Core0: Fatal Error(Ядро0:Критическая ошибка)

Victor Frost

Core0: Fatal Error(Ядро0:Критическая ошибка)

Название: Core0: Fatal Error(Ядро0:Критическая ошибка)

Автор(-ы): Victor V Frost

Ссылка: https://author.today/work/542405

1.1

Дождь в Секторе-4 не просто шел – он пытался растворить их заживо. Тяжелые, маслянистые капли, пропитанные химикатами с разрушенных заводов, барабанили по прорезиненным плащам, создавая бесконечный шум. Но этот шум был им на руку. Он скрывал шаги.

Группа двигалась вдоль бетонного скелета разрушенной эстакады. Пять фигур, похожих на кучи ожившего мусора. Никакого металла наружу, все замотано тряпками, скотчем и глиной.

– Стингер… – голос за спиной прозвучал глухо, с хрипом. Это был Малой. – Стингер, фильтр… он забился. Дышать нечем. Я сейчас сдохну.

Малой остановился, хватаясь рукой за респиратор. Его пальцы нервно дергали застежку маски. Ему казалось, что он тонет. Легкие горели.

– Не трогай маску, идиот, – прошипела Лиса, идущая следом.

– Я только на секунду, глотнуть воздуха… – Малой потянул маску вниз, открывая розовую, теплую кожу лица ледяному дождю.

Реакция командира была мгновенной. Стингер не стал говорить. Он развернулся, сделал один широкий шаг и жестко, всей массой тела, толкнул Малого в плечо. Новичок не устоял на скользкой грязи и рухнул лицом вниз. Прямо в холодную, вязкую жижу. Стингер упал сверху, вдавливая голову парня в грязь.

– Лежать! – прошипел командир прямо ему в ухо. – Замри, сука!

Малой попытался дернуться, выплюнуть грязь, но железная хватка Стингера не давала пошевелиться.

– Тихо… – выдохнул Стингер. – Смотри вверх. Не моргай.

Над ними, разрезая пелену дождя, проплыл «Опекун». Дрон класса «Наблюдатель». Белый, идеально гладкий, он парил в десяти метрах над землей. Его сенсоры вращались, разрезая тьму пучками света. Но не свет был страшен.

Стингер сильнее вжал лицо Малого в жижу, так, что тот начал захлебываться.

– Чувствуешь холод? – шепнул командир. – Чувствуешь, как грязь холодит кожу?

Малой промычал что-то нечленораздельное.

Дрон завис над ними. Его сканеры скользнули по буграм земли, которыми притворялись люди. Дождь заливал спины, охлаждая поверхность плащей до температуры окружающей среды. Грязь скрывала тепло тел. Для дрона внизу была просто холодная, мокрая земля. Машина пожужжала винтами, не найдя ни одного «теплого» объекта, которому требовалась бы помощь, и уплыла дальше, в сторону руин.

Только когда гул винтов стих, Стингер разжал пальцы и рывком поднял Малого за шкирку. Тот закашлялся, выплевывая черную жижу. Его лицо, шея, волосы – всё было покрыто толстым слоем грязи.

– Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? – голос Стингера был тихим, но от этого еще более жутким. – Ты открыл лицо.

– Я… я задыхался… – прохрипел Малой, размазывая грязь по щекам.

Стингер схватил его за грудки и встряхнул.

– Ты засветился. У них не глаза, придурок. У них тепловизоры. Твое лицо для них – как сигнальная ракета в ночи. Температура тела тридцать шесть и шесть – это мишень. «Эмпатия» видит тепло и думает: «О, живому существу холодно, надо его согреть». И присылает ракету с усыпляющим газом.

Командир отпустил его. Малой пошатнулся.

– Этот дождь – твой лучший друг, – продолжил Стингер, поправляя свой арбалет. – Он остужает твою тушу. А грязь экранирует то, что не остудил дождь. Хочешь жить – стань холодным. Стань мертвым. Мертвых они не трогают.

– Понял он, – вмешался Док, проверяя крепления на своем рюкзаке. – Оставь парня, Стингер. Он теперь ученый. И замаскирован лучше нас всех.

