Эро Рассказы. 2

Работа началась. Он командовал односложно: «Ключ на 24. Головку на 17. Молоток». Она выполняла молча, точно, подавая нужное. Её движения были быстрыми, чёткими. Когда надо было посветить фонариком, она ловила луч именно туда, куда было нужно. Она не путалась под ногами. Она была… полезной.

Артём, с силой налегая на длинный ключ, откручивая упрямую гайку ступицы, украдкой наблюдал за ней. Видел, как она, стараясь не запачкаться, всё же присела на корточки, чтобы лучше видеть узел. Юбка натянулась на бёдрах. Видел, как она, от нетерпения или концентрации, покусывала нижнюю губу. Видел ту самую маленькую татуировку – летучую мышь, – которая выглянула из-под края блузки на лопатке, когда она наклонилась.

«Зубной техник», – подумал он с внутренним смешком. Фигурка. А руки умные. И смотрит в суть.

Он снял ступицу, выпрессовал подшипник. И тут же увидел – внутренняя обойма шла волной. Брак.

– Вот, – он показал ей, протягивая тяжёлую деталь. – Видите? Кривой. На заводе брак допустили. От этого гул.

Она взяла подшипник. Её чистые, ухоженные пальцы с коротким маникюром обхватили чёрную, замасленную сталь без брезгливости. Она повертела его, посмотрела на свет.

– Да, – согласилась она. – Деформация. Вы не виноваты.

– А деньги за такси? – спросил он, и в его тоне снова зазвучал вызов.

Она подняла на него глаза. В её взгляде уже не было ледяной презрительности. Была усталость. И что-то ещё.

– Отзову претензию, – тихо сказала она. – Но почините. Пожалуйста. Мне действительно очень нужна машина.

Это «пожалуйста», сказанное после всей её холодности, прозвучало для него громче любой благодарности. Оно обезоружило. Он кивнул.

– Ладно. Сейчас поставлю другой. Запасной есть.

Он полез на полку за новой коробкой. Она осталась стоять под поднятой машиной, держа в руках бракованный подшипник, символ всей этой вечерней неудачи. И в этот момент раздался резкий, сухой треск, и свет в боксе погас. Осталась только аварийная лампочка где-то у входа, отбрасывающая длинные, пугающие тени.

– Чёрт! – выругался Артём из темноты. – Опять автомат на щитке выбило. Старая проводка, когда компрессор включается…

Он говорил что-то ещё, но Вика почти не слышала. Она оказалась в почти полной темноте, под огромной, нависающей массой автомобиля, который висел на двух стальных лапах. Тишина, наступившая после отключения вентиляции и света, была гнетущей. И пахло теперь только маслом, железом и… его близостью. Он подошёл, его силуэт обозначился рядом.

– Не бойтесь, не упадёт, – сказал он, и его голос в темноте казался ниже, ближе.

– Я не боюсь, – автоматически ответила она, но голос выдал лёгкую дрожь. Не от страха перед машиной. От неожиданности, от этой внезапной интимности мрака.

Он достал из кармана зажигалку, чиркнул. Маленькое пламя осветило его снизу, подчеркнув скулы, шрам, блеск глаз.

– Щиток на улице. Сейчас пойду включу. Вы тут постойте.

– Одна? В темноте? – вырвалось у неё.

– А что? Привидений боитесь? – в его голосе снова прозвучала усмешка.

– Нет. Я боюсь, что вы не вернётесь и оставите меня здесь на ночь, – парировала она, стараясь вернуть себе уверенность.

Он фыркнул, погасил зажигалку.

– Вернусь. Держите. – Он нащупал в темноте её руку и сунул в неё холодный, тяжёлый фонарик-трубу. – На всякий случай.

Его пальцы коснулись её ладони на мгновение – шершавые, тёплые, липкие от масла. Прикосновение, неожиданное и грубое, обожгло её, как током. Она вскрикнула от неожиданности и выронила фонарик. Тот с глухим стуком покатился по бетону, луч забегал по стенам, выхватывая то покрышку, то бочку с отработкой.

– Чёрт! – сказал он уже раздражённо. – Дайте я…

Он нагнулся в темноте одновременно с ней, чтобы поднять фонарик. И столкнулся с ней. Лбом. Плечом. Они оба потеряли равновесие и в полумгле, в полной тишине, кроме их сбившегося дыхания, рухнули на холодный бетонный пол. Он сверху. Его тяжёлое тело прижало её, его руки инстинктивно обхватили, чтобы смягчить удар.

И в этой темноте, в этом хаосе, наступила полная, оглушительная тишина. Он лежал на ней, она чувствовала всю его массу, силу, тепло, пробивавшееся сквозь спецовку и тонкую блузку. Чувствовала запах – резкий, мужской, смесь пота, металла, бензина и чего-то кожного. Её руки упёрлись в его грудь. Она дышала часто, порывисто.