно распевались цикады. Он расслабленно сидел в кресле, закинув ноги на стол. На столе стояла початая бутылка местного вина из личных погребов маркграфа и рядом лежала лютня. Маркграф фон Бранденбург был охоч до музыкального творчества и обладал превосходным слухом. У очага лежали две гончие, отдыхая после утренней охоты. Маркграф, как и многие дворяне своего времени, любил охоту.

В этот раз среди охотничьих трофеев был забит огромный тур, которого уже зажаривали к ужину повара. Аппетитный запах жареного мяса уже доносился с кухни, предсказывая скорую близость ужина. В этот раз Альбрехт ужинал в одиночестве, никто не был приглашен к столу и тому была причина. Маркграф в этот вечер ожидал иного рода гостей, которые должны были явиться с минуты на минуту.

Раздался стук колес, маркграф оживленно встал с кресла и напряженно взглянул в окно. Массивные ворота медленно приподнимались благодаря усилию троих стражников. Наконец, ворота остановились в верхней точке и в сторону замка промчался отряд всадников, в авангарде которого скакал рыцарь. Позади рыцаря сидел человек.

Альбрехт резко отошел от окна, приказав подавать на стол ужин. Через некоторое время он уже сидел на троне во главе длинного стола из красного дерева. Стол был накрыт довольно скромно, не как обычно на званых ужинах, когда у маркграфа пировала германская знать, а иной раз и сам император германской империи соизволял посетить сей дом. На столе всего лишь было с десяток блюд: это и сырные головы местных сортов, и куропатки, запеченные в тесте, и сомы со стерлядью, свежайший хлеб, только из печи, ну и конечно в центре стола красовалось огромное блюдо с целиком зажаренным на вертеле туром. Вокруг стола располагались стулья, напротив которых были расставлены кубки и рядом наготове стояли виночерпии, которым предстояла весьма жаркая работа этим вечером.

К слову, маркграф очень любил порядок и не выносил неуклюжесть в своих слугах. Каждая малейшая ошибка слуги, каждое отклонение от им же разработанного порядка каралось очень строго: на той неделе виночерпий случайно споткнулся, и капля вина упала на стол. Увидев это, маркграф приказал выпороть беднягу и разжаловать.

В зал вошли в сопровождении личной стражи, дюжина рыцарей в компании с изможденным молодым мужчиной, которого переодели слуги, ибо маркграф мог оскорбиться ненадлежащим видом. Гости расселись за столом, причем ближе всех к Его Светлости сел его командор-риттер Конрад. Маркграф знаком попросил мужчину сесть рядом с Конрадом.

–Итак, приветствую вас, будьте в этот вечер моими гостями, – благосклонно проговорил Его Светлость. Рыцари при этом почтительно склонили головы. Альбрехт фон Бранденбург испытующе посмотрел на мужчину. В этом взгляде казалось было все – вопросы, боль, любопытство. Не было только сожаления.

– А теперь поведайте мне вашу историю, герр фон Хайденшрак, это же ваше имя? – с усмешкой спросил маркграф. Райнхард вздрогнул.

– Это так, но Ваша Светлость, откуда вам известно мое имя? – спросил с удивлением молодой человек, зная, что никто из рыцарей о нем не докладывал.

– Мне многое известно, – таинственно отметил Альбрехт, – слишком многое, особенно что касается вашей персоны. Но не стоит удивляться, мой друг, всему свое время. А теперь достаточно, расскажите о том, где вы были вчерашней ночью и как оказались здесь.

Маркграф фон Бранденбург при этом взглянул Райнхарду прямо в глаза. Взгляд его серых глаз был повелевающий, казалось бы, он не смотрел, но приказывал.

Мужчине ничего не оставалось, кроме как рассказать все о событиях предыдущего дня: как он очутился в том злосчастном переулке рядом с трупом девушки, как его допрашивал Людвиг фон Краух и о своем неожиданном освобождении из узилища. Рассказывая это, Райнхард показал на своем теле следы от пыток. Альбрехт все это время не сводил глаз с него, как будто гипнотизируя.

– Я повелел вас освободить, но что скажете, вы разве не можете вспомнить как оказались на улице Кройц? Что вас туда привело? –спросил Его Светлость.