Женщина с неба

Ник Форнит

Женщина с неба

Сергей вполуха внимал причитаниям шефа на грани прочности своей психологической брони.

В голове крепло шальное: «Что, если резко стиснуть этот небритый кадык?»

Шеф чутко уловил угрозу и превентивно подобрел:

– Не слишком я утомляю тебя?.. – он увеличил дистанцию, сдвигаясь в кресле к монитору и продолжил уже спиной, – Чтобы не повторять одно и тоже, давай так, ты зайди, когда у меня не будет повода упрекать тебя. Я хочу тебя уважать как классного разработчика.

Вернувшись к компу, Сергей увидел сообщение о двух ошибках в результате компиляции. Эта мелочь в контексте только что перенесенных сентенций нешуточно опечалила его. Возникло сильнейшее предчувствие, что жизнь не должна быть такой. Вместо траты времени на разработку давно уже не непопулярной игрушки, которую предали даже фанаты, наверняка можно было бы делать что-то в самом деле полезное.

Сергей никому не жаловался, не ныл о невезении и про закон космической подлости. В разговорах старался быть конструктивным, а не паниковать. У этого был необычный – возможно, на гране психиатрического – повод – его давнишняя манера жить так, будто за тобой незримо наблюдают.

Он регулярно ходил в горы, предпочитая трудности на грани своих возможностей, что не допускало расслабления. Но слишком многое вокруг настойчиво убеждало в никчемности бытия и необходимости смирения существующему раскладу жизни.

К концу работы, как всегда, томительно потянулось время. Но все обязательно кончается.

Сергей отшагал пару остановок, не желая делить жаркий летний воздух с потными пассажирами.

Вспомнилось, как в детстве он любил лето. Не потому, что были каникулы. Просто летом все росло и радовалось, было много разных фруктов, по вечерам с друзьями они ползали с фонариками среди высокой травы и гонялись за жуками и бабочками. За пойманных насекомых в сельхозинституте расплачивались конфетами. А сейчас лето его уже не радовало.

Сергей свернул к подъездам мимо магазина.

Иногда, стоя в продуктовой очереди с тележкой, он явственно ощущал, что его проклинают. Обернувшись, видел старушку, жующую сморщенными губами и стиснувшую в костлявых лапках единственный пакетик молока. Он всегда пропускал ее перед собой. Проклятие это не снимало, просто самому становилось легче.

Около дома повстрачалась молодая соседка с подружками, все круто прикинутые. Они шли во всю ширину дорожки и не собирались расступаться. Сергей остановился, чтобы стихия сама обогнула его.

– Привет, – снисходительно процедила соседка, чуть скривив в усмешке губки. Пахнуло смесью духов и пива, кто-то, проходя, чуть пихнул его бедром, и позади раздалось нервное ржание. И было в этом такое, что Сергей видел – им, в общем-то, хреново несмотря на то, что их папики отстегивали сколько надо. Что они мечтают, чтобы жизнь изменилась, чтобы появилось нечто, хотя бы чуть интереснее обычного блогера, и чтобы оно увело в новый мир.

Стало немного обидно, что сам он, в принципе, был неплохим парнем, но доказать это любой из этих девчонок практически не может.

Вот если бы за ним незримо наблюдала какая-то прекрасная, всепонимающая женщина с неба, она бы видела, что он не такой как все. Эта мысль, когда-то давно возникнув, поселилась в его голове как бесплодная, но притягательная фантазия. Ему нравилось мечтать, что где-то в самом деле есть заинтересовавшееся им ангельски прекрасное существо. Сергей так и жил, невольно стараясь не опозориться перед этим, несомненно, всепрощающим, но настолько недостижимо светлым созданием, что не хотелось провиниться даже в мелочах. В горах он совершал то, на что не решались другие, но в остальной жизни как ни старался, не мог вырваться из железобетонной системы, созданной явно под кого-то другого.

Множество попыток что-то предпринять, сотворить нетленное или даже просто удивить чем-то новым и разумным пропадали впустую, укрепляя убеждение, что от упорства и способностей мало что зависит, а все больше определяет какой-то непонятный расклад удачи места и времени. Он видел как легко дается успех совершенно ничтожным выскочкам и не понимал, как это происходит. Оставалось только острое чувство несправедливости и его почти религиозная, светлая мечта о женщине с неба.

