Стив Джобс: зачем гению нужно было потерять всё, чтобы победить

Они согласились. У них не было выбора. Без денег не будет Apple II. А без Apple II не будет ничего.

Марккула оказался бесценным. Он составил первый бизнес-план. Просчитал финансовые модели. Нашел производственные мощности. Привлек дополнительных инвесторов.

Но главное – он сформулировал философию Apple. Три принципа, которые определили всё остальное.

Первое: эмпатия. Глубокое понимание нужд клиента. Не то, что мы хотим продать. А то, что им нужно получить.

Второе: фокус. Делать несколько вещей, но идеально. Отбрасывать всё второстепенное.

Третье: вау-эффект. Продукт должен не просто работать – он должен вызывать эмоции. Удивление. Восхищение. Желание рассказать другим.

Эти три принципа Джобс нес через всю жизнь. Даже когда его выгонят из Apple. Даже когда он вернется. Эмпатия, фокус, вау-эффект – формула успеха.

Apple II представили в апреле 1977 года на выставке West Coast Computer Faire. Это была первая крупная презентация. Стив настоял, чтобы стенд выглядел профессионально – никаких кустарных столов и проводов. Заказал дизайн у агентства. Потратил кучу денег на оформление.

Марккула думал, что это расточительство. Но Джобс был непреклонен: “Люди судят по обложке. Мы должны выглядеть как серьезная компания, а не гаражный стартап.”

И он оказался прав. Стенд Apple выглядел как стенд IBM или Xerox – солидно, дорого, профессионально. На фоне самодельных конструкций конкурентов это было небо и земля.

Apple II имел оглушительный успех. Посетители стояли в очереди, чтобы посмотреть на компьютер, который показывал цветную графику. Который подключался к обычному телевизору. Который выглядел красиво – не как коробка с проводами, а как настоящий продукт.

Заказы посыпались сразу. Тысяча компьютеров в первый месяц. Пять тысяч через полгода. Двадцать тысяч через год.

Гаража стало мало. Сняли небольшой офис. Потом больше. Потом еще больше. Наняли первых сотрудников. Открыли производственную линию.

Apple превратилась из проекта двух друзей в настоящую компанию. С офисом, с сотрудниками, с оборотом в миллионы долларов.

Но самое важное – они доказали концепцию. Персональный компьютер – это не игрушка для гиков. Это инструмент для обычных людей. Для бизнеса. Для школ. Для дома.

До Apple компьютеры были размером с комнату и стоили как дом. После Apple они стали доступными и понятными. Революция началась в гараже. И уже ничто не могло её остановить.

Знаете, почему эта история важна? Не потому что они начали в гараже – таких историй сотни. А потому что они правильно распределили роли.

Возняк был гением инженерии. Он создавал невозможное. Но он не умел и не хотел продавать. Технологии были для него самоцелью. Красота схемы, элегантность решения – вот что его волновало.

Джобс не умел паять и писать код. Но он понимал людей. Видел, как продукт будет использоваться. Чувствовал, что зацепит, а что оставит равнодушным. И он умел убеждать – инвесторов, клиентов, сотрудников.

Марккула дополнял обоих. Он вносил структуру, планирование, бизнес-процессы. Превращал хаос стартапа в работающую машину.

Три совершенно разных человека. Но вместе они создали нечто большее, чем каждый мог сделать по отдельности. Это и есть настоящая команда – когда сильные стороны одних компенсируют слабости других.

И еще один важный момент. Джобс с самого начала понимал: продукт – это не только функциональность. Это впечатление. Эмоция. История.

Apple II был не просто компьютером. Это была мечта о будущем, где технологии служат людям. Где сложное становится простым. Где красота встречается с функциональностью.

Эту идею Стив пронесет через все продукты. Macintosh. iPod. iPhone. Каждый раз он будет думать не только “как это работает”, но и “как это чувствуется”.

Большинство компаний делают наоборот. Сначала функция, потом дизайн. Сначала технология, потом упаковка. У Apple всегда было иначе – всё создавалось одновременно, как единое целое.

Гараж родителей Джобса давно стал туристической достопримечательностью. Люди приезжают, фотографируются, мечтают повторить этот успех. Но дело не в месте. Дело в людях. В идее. В вере, что можно изменить мир.

