Сокровище зодчих

Владимир Уваров

Сокровище зодчих

Глава 1. Владлен

Нельзя сказать, что Влад испугался, но под ложечкой неприятно засосало, когда взгляд упал на книгу. Троллейбус покачивало, и золотое тиснение на обложке матово поблескивало в потоке света. Это летнее солнце бросало жгучие лучи сквозь запыленное стекло.

– «Сокровище зодчих», – прочитал он, и яркой вспышкой вспомнился сон: книжные развалы на Морском бульваре, навязчивый продавец, книга в темно-синей обложке и название, привлекшее внимание.

Влад раскрыл книгу и обнаружил на титульной странице досадный типографский брак: первая буква в названии наклонена и слегка размазана. Он хотел было показать это продавцу, но проснулся и некоторое время лежал в постели, все никак не мог прийти в себя – настолько реальным был сон.

Теперь эта книга лежала перед ним. И что самое удивительное – несмотря на то, что в троллейбусе было не протолкнуться, никто не спешил занять свободное место. Кто сидел рядом с ним и когда вышел, Влад не помнил. Он даже не мог сказать, кто это был – мужчина или женщина. Погруженный в свои мысли, он подчас переставал замечать окружающее, и только звук скрипящего динамика, объявляющего остановки, на мгновение выводил его из этого состояния.

Измененный до неузнаваемости электроникой голос водителя вдруг произнес:

– Меншикова! Следующая остановка «Центральный универмаг».

Влад взглянул в окно, машинально подхватил книгу и стал пробираться к двери. Выйдя из троллейбуса, он повертел находку в руках – обложка приоткрылась. С титульного листа бросилась в глаза смазанная буква…

Пахнуло чем-то мистическим, но в мистику Влад не верил, как, впрочем, не верил и во многое другое, но раздумывать об этом было некогда: стрелки наручных часов показывали семь сорок пять, и нужно было поторопиться.

Ведущий специалист по автоматизированным комплексам связи Владлен Сазонов, двадцати восьми лет от роду, высокий, в меру худощавый, с темно-серыми глубоко посаженными глазами под белесыми бровями, закрыл старенький дипломат и заспешил к переходу, где только что загорелся зеленый свет светофора.

Перейдя дорогу, он быстрым шагом направился по аллее из голубых елей к двенадцатиэтажному зданию-башне из стекла и бетона. Его верх увенчивал огромный оранжево-белый шар – антенный полигон. Он величаво выделялся среди плывущих облаков.

За пять минут до начала рабочего дня Влад взял пропуск на вахте и поднялся на лифте на седьмой этаж. Ровно в восемь он вошел в помещение, где находилось его рабочее место. Кивком ответил на приветствие коллег и бросил на пустующий стул дипломат. Устроившись в кресле, блаженно расслабился, вытянув под столом ноги. Теперь можно было поразмышлять о книге, но подумать не дали.

В помещение тайфуном ворвалась общественница Светка Петрова, или Светлана Валерьяновна для желторотых юнцов, и принялась сразу же выколачивать из уткнувшихся в мониторы сотрудников очередную мзду для очередного юбиляра.

Отделавшись от Светки, Сазонов достал из дипломата книгу. Осторожно заглянул под обложку – чуда не произошло. Книга была та же, что и во сне! Влад порадовался, что не верит в мистику, но и в случайности он тоже не верил. И эта заковыка мешала связать два разрозненных события в единую логическую последовательность.

Раздумывая о превратностях судьбы, он машинально перевернул несколько страниц и с удивлением обнаружил, что они пустые, зато натолкнулся на пожелтевшую от времени закладку. Она была немного шершавой и походила на пергамент.

Впрочем, пергамента Влад никогда не держал в руках, и как он выглядит, не имел ни малейшего представления. Однако знал, что его делали из кожи, и это позволяло ему считать обнаруженный листок пергаментом.

Влад с интересом повертел закладку в руках. Его внимание привлекли желтоватые черточки, разбросанные по пергаменту. «Похоже на остатки узора», – подумал он и посмотрел листок на свет. К его огорчению какие-либо следы тиснения отсутствовали, о чем свидетельствовала ровная желто-коричневая поверхность.

Влад вздохнул и хотел вернуть закладку обратно в книгу, но к своему удивлению обнаружил, что там, где пальцы касались пергамента, проступили фрагменты линий. Он хмыкнул и принялся осторожно водить кончиками пальцев по закладке.