С тех пор как он развелся с женой после трех лет пустого сосуществования, оставил ей квартиру и переехал к матери, ему в жизни больше не везло. Но, казалось, что не везло не только ему, но и всем окружающим. У всех было что-то не так. Даже его шеф, типичный обормот, еле сводил баланс с затратами и вечно был кому-то должен.

Где-то существовал другой, благополучный мир, который издалека с брезгливой иронией посматривал на это. Мир без проблем и забот. Там блогеры моментально приобретали популярность, невзирая на ум, опыт и возраст. Там легко давались любые стартапы, играючи добиваясь высочайшей популярности и журналюги ловили каждое слово элиты. А здесь – даже фанаты подло предали изощренно сотворенную в муках решений игру.

В мире, где отбывал свое бытие Сергей, следовало быть очень осмотрительным: по вечерам женщины боялись выходить из дому. Они настойчиво утверждали, что в полной темноте из непроходимых зарослей сирени им является голый мужчина, шурша газеткой у бедер. Мужья как-то устроили облаву, уговорив хорошенькую Татьяну Анатольевну побыть приманкой, но дикий человек оказался хитрее.

Сергею повезло, что рядом с городом были высокие, по-настоящему красивые горы, куда можно было уйти и забыть о городе, что часто и делал Сергей с такими же экстремалами.

Из уличной жары он нырнул в пахнущий плесенью подъезд, ослеп в полумраке и уткнулся в податливое колышущееся тело.

– Господи, Сер-р-рж! – вместе с сиплым голосом невыносимо запахло луком.

– Ох! Извините, Тамара Николаевна…

– Да ладно. Вечно тут меня бодают…

Все знали, что одним из любимых дел этой давно пребывающей в одиночестве дамы был ненавязчивый визуальный учет корреспонденции соседей. Просто чтобы хоть как-то чувствовать, кто чем живет.

Выкинув из головы, Сергей споткнулся о ступеньку, вовремя скоординировался и зашагал на второй этаж.

Сунув ключ в расшатанный замок, Сергей начал подбирать нужный наклон, думая, что надо бы сменить, наконец-то это барахло, но сначала придется найти новый точно такого же типа, чтобы подошел к уже сделанным в двери дыркам.

И тут на его плечо легла тяжелая, влажная ладонь и в шею пахнуло горячим смрадом. Мелькнула мысль о диком человеке, который сейчас начнет просить на флакон обезболивающего. Как всегда, в подобных случаях Сергей не мог сразу сообразить, как лучше поступить. Вот потом, при мысленном разборе ситуации он находил верное и эффективное решение.

Он передернул плечом, сбрасывая лапу, независимо повернулся, хмуро поднимая глаза и оцепенел. Сначала показалось, что на него скалится безгубыми костями раздавленное грузовиком лицо, но оно было огромно в ореоле слипшейся оранжевой шерсти, клыки торчали вниз до жуткого бородавчатого подбородка, и оно сверлило его злобным фасеточным взглядом. От него исходила подавляющая аура несомненного правдоподобия, и мир потеснился, принимая в себя такую невозможную реальность. Но холодеющее сознание не успевало, и когда, прямо из ничем не прикрытого полупрозрачного туловища с голубовато-желтыми внутренностями, протянулись несколько лоснящихся гибких макаронин, дрожащих как у алкоголика, Сергей смог только подумать, а что будет, если сейчас выйдет мама. Потом что-то укололо его в бок, и он одеревенел, привалившись спиной к двери. Длинный раздвоенный язык красной молнией щелкнул по лицу, до краев наполнив мерзким чувством, все нелепо задергалось вокруг, меняя очертания. Его мощно повлекло куда-то, от чего сжались внутренности и перехватило горло. Вокруг бормотали и шуршали голоса, стало нестерпимо томительно и душно так, что в пору было смириться со смертью. Всколыхнулось последнее, отчаянное озарение мысли, и он умер.

Он очнулся и напрягся, вспоминая, кто он. И вдруг вспомнил все, еще не успев открыть глаза. Но это было давно. Наконец он решился открыть глаза и вместо белой постели в больничной палате увидел беспорядочно мелькающие цветные пятна и полосы. Мучительно долго все увиденное собиралось в образы, и этот процесс походил на безумие. Вдруг стало ясно, что это – мерцающая рябь воды прямо у лица.