Два парня с паяльником и амбициями создали компанию, которая определила развитие всей индустрии. Они не изобрели компьютер. Они сделали его доступным. Понятным. Желанным.

И это гораздо важнее любого технического прорыва. Потому что инновация, которой никто не пользуется – это просто интересный эксперимент. А инновация, которая меняет жизнь миллионов – это история.

ЧАСТЬ II. ВЗЛЁТ (1976-1985)

Глава 4. Молодой миллионер

Представьте, что вам двадцать пять лет. Вы просыпаетесь утром и узнаете, что стали миллионером. Не выиграли в лотерею. Не получили наследство. Заработали сами. За четыре года превратили две тысячи долларов в состояние с семью нулями.

Что вы почувствуете?

Двенадцатого декабря 1980 года Apple Computer провела первичное публичное размещение акций. IPO. Это значит, что компания впервые выставила свои акции на продажу на бирже. Любой желающий мог купить кусочек Apple.

И желающих оказалось много. Очень много.

Акции открылись по двадцать два доллара за штуку. К концу первого дня торговались уже по двадцать девять. Рыночная стоимость компании достигла почти двух миллиардов долларов. На тот момент это было самым успешным IPO со времен Ford Motor Company в 1956 году.

Стив Джобс владел пятнадцатью процентами компании. За одну ночь его состояние превысило двести миллионов долларов. В двадцать пять лет он стал одним из самых богатых людей Америки.

Возняк получил чуть меньше. Марккула – примерно столько же, сколько Джобс. Но что интересно – многие ранние сотрудники тоже стали миллионерами. Секретарша, инженеры, даже парень из отдела доставки. Все, кто получил опционы на акции, внезапно разбогатели.

Это был момент триумфа. Apple из гаражного стартапа превратилась в публичную корпорацию. Компьютеры Apple стояли в сотнях тысяч домов, школ, офисов. Выручка приближалась к миллиарду долларов в год. Штат вырос до тысячи человек.

Журнал Time собирался назвать Джобса человеком года. Двадцатипятилетний паренек, изменивший индустрию. В последний момент редакция передумала – посчитали слишком молодым и спорным. Но на обложке он всё равно появился. “Эта машина года”, – написали про компьютер, а фото Джобса разместили рядом.

Стив был на вершине. Молодой, богатый, знаменитый, влиятельный. Он встречался с президентами и кинозвездами. Его приглашали на закрытые вечеринки Голливуда. Журналисты охотились за интервью.

И вот здесь начались проблемы.

Богатство и слава в двадцать пять – это испытание. Особенно для человека, который всю жизнь что-то доказывал. Который не был уверен в собственной ценности. Который постоянно боялся, что его снова бросят.

Джобс изменился. Не сразу, постепенно. Но изменился.

Он стал жестче. Требовательнее. Нетерпеливее. Если раньше он мог быть резким, но хотя бы выслушивал аргументы – теперь просто обрывал. Если раньше критиковал работу – теперь критиковал людей. Публично. Унизительно.

В Apple появился термин – “reality distortion field”. Поле искажения реальности. Джобс мог убедить кого угодно в чем угодно. Заставить поверить, что невозможное возможно. Что дедлайн через неделю, хотя нужно три месяца. Что продукт готов, хотя он сырой.

Иногда это работало во благо. Люди действительно делали невозможное – просто потому что Стив верил, что они могут. Но чаще это создавало проблемы. Выгорание. Конфликты. Ошибки в спешке.

Сотрудники боялись встреч с Джобсом. Он мог назвать твою работу дерьмом. Прямо так и сказать: “Это дерьмо. Ты вообще думал, когда делал?” И не важно, что ты работал две недели без сна. Не важно, что старался изо всех сил.

Если Стиву не нравилось – значит, плохо. И точка. Никаких “но”, никаких “с учетом обстоятельств”. Только черное или белое. Только гениально или ужасно.

Эта бескомпромиссность рождала шедевры. Но она же выжигала людей изнутри.

Сам Джобс жил аскетично. Несмотря на сотни миллионов в банке, он снимал скромную квартиру. Почти без мебели. Лампочка, матрас на полу, несколько подушек. Всё.

Он считал, что вещи отвлекают от главного. Что избыток материального засоряет разум. Помните влияние Индии? Дзен-буддизм и простота.