Вскоре хаотично разбросанные фрагменты узора соединились в затейливое кружево. Но как ни всматривался Влад в переплетение линий, он так и не увидел никакого смысла. Тогда Влад в сердцах захлопнул книгу и принялся за рутинную работу – составление ежемесячного отчета. На это ушло все дообеденное время.

Наскоро пообедав, Сазонов вернулся к пергаменту. К его удивлению узор исчез. Пришлось снова тереть поверхность закладки кончиками пальцев.

На этот раз в сплетении линий появился смысл. Причудливая вязь выстроилась в угадываемые образы: гора с тройной вершиной и корона над ней. От короны по всему изображению расходились лучи.

В горе была пещера. Оттуда срывался водный поток и попадал в сосуд, удерживаемый в руках миловидной девушки в восточном одеянии. Над потоком в пещере был изображен сундук с приоткрытой крышкой, из-под которой вырывалось сияние. Под рисунком находилась строка затейливых иероглифов.

Зная о свойстве пергамента скрывать рисунок, Влад положил закладку на сканер. Пожужжав немного, тот выдал на экран монитора совершенно чистый, немного желтоватый образ листка без каких-либо признаков рисунка. Сазонов в недоумении почесал макушку. Затем откинул крышку сканера, перевернул закладку – рисунок был на месте. Это еще больше озадачило Влада.

Он рассеянно вернул пергамент в книгу и неподвижным взглядом уставился на ее темно-синюю обложку.

– М-да, – только и произнес Сазонов.

Мысли в голове путались, и он никак не мог сообразить, что предпринять дальше.

Голоса в коридоре прервали его думы. Это народ повалил из курилки на рабочие места, что означало окончание обеденного перерыва. Влад взглянул на наручные часы – нужно было поспешить и ему. Хорошо бы успеть собрать подписи под отчетом, пока начальство не разбежалось по совещаниям. Он спрятал книгу в дипломат.

Начальника сектора Сазонов перехватил у лифта – тот убегал на опытное производство решать вечный вопрос о допусках-посадках. На этот раз приборная скоба оказалась больше предназначенного для нее основания. Хотя обе детали были выполнены согласно чертежу из конструкторского сектора, но они почему-то не стыковались между собой. Конструктора, как всегда, умыли руки, предоставив расхлебывать сваренную ими кашу разработчикам.

Черканув в указанном месте, Щербак скрылся в лифте, крикнув напоследок, что Влада хотели видеть монтажницы и это нужно сделать сегодня. Сазонов пожал плечами: мол, что же не зайти, если просят, – и пошел разыскивать начальника отдела. К его удивлению тот оказался у себя.

Хмуро пробежав взглядом страницы отчета, он пожевал губами и спросил, глядя в глаза подчиненному:

– Щербак читал?

– А как же! – воодушевленно соврал Влад. – Вон расписался…

– Вижу… Эх, подведете вы меня когда-нибудь под монастырь, – проговорил он, ставя витиеватую подпись.

– Какой монастырь, Вениамин Петрович? Тема ведь моя! К тому же отчет ежемесячный, так, для отписки…

– Для отписки, – повторил начальник отдела, протягивая листы бумаги. – Все у вас – так, для отписки. А когда что случается, главный с кого спрашивает? Для отписки… Ты, Сазонов, прежде чем нести сей опус на подпись к главному инженеру, не сочти за труд зайти к экономистам. Возьми у них обоснование. Прошлый раз подложить забыл? Забыл. Кому выговаривал главный? То-то же. Усек, к чему это я?

Влад кивнул.

Отдав отчет на подпись главному инженеру, Влад отправился на опытное производство. На участке монтажа он пробыл долго. Оказалось, что у монтажниц закончился провод для вязки жгутов и нужно было подобрать ему замену. Разворошив на складе стеллаж, Сазонов отобрал нужные провода, а потом долго еще оформлял соответствующую документацию. К себе он вернулся только к четырем часам дня и с наслаждением вытянулся в кресле.

Тут ему в голову пришла мысль: не показать ли иероглифы Син-Жуну, китайцу, который проходил практику в соседнем отделе.

Влад достал пергамент, потер его в нижней части, перерисовал пару проявившихся иероглифов и поднялся на восьмой этаж. Китаец был на месте.

– Что случилось? – певуче произнес тот, увидев Влада. – Контроллер не работает?

– Я по другому вопросу.