Он лежал на боку, на каком-то упругом темно-зеленом матрасе. Чуть пошевелившись, сообразил, что этот матрас плавает в воде. Он плюнул и некоторое время смотрел, как расходится пятно.

Сергей осторожно, чтобы не свалиться в воду, привстал. Матрас оказался огромным листом кувшинки, местами запачканным птичьим пометом. Совсем рядом над водой распустил лепестки белый цветок, величиной с большой кочан капусты. Сергей скосил взгляд и убедился, что он не лягушка. Лист видимо распирали какие-то газы, и он легко выдерживал вес тела.

В голове была ясная пустота. Мысли как бы испуганно попрятались, не находя достаточной опоры в реальности.

Он находился почти в самом центре тихого, сказочно прекрасного озера, на поверхности которого плавали такие же листья. Берег издали резко очерчивался полосой золотистого песка, за которым протянулся ровный ковер зелени до стены густого леса, чуть призрачного в солнечной дымке.

С левого края леса в небо упиралась грандиозная цепь снежных гор.

Где он?

Подняв глаза к голубому небу с веселыми барашками облаков, уже готовый к любым чудесам, все же обомлел, увидев летящего дракона. На таком расстоянии отчетливо различались три головы на длинных шеях, великолепные перепончатые крылья и позорно короткий поросячий хвост. Его психика пошла на критический излом, но удивительная четкость восприятия и ясность в голове не давали никакого повода сомневаться в увиденном… В качестве окончательной проверки реальности Сергей с размаху врезал себе по лбу ладонью. Нет, так сниться не может.

Этот его жест вызвал чей-то хрустальный смех позади. Такого чистого и приятного смеха Сергей никогда в жизни не слышал. Он осторожно повернулся в другую сторону.

Девушка показалась довольно странной. Она стояла на четвереньках на соседнем матрасе и смеялась так, как будто ей было больно. Одетая в белое полупрозрачное платье сказочной принцессы, с невесомыми, как струи дыма, локонами волос, она удивляла необычными чертами бледного лица. Несмотря на смех, это лицо казалось маловыразительным, может быть, из-за маленького носа и рта, и только огромные глаза казались живыми, и они приковывали все внимание. Какая-то совершенно незнакомая раса. Возможно, ее занесло сюда так же, как и его.

Ее длинные ноги были босыми. Принцесса на четвереньках не вызывала рыцарских чувств.

– Привет! – кивнул он. Она перестала смеяться и просто улыбалась. Вот он, языковый барьер. Неужели ей пофиг, что она оказалась на середине озера?

– Чего уставилась? – добродушно спросил Сергей, – Сидим тут на листочках как дураки…

– Это чтобы ты сразу не убежал, – неожиданно опрокинула языковый барьер принцесса непривычным, непередаваемо певучим голосом и, смело встав во весь рост, изящно покрутила пальчиком вокруг листа, на котором сидел Сергей. Тот порозовел от неловкости за свою грубость. Склонность краснеть всегда портила ему жизнь.

Другая раса и отличное знание его языка. Сергей вдруг осознал свою зависимость именно от этого существа. Ну, понятно, значит – инопланетяне. А он тут для какого-то эксперимента.

– Что все это значит? – спросил он наконец.

– Ты у меня в гостях и очень мне нужен… Здорово, что не теряешь голову.

Это точно не было телепатией. Она отлично знала язык и, выходит, знала и соответствующую культуру. Вот же, повезло – это произошло с ним. Или не повезло?

– Это какой-то эксперимент?

– Можно и так сказать… – она не договорила потому, что лист под Сергеем сильно качнулся, он взмахнул руками и чуть не свалился в воду.

– Что это!? – вскрикнул он, разглядев большое хвостатое тело, промелькнувшее в воде, – Тут акулы водятся?

Девушка снова весело и не обидно рассмеялась.

– Акулы не водятся, но много русалок. Есть еще водяной, но такой несносный болван!

Лексикон у нее достаточно свободный. После очередного рывка листа из-под ног, раздался слабый хлопок, и у края весело запузырился выходящий воздух. Лист стал убедительно проседать.