Но эта простота не делала его добрее. Скорее наоборот. Джобс требовал от всех того же уровня самоотдачи, что и от себя. А это нереалистично. Не все могут и хотят жить только работой.

У него не было хобби. Не было настоящих друзей за пределами Apple. Отношения с женщинами были сложными – он не умел открываться, быть уязвимым, доверять.

Когда бывшая подруга Крисанн забеременела, Стив отказался признавать ребенка своим. Настаивал, что не может иметь детей. Хотя тесты показывали обратное. Судебные тяжбы длились годами. Это была некрасивая история. Очень некрасивая.

Позже он признает дочь Лизу. Даже назовет в её честь один из компьютеров. Но тогда, в начале восьмидесятых, он просто бежал от ответственности. От всего, что не было связано с Apple.

Компания стала его ребенком. Единственным, которого он признавал. Единственным, о котором заботился. И горе тому, кто угрожал этому ребенку.

Корпоративная культура Apple формировалась по образу и подобию Джобса. Элитарность. Избранность. Мы не такие как все. Мы делаем будущее, пока другие копаются в прошлом.

Сотрудники Apple смотрели свысока на работников IBM, Microsoft, других компаний. Те делали унылые продукты для серой массы. А Apple создавала искусство для думающих людей.

Эта гордость была и силой, и слабостью. Она вдохновляла. Но она же порождала высокомерие. Отстраненность от реальности рынка.

Джобс настаивал на перфекционизме во всём. Не только в том, что видит пользователь. Но и в том, что скрыто внутри.

Была история с материнской платой Apple II. Инженер показал Стиву финальный вариант. Технически всё идеально. Но дорожки на плате были расположены хаотично. Работало, но выглядело некрасиво.

“Переделай. Сделай красиво.”

“Но это внутри корпуса! Никто никогда это не увидит!”

“Я увижу.”

Инженер переделал. Потратил неделю на то, чтобы дорожки выглядели эстетично. Стив посмотрел, кивнул. “Теперь правильно.”

Это перфекционизм ради перфекционизма? Или понимание, что качество начинается изнутри? Что нельзя делать красивую оболочку поверх небрежной начинки?

Вернемся к этому важному моменту: философия Джобса заключалась в том, что продукт должен быть идеален во всём. Видимом и невидимом. Потому что это вопрос не маркетинга, а целостности.

Но эта философия дорого обходилась. Apple становилась всё более закрытой. Всё более требовательной к партнерам. Всё более уверенной в собственной правоте.

В 1983 году Джобс переманил из Pepsi Джона Скалли на должность CEO. Это была легендарная вербовка. Стив приехал к Скалли и задал вопрос: “Ты хочешь всю жизнь продавать сладкую воду или хочешь изменить мир?”

Скалли не устоял. Бросил Pepsi, где был на вершине карьеры. Пришел в Apple. И первые два года всё было прекрасно.

Скалли умел управлять большими организациями. Он выстраивал процессы, дисциплину, структуру. То, чего не хватало Apple. Компания росла слишком быстро. Хаос нужно было укрощать.

Джобс и Скалли дополняли друг друга. Визионер и менеджер. Творец и организатор. Вместе они были непобедимы.

Но трещина появилась быстро. Скалли начал понимать: Стив неуправляем. Он не слушает советы. Игнорирует цифры. Тратит миллионы на проекты, которые могут не окупиться.

А главное – команда разделилась. Были люди Джобса и люди Скалли. Первые боготворили Стива, но боялись его. Вторые уважали Джона, но считали его чужаком. Корпоративная политика расцвела пышным цветом.

Совет директоров тоже начал нервничать. Apple была публичной компанией. Это значит – ответственность перед акционерами. Нужны прибыли. Предсказуемость. Рост. А не гениальные идеи, которые могут выстрелить, а могут провалиться.

Джобс всё это чувствовал. Но не мог остановиться. Он был одержим новым проектом – Macintosh. Компьютером, который должен был стать революцией. Больше чем просто продукт. Манифестом. Заявлением миру.

И он отдавал Macintosh всего себя. Без остатка. Команда Macintosh стала его семьей. Его религией. Его смыслом жизни.

В офисе команды Macintosh висел пиратский флаг. “Лучше быть пиратом, чем служить во флоте”, – говорил Джобс. Они были бунтарями внутри компании. Элитой, которая делает будущее.