– Да, – губы Син-Жуна растянулись в вежливой улыбке.

– Взгляни сюда! – Сазонов положил перед китайцем листок с двумя иероглифами. – Что ты можешь о них сказать?

Син-Жун перевел взгляд на бумагу:

– Это не китайские иероглифы.

– Не китайские? Ты в этом уверен? Тогда чьи?

– На японские и корейские не похожи, – Син-Жун глянул на Влада. – Правда, я не силен… как это сказать? В их азбуке. Хотя похоже на восточный стиль. Может быть, это более древнее написание… Откуда они у тебя?

– Да так, на одной табличке видел.

– Заинтересовался? Понятно. Знаешь, я могу отослать их дяде. Он работает в Пекинском университете. Может, чем поможет?

Влад не возражал. Спустя полчаса он уже входил в троллейбус.

Лифт, тревожно поскрипывая, доставил Сазонова на девятый этаж. Двухкомнатная квартира встретила одиночеством. Это чувство каждый раз накатывало на Влада, когда за его спиной глухо щелкал замок и он оказывался в полумраке прихожей.

Сазонов скинул обувь и с наслаждением погрузил ноги в мягкие домашние тапочки. Затем прошел в спальню, положил на письменный стол дипломат и направился в большую комнату. Включил телевизор.

Вырвавшиеся из динамиков звуки тут же разорвали в клочья не устоявшуюся паутину одиночества, и Влад, немного приободренный, отправился на кухню. Заглянул в шкафчик. Половинка черствого батона наводила на грустные мысли – предстояла прогулка в универсам.

Что-что, а прогулки по магазинам никогда не доставляли Владу удовольствия. Тратил на себя он мало, не от скупости, а просто считал, что всего у него достаточно. Поэтому деньги у Сазонова всегда водились, чем частенько пользовались сослуживцы, перехватывая у него до получки ту или иную сумму.

Стоя возле стеллажа с выпечкой, Влад невольно терялся перед разнообразием хлебных изделий. Он выбрал длинную французскую булку и, поколебавшись, добавил еще в корзину полбуханки подового хлеба, который оказался на удивление теплым.

Рассовав купленные продукты по полкам кухонного шкафчика и холодильника, Влад зажег газ и поставил на огонь чайник. Ужин состоял из ветчины, сыра и хлеба. Насытившись, он плеснул в бокал заварки и обильно разбавил ее крутым кипятком, не забыв кинуть туда следом пару кусочков сахара. Захватив с собой немного печенья, отправился в большую комнату и уселся на диване перед телевизором. Шли новости. Влад рассеянно их слушал, мысленно возвращаясь к дневным событиям.

Выпив чаю, Влад сходил в спальню и принес злополучную книгу. Поправил подушку в изголовье дивана, включил торшер и хотел было уютно устроиться с книгой в руках, как раздалась мелодичная трель входного звонка.

– Принесла же кого-то нелегкая! – пробормотал Сазонов, ища ногами тапочки.

Звонок защебетал повторно.

– Иду-иду! – выдохнул Влад, припадая к дверному глазку и одновременно открывая замок.

– Борис?! Какими судьбами? – радостно воскликнул он, распахивая дверь. – Почему не сообщил?

– Сюрприз хотел сделать, – отвечал коренастый гость, улыбаясь в усы и держа в руках наполненные свертками пакеты.

Глава 2. Борис

Борис Бахрамов, преуспевающий бизнесмен двадцати восьми лет от роду, передал пакеты Сазонову и, переобувшись, окинул взглядом прихожую:

– Вижу, ремонт сделал… давно?

– В прошлом году. Ты из Питера?

– Оттуда. Кстати, привет тебе от родителей и сестры.

– Как они там?

– Ничего… Довольны новой квартирой.

Бахрамов заглянул в комнаты, не обошел вниманием ванную и санузел:

– Мне нравится! Плитку где брал?

– На центральном рынке.

– Хорошая плитка, – покачал головой Бахрамов, рассматривая излучающие небесную синеву стены, переходящую в голубизну ванны и сверкание хрома смесителя. – Ванну заменил? Какая большая… Сейчас испробую, не возражаешь? Устал с дороги.

– Полотенце и белье в комоде найдешь, – сказал Влад, – а я на кухню. Халат можешь взять мой!

– Хорошо, дорогой! Только готовить без меня не начинай, я быстро. Хотя картошку можешь почистить – жарить будем!