– Что ты теперь будешь делать?! – с живым интересом увлеченного исследователя воскликнула девушка, и Сергей остро ощутил несправедливость ситуации. Очень похоже, что абсурд жизни приготовил ему место для еще более унизительных казусов. Он затравленно огляделся. Вода намочила штаны, и тут, некстати, подступил давнишний, еще земной, голод, потому как ужин остался несъеденным. А голодный он был склонен к поспешным решениям.

– Умная крыса будет искать выход из лабиринта! – довольно зло крикнул он, рванул рубашку, быстро избавился от ботинок и брюк и, тоскливо прицелившись, перевалил через край листа. Прохладная вода ласково приняла его тело, и он неторопливо поплыл к ближайшему берегу мимо листа с серьезно озадаченной исследовательницей.

– Куда же ты? – в ее голосе послышалось отчаяние.

– Крыса вырвалась на свободу! – выкрикнул он между размашистыми гребками.

– Пожалуйста, не надо! – ее голос трагически обломился.

Черт… Может она не умеет плавать? Сергей выдохнул в воду ругательство и повернул назад. Он схватился за край ее листа. По внешнему виду девушки ему трудно было определить, насколько искренни были ее переживания, но в глазах стояли слезы, и он смутился.

– Что с тобой?

– Прости… – она смахнула рукой слезы, – но стало так обидно, когда ты покинул меня. Я столько готовилась! Ты не понимаешь…

– Да, я ничего не понимаю. И я хочу есть. А когда я голоден, я плохо соображаю.

– О, я накормлю тебя, забирайся ко мне!

Сергей как ледокол подмял под себя лист, но вползти на него никак не удавалось. Лист неожиданно вывернулся, встал вертикально и мягко хлопнул его по голове. Вынырнув, он обалдело уставился на девушку. Та стояла в забрызганном и обвисшем платье прямо на поверхности воды. Сергей рывком вспрыгнул на лист и, поправив сползшие от рывка из воды трусы, уселся на скрещенные ноги, обретая состояние полного самоконтроля. Первое, что он осознал на посвежевшую от купания голову – что застрял здесь надолго, но это ему нравится. Однако, он был готов не поддаваться никакой жалости. Девушка шагнула к нему и грациозно опустилась на колени, оказавшись вровень с ним. Они выжидающе посмотрели друг другу в глаза, и Сергей отвел взгляд от неожиданной глубины.

– Ты такой неуклюжий…

– Я есть хочу…

– Вот… – она сложила тонкие ладони и поднесла к нему. Они были полны густой алой жидкости. Сергей наклонился и понюхал. Аппетитно пахло притягательной свежестью. Видимо он уколол ее своей отросшей за день щетиной – она слегка вздрогнула. Несколько капель пролилось на мокрое платье, растекаясь широкими пятнами. Он осторожно взял ее руки в свои, изумляясь гибкости длинных пальцев, и, пригубив, жадно выпил все несколькими глотками. Пикантный, солоноватый напиток вливался в жилы горячей бодрящей струей.

– Чьей кровью ты меня напоила?

– Своей, – она улыбалась одними глазами.

– Вот уж не поймешь, когда ты шутишь!

– Поверь, я желаю тебе только добра, – в ее взгляде Сергею показалась чуть фанатичная искренность. Он растерялся.

– Если бы ты согласился погостить у меня немного…Это так важно.

– Но ты мне еще ничего не рассказала… Как тебя зовут?

– О… назови меня сам, как тебе нравится, Сережа! – предложила она.

Рядом громко булькнуло, всплеснулось как от вынырнувшего бочонка, и раздался скрипучий голос.

– Тоже мне, Сер-р-режа! – передразнил он, – Разве ж настоящего мужика так зовут?

Сергей повернулся и увидел одутловатого старикана в огромных трусах в горошек, бревном покачивающегося на спине. Круглый живот целиком торчал над водой, а выцветшая зеленая борода далеко расплылась вокруг губастой и щекастой морды, моргающей маленькими глазками из-под косматых бровей.

– Не будь дураком, назови ее Авдотьей! – посоветовал старикан.

– Это и есть тот болван – водяной, – с улыбкой вздохнула девушка, – Если будет слишком надоедать, надавай ему по шее!

– Не слушай бабу, своим умом жить надо! – в сердцах прикрикнул водяной.