Но остальные подразделения Apple на них смотрели косо. Почему Macintosh получает лучших людей? Больше ресурсов? Всё внимание?

Внутренние конфликты нарастали. Успех порождал высокомерие. Высокомерие порождало конфликты. Конфликты разрушали единство.

А Джобс стоял в центре этого урагана и не видел опасности. Он был слишком уверен в себе. Слишком убежден в собственной правоте. Слишком молод, чтобы понимать политику больших корпораций.

Он был гением продукта. Но ужасным менеджером людей. Он вдохновлял и унижал одновременно. Требовал невозможного и наказывал за провалы. Боготворил талант и не ценил лояльность.

Люди уходили. Выгорали. Ломались. Но приходили новые – всем хотелось работать в Apple, быть частью истории.

Это было время упоения. Компания росла. Продукты побеждали. Деньги текли рекой. Джобс был на обложках журналов. Всё казалось идеальным.

Но внутри уже зрело то, что взорвется через несколько лет. Противоречия накапливались. Обиды копились. Союзники становились противниками.

Стив этого не видел. Или не хотел видеть. Он был сосредоточен на Macintosh. На том, чтобы создать совершенный компьютер. А всё остальное казалось второстепенным.

Молодой миллионер, изменивший мир, не понимал простую истину: создать великую компанию недостаточно. Нужно уметь её сохранить. А для этого нужны не только гениальные идеи. Нужна мудрость, терпение, умение работать с людьми.

Этих качеств у двадцатипятилетнего Джобса не было. И за это незнание он заплатит самую высокую цену. Потеряет всё.

Но пока он этого не знал. Пока он был на вершине мира. И казалось, что так будет всегда.

Глава 5. Macintosh: одержимость совершенством

Вы знаете, что такое одержимость? Не просто увлеченность. Не хобби, которым занимаешься по выходным. А когда идея въедается в мозг так глубоко, что всё остальное становится фоном. Когда просыпаешься с мыслью об этом и засыпаешь с той же мыслью. Когда теряешь счет дням, потому что живешь в своем собственном измерении времени.

Для Стива Джобса таким наваждением стал Macintosh.

Всё началось в конце 1979 года. Джобс вместе с группой инженеров Apple посетил исследовательский центр Xerox PARC в Пало-Альто. Это был обмен – Xerox получила возможность купить акции Apple до IPO по льготной цене, а Apple получила три дня доступа к секретным разработкам.

И то, что Стив увидел там, перевернуло его представление о компьютерах.

Инженеры Xerox показали Alto – экспериментальный компьютер, который управлялся не командами с клавиатуры, а графическим интерфейсом. На экране были окна, иконки, меню. Управлять всем можно было странной штукой под названием “мышь” – коробочкой на колесиках, которую двигаешь по столу.

Стив замер. Буквально окаменел на месте. Он смотрел на экран и понимал – вот оно. Вот будущее. Не командная строка, которую нужно учить. Не коды и символы. А интуитивный интерфейс, понятный любому человеку.

Инженеры Xerox продолжали демонстрацию, но Джобс уже не слушал. Он перебивал, задавал вопросы, требовал показать детали. Его коллеги видели, как он возбужден – глаза горели, руки дрожали от нетерпения.

По дороге обратно Стив молчал. Потом сказал: “Они сидят на золотой жиле и даже не понимают этого. Xerox делает копировальные аппараты. Они не знают, что делать с этой технологией. Но мы знаем.”

На следующий день он собрал команду: “Мы делаем компьютер с графическим интерфейсом. Компьютер, которым сможет пользоваться кто угодно. Ребенок. Художник. Писатель. Любой человек. Без обучения. Просто включил и работаешь.”

Так родился проект Macintosh. Изначально это была небольшая команда энтузиастов. Но Джобс забрал проект себе. Сделал приоритетным. Переманил лучших инженеров. Выделил отдельное здание.

И начался марафон одержимости.

Стив хотел создать не просто компьютер. Он хотел создать произведение искусства. Каждая деталь должна была быть идеальной. Не компромисс между возможным и желаемым. А именно идеал.

Корпус. Джобс отверг первые двадцать вариантов. Слишком угловатый. Слишком холодный. Слишком обычный. Он хотел, чтобы Macintosh выглядел дружелюбным. Почти человечным. Как будто улыбается тебе с рабочего стола.