– Жарить – так жарить, – пробормотал Сазонов, разбирая пакеты и рассовывая их содержимое по полкам в холодильнике.

Влад уже заканчивал чистить картофель, когда на кухню вошел разрумяненный, пышущий свежестью Борис. Сиреневый халат висел на нем балахоном. Рукава закатаны, подол едва не касается пола.

– Еще тюрбан на голову – и за араба-купца сойдешь! – улыбнулся Влад.

– Ты серьезно? Гм, – Борис посмотрел на себя, – ты где-то прав. Недаром меня в школе Бахреем звали. В глубине души мне это даже нравилось.

– Поэтому ты в торговый подался?

– Угадал, дорогой. Исполнил мечту детства, можно сказать. Сколько помню, всегда представлял себя восточным торговцем и даже сны снились… Кстати, и ты там был.

– Где? В снах?

– Ну да, – Борис заглянул в кастрюлю с чищеным картофелем. – Ты как считаешь, этого нам хватит?

– Вполне.

Борис в сомнении покачал головой:

– Еще парочку подбрось, да и начнем. Дай мне нож.

Готовить Борис любил и при случае всегда готовил сам, превращая процесс в настоящий церемониал, где все шло только по одному ему известному сценарию. Когда на кухне распространился запах жареного картофеля, Борис положил на него аккуратно нарезанный кружочками лук. Убедившись, что тот немного размягчился под паром, густо посыпал все сушеным базиликом. Как только трава дала аромат, добавил карри. Круто посолив, оставил картофель доходить на слабом огне, а сам принялся за салат.

Краснобокие помидоры нарезал дольками, а пупырчатые огурцы – кружочками. Добавил лук. Петрушку и укроп не резал, а рвал небольшими кусочками. Образовавшуюся смесь посыпал солью, тщательно перемешал и полил душистым постным маслом.

Закончив раскладывать по тарелкам дымящийся картофель, Борис осмотрелся:

– Где коньяк?

– В холодильник поставил.

– Зачем в холодильник? Нельзя коньяк в холодильник.

– Мы что, пить будем?

– Зачем пить, дорогой? Праздновать будем!

– Что праздновать?

– Мой приезд. Или ты против?

Влад был не против. Подняв тост за приезд друга, Сазонов поинтересовался причиной его внезапного появления.

– Сам ничего не понимаю, – отвечал тот. – С утра все шло наперекосяк. Сначала объявили о переносе спектакля в Мариинке… а у меня билеты на руках. Обещал сводить Юльку.

– Значит, за сестрой решил приударить?

– Понимаешь…

– Что тут понимать?! Наконец-то! – Влад хлопнул друга по плечу. – Давно говорил – уведут девку! Как долго?

– С прошлой осени, – виновато улыбнулся Борис.

Синеглазая сестра Владлена была младше брата на четыре года. Худая, с торчащими ключицами, в короткой юбчонке, с вечно незаживающими коленками – такой она запомнилась Борису, когда он в последний раз бросил взгляд на перрон из окна набирающего ход поезда, который увозил его в Санкт-Петербург. Мама, папа, Влад и его сестра долго шли вслед за вагоном и махали на прощание руками.

В торгово-экономический институт Борис поступил сразу и окончил с отличием. Ему предлагали остаться в аспирантуре, но он предпочел стезю бизнесмена и через год заработал первый свой миллион. Потом было удачное слияние двух торговых компаний, в результате этого он стал генеральным директором и владельцем семидесяти процентов уставного капитала.

На вопрос друга «Чем торгуешь?» Борис улыбнулся:

– Я за свою жизнь, дорогой, и гвоздя не продал. Я как сваха, только в торговле – свожу покупателя с продавцом. И им хорошо, и мне. Комиссионные, премиальные – одним словом, хватает. Не поверишь, от клиентов отбою нет!

После переезда родителей Влада в Питер Борис виделся с Юлей еще несколько раз. Он принял самое деятельное участие в их переезде, подыскал квартиру и даже занял недостающую сумму для ее покупки.

Тогда девушка не произвела на Бориса впечатления. По его мнению, она стала еще некрасивей, чем была. К семнадцати-восемнадцати годам юные девы обычно расцветают, а она все еще продолжала оставаться гадким утенком.

Чтобы как-то компенсировать свою угловатость, Юля, поступив в университет, начала активно посещать спортивные секции по стрельбе и фехтованию. Одно время увлеклась восточными единоборствами, но вскоре оставила это занятие, отдав предпочтение философии. Однако и тут ее интересы сузились до Блаватской и Рерихов.