Вокруг поверхность воды закипела от множества всплывающих хвостатых тел. Стало шумно.

– Опять сбежал!

– Ее учуял, извращенец!

– Эй, а ну давай на дно!

Они все были на одно лицо или так казалось с непривычки Сергею, все как на подбор кукольные симпатяшки с длинными белесыми волосами. Чем-то они его манили как сирены и подумалось, что было бы здорово и весело с ними тут поплавать.

Суетливые русалки, сверкая чешуей, бесцеремонно подхватили вяло отбивающегося старикана и потащили в глубину. Лист сильно закачался. Чтобы удержаться Сергей низко наклонился, ухватившись руками за скользкие края так, что его локоть оказался на бедре девушки. Прямо перед его лицом вынырнула русалка, призывно подмигнула обоими глазами, извернулась и, смачно влепив ему кончиком хвоста в лоб, ушла в глубину.

– Ой! – жалобно вскрикнула снова облитая девушка.

Сергей запоздало выпрямился.

– Как оживленно здесь! – буркнул он, потирая лоб, – Давай высаживаться на берег. Ты, естественно, пойдешь по волнам, а я как-нибудь своим ходом.

– Да, будем выбираться отсюда, Сережа! – девушка встала, брезгливо поправила замоченное, в красных пятнах и ставшее почти совсем прозрачным платье и взяла его за руку. Лист моментально ушел из-под ног с резким ощущением падения в бездну. Как он сидел на скрещенных ногах, так и оказался в воздухе, невесомый, а девушка явно забавлялась, поворачивая его из стороны в сторону, как воздушный шарик. «А как же инерционная масса?» – возникла протестующая мысль. Он вытянул ноги, чтобы выглядеть приличнее.

– Тешишься своим могуществом? – он смог, наконец, произнести хоть что-то.

– Даю привыкнуть. Хорошо, теперь сам! – девушка осторожно поставила его на воду.

Устоять оказалось почти невозможно. Малейшее усилие сбивало с ног невесомое тело на ужасно скользкой воде. Давящаяся смехом девушка все же помогла ему прочувствовать новые законы равновесия и сделать первые шаги. Но от всего этого начало выворачивать желудок.

– Сережа, ты чего стал такой бледный?

– Сейчас меня стошнит, – признался он, едва шевеля губами.

Она наклонилась к его шее и слегка прикусила. Как ни странно, это сразу помогло.

– Спасибо, доктор! – выдохнул он и мелкими шажками засеменил к берегу.

– Держись за меня!

Но просто держаться за руку оказалось недостаточно. Иногда он соскальзывал и проворачивался на ее руке как пропеллер. Тогда девушка подхватила его и быстро понесла в горизонтальном положении.

– Почему бы нам просто не взлететь? – изнывал Сергей, подрыгивая ногами, – Ты же наверняка летать умеешь? А? Умеешь ведь?

– Не брыкайся, мне неудобно! Уже выходим.

Наконец он был поставлен на песок и с удовольствием вдавил его обретенной тяжестью.

– И долго ты тренировалась, пока не научилась так здорово ходить по воде?

– Я всегда любила водные танцы. Это как у вас кататься на льду.

– Покажешь?

– Обещаю!

– Хорошо, особенно если ты прояснишь мне про все это. Какой чудесный пляж и солнце! Его настроение стремительно улучшалось, и он уже точно не хотел, чтобы этот рай вдруг закрылся для него. Он прыгнул на золотящиеся россыпи неземного песка и, перевернувшись на спину, в упоении раскинул руки, прикрыв глаза от яркого солнца.

– Я согласен, – тихо проговорил он, – мне здесь нравится.

– Прекрасно. Тогда, может быть, сразу и начнем?

– Что начнем?

Она чуть шире раскрыла глаза, подыскивая слова и явно волнуясь.

– Делать жизнь, – она неуверенно развела руки.

– Что!?.. В смысле?» Он удивленно привстал на локтях.

– Я, конечно, предпочла бы, чтобы ты ничего не знал, тогда бы все получилось более правильно, – она принялась стягивать нелепое мокрое платье с кровавыми пятнами.

– Вот так сразу!? – ошеломленно замотал головой Сергей, не в силах отвести взгляд.