Дизайнеры рисовали эскиз за эскизом. Стив смотрел, качал головой. Нет. Не то. Снова.

Наконец появился вариант, который его зацепил. Корпус со скругленными углами. Вертикальный, компактный. С маленьким экраном, который смотрелся как лицо. Когда включаешь – появляется улыбающаяся иконка. Привет, друг.

“Вот оно. Именно так.”

Но были проблемы. Корпус такой формы сложен в производстве. Дорог. Требует специального пластика. Инженеры объясняли – это увеличит себестоимость на сорок процентов.

“Мне плевать. Делайте так.”

Шрифты. Это была отдельная религия. Помните курс каллиграфии в Reed College? Теперь те знания пригодились.

Джобс требовал, чтобы в Macintosh были красивые шрифты. Не просто буквы на экране. А настоящая типографика. С засечками, пропорциями, изяществом печатного текста.

Инженеры не понимали: “Стив, это же компьютер. Кого волнует, как выглядят буквы? Главное, чтобы читались.”

“Нет. Люди смотрят на экран часами. Шрифты должны быть приятными глазу. Красивыми. Как в хорошей книге.”

Программист Билл Аткинсон создал алгоритмы для отрисовки шрифтов разного размера и начертания. Появились Times, Helvetica, Courier – классическая типографика на экране персонального компьютера. Впервые в истории.

Это казалось мелочью. Но именно эта “мелочь” сделала Mac любимцем дизайнеров, издателей, творческих людей. Потому что текст на экране выглядел так, как будет выглядеть на бумаге. WYSIWYG – What You See Is What You Get. Что видишь, то и получишь.

Звук загрузки. Стив прослушал двадцать вариантов. Слишком резкий. Слишком тихий. Слишком электронный. Он хотел аккорд. Приятный, гармоничный звук, который говорит: я готов, давай работать вместе.

Композитор записал десятки вариантов. Стив слушал, хмурился, качал головой. Снова. Еще раз. Выше тон. Нет, ниже. Добавь реверберацию. Нет, убери.

Команда теряла терпение. Это же просто звук загрузки! Кого это волнует?!

Но Джобс был непреклонен. Каждая деталь имеет значение. Каждая деталь создает впечатление. Компьютер – это не просто железо. Это опыт. Эмоция. Связь между человеком и машиной.

Внутренняя компоновка. Инженеры разместили компоненты функционально – так удобнее для производства и обслуживания.

Джобс заглянул внутрь корпуса: “Переделайте. Провода должны идти параллельно. Платы размещены симметрично. Всё должно выглядеть красиво.”

“Но это внутри! Пользователь никогда не увидит!”

“Мы увидим. И мы будем знать, что внутри бардак. А значит, это не идеальный продукт.”

Помните урок отца? Даже задняя стенка шкафа должна быть качественной. Этот принцип Стив применял везде. Одержимо. Фанатично. До абсурда.

Команда работала по восемьдесят-девяносто часов в неделю. Офис превратился в общежитие. Люди спали под столами. Питались пиццей и кофе. Не видели семей неделями.

Джобс был с ними. Не уходил домой. Не отдыхал. Он проверял каждую строчку кода, каждую деталь дизайна, каждое решение.

Иногда он вдохновлял. Приходил ночью, смотрел на работу инженера и говорил: “Это гениально. Ты делаешь историю.” И человек готов был работать еще сутки без сна – потому что Стив оценил.

Но чаще он критиковал. Жестко. Публично. Унизительно.

“Это дерьмо. Ты вообще способен думать своей головой?”

“Я не понимаю, зачем ты здесь, если делаешь такую фигню.”

“Мой племянник в третьем классе сделал бы лучше.”

Люди плакали после таких встреч. Всерьез. Взрослые мужчины запирались в туалете и плакали от унижения и бессилия.

Но они оставались. Почему? Потому что Стив был прав. Он видел то, чего не видели другие. Он знал, когда работа недостаточно хороша. И после его разноса, после слез и переделки, продукт действительно становился лучше.

Это был токсичный перфекционизм. Но он работал.

Билл Гейтс из Microsoft приезжал в гости. Посмотрел на Macintosh, на команду, на Джобса. Потом сказал: “Стив, ты делаешь невероятную машину. Но ты сжигаешь людей. Так нельзя.”

Джобс пожал плечами: “Великие продукты требуют жертв. Кто не готов – пусть идет делать посредственность в IBM.”