Неизвестно, что подействовало на девушку – то ли спорт, то ли увлечение философией, но, придя на семейный праздник по случаю окончания Юлией университета, Борис был поражен произошедшей в ней перемене. В общем, ушел он озадаченный.

Два месяца Борис не находил себе места, затем, наконец, купив охапку цветов, дождался под вечер Юлию у Русского музея, где она водила по тихим залам экскурсии иностранцев.

– Как успехи? – поинтересовался Влад, наливая вторую рюмку коньяка.

– Не знаю, – пожал плечами Борис и грустно взглянул другу в глаза.

– Ты хоть с ней целовался?

– Нет…

– Чем вы тогда занимаетесь?

– Ну, встречаю ее после работы, везу в спортивный клуб. Жду. После тренировки едем в ресторан или кафе, в зависимости от ее желания. Затем отвожу домой. По субботам у нас театр или кино – это как получится.

– Весело живешь, брат!

– Не веселей тебя! Сам когда женишься?

– Жениться – не напасть, как бы женатому не пропасть, – попробовал отшутиться Влад, протягивая руку к бутылке. – Еще по одной?

– Нет, дорогой. Завтра у меня насыщенный день, и мои серые клеточки, как говорит уважаемый Пуаро, не должны быть утомлены.

– Ну-у-у, – протянул Владлен, – чувствуется рука Юльки.

– При чем тут Юлька? – улыбнулся Борис. – Я всегда считал, что бизнес и алкоголь – понятия несовместимые, особенно в моем случае. Понимаешь, мой бизнес держится на интуиции. Моей интуиции. Юлька называет это, правда, чувствознанием…

– Так все-таки чем вызван твой приезд? – спросил Влад, убирая грязную посуду в раковину.

– Я так и не сказал? Ну да. Понимаешь, я прихожу сегодня в офис и узнаю, что мой помощник, который должен был заключить здесь сделку, заболел, даже попал в больницу. Сделка, можно сказать, на грани срыва. Два часа переговоров по телефону, билеты на самолет – и вот я тут. Премиальные, конечно, плакали, но комиссионные, надеюсь, удастся спасти.

– Послушай, и со мной сегодня произошло нечто потрясающее. Сейчас покажу!

Влад вытер руки о полотенце и вышел из кухни. Вскоре он вернулся, держа в руках книгу.

– Эту книгу я нашел в троллейбусе. Удивительно то, что она мне приснилась… И вот это! – Владлен достал желтоватый листок и протянул Борису.

– Что это? – спросил тот, осторожно беря его.

– Пергамент.

Борис покрутил листок перед глазами, посмотрел на свет:

– В чем вопрос?

Владлен загадочно улыбнулся.

– Смотри! – он положил пергамент на книгу и слегка потер его уголок пальцем – на этом месте проступили линии.

Борис хмыкнул:

– Мне можно попробовать?

– Пробуй, не жалко.

Борис вытер ладони о полы халата и принялся водить указательным пальцем по листку, придерживая его другой рукой. Он настолько увлекся этим занятием, что от усердия высунул язык.

Влад наблюдал за действиями друга с видом человека, знающего все наперед. Но по мере того, как рисунок покрывал листок, взгляд его менялся. В нем все сильнее разгоралось пламя любопытства и недоумения.

Борис закончил тереть листок и в предвкушении заслуженной похвалы взглянул на друга, но словно ожегся о совершенно незнакомое лицо. Глаза горели, взгляд буквально поедал пергамент.

– Ты что?! – обеспокоенно дернул он Влада за рукав.

– Я? Ничего, – вздрогнул тот и заморгал. – Рисунок…

– Что рисунок?

– Не тот узор, что был у меня.

– Ты в этом уверен?

Вглядевшись в узор линий, Борис различил в углу листка розу ветров, какую обычно рисовали на старых морских картах, а в центре – группу островов. Какие-либо надписи и пояснения отсутствовали.

– А что было у тебя? – Борис повернулся к другу.

– Гора с короной и пещерой.

– Интересно… покажи!

– Как только рисунок исчезнет.

– Даже так? – Бахрамов покачал головой. – Тогда подождем.

Они уселись напротив друг друга и стали терпеливо ждать, вперив взгляды в листок. Минут через пять линии на пергаменте потускнели и вскоре исчезли без следа.