Если ее лицо не особенно привлекало внимание, то фигурка у нее была просто фантастической.

Она озадачено посмотрела на него, с неожиданной сноровкой выжимая воду из платья на песок.

– А… базовая реакция! – она покачала головой, – Ты неправильно понял, я все поясню. Пойдем, тут недалеко есть подходящее место, мое логово.

Она забросила платье на плечо и, не оглядываясь, направилась к лесу. Обалдеть.

«Выкинь из головы, казел!» – строго приказал себе Сергей.

Привычным усилием воли он переключил эмоциональный настрой, резко поднялся и стряхнул прилипший песок. Как только он ступил на траву, босые ступни начали накалываться на что-то. Он сразу не смог вспомнить, когда в последний раз ходил босиком по траве. Девушка шла свободно и не оборачивалась.

– Постой! – крикнул он вслед, – Я, кажется, придумал для тебя имя!

Она остановилась, поджидая, пока он, выгибаясь и шипя от уколов, не приблизился. Они пошли рядом.

– Как ты здесь так спокойно ходишь босиком?

– Привыкла.

– Можно я буду звать тебя Аделией де Педро дона Лолита…

– Оо…, кажется, ты попробовал пошутить! Может быть, сможешь выговорить мое настоящее, – она пропела слово, не оставившее в голове ничего, кроме переливчатого звона. С четвертой попытки он уловил звукосочетание и вскоре они сошлись на компромиссном – «Бьянзли».

Как-то незаметно они оказались у опушки леса, состоящего из невысоких, но мощных деревьев с бочкообразными стволами, покрытыми крупной чешуей, как гигантские ананасы. Их прямые пальмообразные ветви густо переплетались наверху, из них выглядывали разноцветные плоды и с веток на ветки прыгали какие-то мелкие мохнатые твари. Громко орали птицы, иногда заглушаемые короткими звериными вскриками.

Сергей подобрал довольно увесистый плод, резко пахнувший приторным ароматом. Чисто автоматически он метнул его в гущу вылупивших огромные глазища из-за листвы обезьянок. Это вызвало бешенный взрыв эйфорического визга. Ветви всколыхнулись и оттуда посыпался ответный шквал. Сергей отбежал на недосягаемое расстояние и только тогда фруктопад прекратился.

– Что ты наделал!.. – глаза Бьянзли распахнулись не меньше, чем у зверушек, – теперь мы их законная цель!

– Сорри, – Сергей раскаянно поник, – я все испортил?..

– Ну, не знаю, посмотрим. Хорошо что они тут в изобилии ленивые.

Бъянзли приподняла руку, что-то блеснуло с ее пальцев, и впереди воздух загустел переливающимся маревом.

– Заходим! – она шагнула вперед и исчезла.

Сергей чуть помедлил, но не стал протягивать руку для пробы, а коротко выдохнул и нырнул в неизвестность.

С легким булькающим звуком лес пропал. В нежно-розовых сумерках, как в огромной куполообразной палатке, неизвестно на чем с кошачьей непринужденностью расположилась Бьянзли, уже в тонкой матово лоснящейся черной коже, плотно обтягивающей ее. Когда успела?..

– Привет! – она улыбнулась, – Это мой дом!

Сергей осторожно озирался привыкая. По всей розовой глубине мерцали чуть заметные искорки и блики, никак не собирающиеся во что-то для него осмысленное, а вместо шума леса в бархатистой тишине едва слышались, казалось бы, хаотические звуки, самые разные и неожиданные. Все это явно как-то воздействовало на настроение, настраивая на домашний уют.

– Нравится?

– Непривычно…

– Садись!

Сергей обернулся примериваясь.

– Просто падай куда хочешь, не бойся!

После секундного колебания Сергей преодолел естественный протест и канул спиной назад. Он был принят мягкими объятиями возникшего сидения.

– Мой дом вне хронотопа этой планеты, и сколько бы мы ни разговаривали, на планете не пройдет и мгновения.

Это сообщение само по себе выбивало из равновесия. Чтобы как-то оставаться самим собой он спросил:

– Ничего, что я тут в мокрых трусах?

– Ах, да, сама-то я переоделась, – она на секунду замялась, – но, знаешь, одежду тебе лучше выберем в зависимости от результатов нашего разговора.