Гейтс покачал головой. Он понимал – с таким подходом долго не протянешь. Рано или поздно люди взбунтуются. Или сам Стив столкнется с теми, кто сильнее.

Но Джобс не слушал. Он был слишком уверен. Слишком увлечен. Слишком близко к цели.

Презентация Macintosh была назначена на 24 января 1984 года. Стив готовился как к спектаклю. Репетировал каждое слово, каждую паузу, каждый жест.

Команда записала знаменитый рекламный ролик “1984” – отсылка к роману Оруэлла. В ролике серая масса людей смотрит на экран, где говорит Большой Брат (намек на IBM). Вбегает девушка-спортсменка и разбивает экран молотом. Голос за кадром: “24 января Apple представит Macintosh. И вы поймете, почему 1984 год не будет таким, как в романе ‘1984’.”

Ролик показали во время Суперкубка – самого рейтингового события на американском телевидении. Сорок шесть миллионов зрителей. Стоимость минуты эфира – астрономическая. Совет директоров считал это безумной тратой денег.

Но эффект превзошел ожидания. О ролике говорили все. Его обсуждали в новостях, газетах, на радио. Apple получила миллионы долларов бесплатной рекламы. Рекламщики до сих пор изучают “1984” как образец совершенной рекламы.

А 24 января Джобс вышел на сцену. Черная водолазка, джинсы, кроссовки. Никакого костюма. Никакой формальности. Просто парень, который хочет показать крутую штуку.

Он говорил просто. Страстно. Искренне. Показывал, как Mac рисует. Как пишет текст разными шрифтами. Как говорит человеческим голосом: “Привет, я Macintosh. Здорово быть вне этой сумки.”

Зал взорвался аплодисментами. Люди встали. Кричали. Свистели. Это был триумф.

После презентации к Стиву подошел один из первых сотрудников Apple: “Ты сделал это. Создал компьютер для всех. Изменил индустрию.”

Джобс улыбнулся. Но в глазах была усталость. Он выложился полностью. Последние три года он жил только Macintosh. И теперь, когда цель достигнута, появилась пустота.

Что дальше? Куда двигаться после того, как ты создал свой шедевр в двадцать восемь лет?

Но пока он наслаждался моментом. Macintosh был в магазинах. Люди покупали. Пресса писала восторженные обзоры. Казалось, победа полная и окончательная.

Только реальность оказалась другой.

Macintosh продавался хорошо первые месяцы. Но потом продажи начали падать. Причин было несколько.

Первая – цена. Две с половиной тысячи долларов. Это были огромные деньги. IBM PC стоил дешевле, а делал почти то же самое.

Вторая – память. Джобс настоял на том, чтобы в Mac было всего 128 килобайт оперативной памяти. Инженеры просили больше – минимум 512. Но Стив отказал: дорого, да и не нужно пользователям столько.

Он ошибся. 128 килобайт было катастрофически мало. Компьютер тормозил. Программы работали медленно. Разработчики не могли создавать нормальное софт – не хватало ресурсов.

Третья – закрытость. Mac не был расширяемым. Нельзя добавить память. Нельзя поставить дополнительные платы. Всё запаяно, всё закрыто. Покупай как есть или не покупай вообще.

IBM PC был полной противоположностью. Открытая архитектура. Можешь апгрейдить. Можешь собрать сам из компонентов. Бизнесу это нравилось – гибкость и контроль.

Четвертая – софт. Для Mac было мало программ. Разработчики не спешили писать под новую платформу – неясно, выстрелит или нет.

А для IBM PC программ было море. Потому что IBM разрешил всем желающим делать совместимые компьютеры. Рынок взорвался. Клоны IBM PC продавались миллионами. Разработчики писали софт для огромной аудитории.

Apple же держала всё под контролем. Только мы делаем Mac. Только наше железо. Только наши условия.

Стратегия закрытой экосистемы имела плюсы – контроль качества, единый опыт. Но в краткосрочной перспективе она проигрывала открытости IBM.

К концу 1984 года стало ясно – Macintosh не стал массовым хитом. Хороший продукт? Да. Революционный? Безусловно. Коммерческий успех? Не совсем.

Продажи падали. Склады забивались нераспроданными компьютерами. Финансовые прогнозы не оправдывались. Инвесторы нервничали.