– М-да, – произнес Борис, – твоя очередь, три!

Под пальцем Влада возникла трехглавая гора с пещерой и венчающей ее короной.

– Это что в пещере? – спросил Борис, когда Владлен убрал палец.

– Сундук.

– Сундук? – глаза Бахрамова загорелись. – Сокровище?

– Ты думаешь?

– Что тут думать! На моей части карты обозначен архипелаг, на твоей – конкретное место, где оно спрятано.

– И кто, по-твоему, его туда спрятал? – насмешливо взглянул на друга Влад.

– Ну, не знаю… Скажем, Дрейк или Флинт какой-нибудь.

– Не думаю, чтобы они были знакомы с подобной технологией шифровки. Это что-то другое. И это не все тайны пергамента.

– Да?

– Я пробовал отсканировать свою часть.

– И?

– Получился совершенно чистый лист.

Борис подпер рукой подбородок:

– Где ты нашел пергамент?

– В этой книге.

– А книгу?

– Ее кто-то забыл около меня на сиденье в троллейбусе.

– Или оставил, – проговорил задумчиво Борис.

Он взял книгу, раскрыл, полистал страницы. Почесав в недоумении скулу, спросил:

– Ты ее читал?

– Еще нет.

– Тогда взгляни сюда. Они же девственно чистые.

– Знаю, – махнул рукой Влад.

– Может, потереть? – с сомнением произнес Борис.

– Уже тер.

– И как?

– Да никак, – Влад захлопнул книгу. – Честно сказать, у меня от этих тайн крыша едет. Пошли-ка лучше спать.

– Как скажешь, дорогой. Где мне ложиться?

– В большой комнате. Будильник в серванте найдешь.

Борис кивнул:

– Тогда спокойной ночи!

– Спокойной, – вздохнул Влад.

Он прошел в спальню, постелил постель, включил бра в изголовье. Раздевшись, залез под одеяло. Уютно устроившись, взял с прикроватной тумбочки книгу.

Влад долго рассматривал титульный лист с типографской ошибкой, затем перевернул страницу и машинально провел по ней ладонью, с удивлением отмечая исходящую от нее теплоту. «Что это может означать?» – подумал он и осекся. На белом поле листа медленно проявлялся текст, набранный кириллицей.

– Что за чертовщина! – пробормотал он.

Влад быстро пробежал взглядом текст и не понял его смысла. Язык был незнакомым, но обилие гласных делало его необычайно певучим.

Влад медленно прочел первую строку. По поверхности страницы вспыхнула вразнобой россыпь цветных звездочек. Заинтересовавшись этим явлением, он прочел еще раз. Страница озарилась лиловым сиянием – и сразу же тупо заныло под ложечкой, а слух наполнился ровным звоном цикад. Глаза налились свинцовой тяжестью, но прежде, чем они закрылись, Влад успел понять фразу на незнакомом языке: «На горизонте показались лазоревые купола храмов».

Глава 3. Вестник

Владлен летел над морем, а может, это был океан, он этого не знал. День был ясный, и видимость была хорошая. Куда ни глянь, всюду простиралась водная гладь. Она слегка рябила и поблескивала на солнце. По ней подгоняемое ветерком резво бежало парусное судно, изящество обводов которого вызывало невольное восхищение.

У судна была нависающая над водой кормовая палуба-площадка (ахтердек), опоясанная резным заграждением. Сама же корма, острая в подводной части, плавно поднималась кверху и, постепенно расширяясь, образовывала длинный уступ, который заканчивался скругленным транцем.

Общая палуба прогибалась, начиная от носа, и незаметно переходила в настил кормовых кают. Нос судна украшал длинный бушприт.

Над палубой возвышались две высокие мачты: одна в центре, с составным реем с треугольным парусом; другая – ближе к носу, с таким же парусом, но размерами поменьше. Паруса были развернуты в противоположные стороны и располагались под прямым углом к корпусу. От бушприта к фок-мачте тянулись наполненные ветром кливера.

Судно, безусловно, было восточного типа. Если судить по очертаниям корпуса и парусного вооружения, его можно было классифицировать как дхау, но наличие прямого марса над гротом озадачивало Влада.

В школе он увлекся судовым моделированием. Одно время посещал кружок, но вскоре забросил его. Незаконченный корпус бригантины так и остался пылиться на шкафу в мастерской, где проходили занятия.