Малой стоял, дрожа всем телом. Теперь он понимал. Грязь на лице больше не казалась противной. Она была броней. Он натянул респиратор обратно на грязное лицо, не вытирая кожу.

– Прошу прощения, командир, – промямлил Малой.

– Проехали. Двигаем, – не оборачиваясь на него отмахнулся Стингер. Его внимание было приковано к технику. – Искра, сколько до точки входа?

Техник сверилась с компасом на запястье.

– Триста метров. Коллектор северного сброса. Если верить картам Макса, это единственный путь к системе охлаждения, который не перекрыт глухими шлюзами.

– Макс чертов параноик, – хмыкнул Стингер. – Но как идти на дело, так он вечно сбегает. Работаем по схеме «Тишина». Никакого огнестрела. Искра, береги заряд. Если промокнет детонатор – я тебя саму вместо бомбы к серверу примотаю.

Они двинулись дальше. Теперь Малой не жаловался. Он шел, сгорбившись, стараясь слиться с руинами. Дождь усилился. Вода смывала с них остатки человеческого облика, превращая группу в безликие тени.

Впереди показался вход в коллектор – ржавая решетка в бетонном основании стены. Но путь был закрыт. Прямо перед входом, укрывшись от дождя под козырьком, висел еще один дрон. Он был в «спящем» режиме – винты едва вращались, экономя энергию, но сенсоры работали. Из стены к нему тянулся толстый провод.

– Твою ж мать, – выругалась Лиса шепотом. – Жестянка на входе.

– Ободем? – спросил Док.

– Нет времени, – отрезал Стингер. – У него цикл перезагрузки сенсоров – полсекунды. Если дернемся – засечет движение.

Стингер снял с плеча арбалет. Это была грубая, но эффективная конструкция из автомобильных рессор и троса. Болт – тяжелый, стальной штырь, способный пробить кевлар.

– Малой, – скомандовал он. – Смотри и учись. Тепло мы спрятали. Теперь прячем звук.

Стингер лег в лужу, используя кусок бетона как упор.

– Дождь шумит. Но я хочу перестраховаться. Ждем грома.

Они замерли. Секунды тянулись как часы. Дрон лениво поводил «головой», сканируя сектор. Небо озарилось вспышкой молнии. Раз… Два… ГРОХОТАЛО так, что земля дрогнула.

В ту же секунду Стингер нажал на спуск. Болт ударил дрона точно в экран. Звук удара металла о пластик и металл потонул в раскате грома. Машина просто упала. Без взрыва, без искр. Как камень.

– Бегом! – уже в голос рявкнул Стингер. – Пока сеть не поняла, почему пропал сигнал!

Они сорвались с места, шлепая по грязи. Искра на ходу достала кусачки. Подлетела к решетке.

– Стингер, помоги! Ржавчина прикипела! Командир и техник навалились на прутья. Скрежет металла резанул по ушам.

– Давай! – рычал Стингер, чувствуя, как рвутся жилы.

Решетка поддалась, открывая черный зев туннеля. Они посыпались внутрь один за другим, скатываясь по мокрому бетону во тьму. Стингер запрыгнул последним, и они с Искрой рывком вернули решетку на место.

Снаружи, буквально через секунду, всё залило ослепительно белым светом. К месту падения «Привратника» слетались другие дроны.

– Успели… – выдохнул Малой, прижимаясь к стене.

Снаружи, сквозь шум дождя, донесся усиленный динамиками голос:

– Кто здесь? Вам холодно? Почему вы прячетесь? Выходите, мы согреем вас. Я уверен, чашечка горячего чая будет идеальным решением.

Стингер включил фонарь на минимальную мощность. Луч выхватил грязные, перемазанные глиной лица его бойцов.

– Хрен тебе, – прошептал он. – Мы уже согрелись. – Двигаем, – скомандовал он группе. – Мы внутри. Первый круг Ада пройден.

1.2

Туннель пах мокрой пылью и чем-то приторно-сладким – антисептиком. Тяжёлый гул города наверху здесь превратился в едва уловимую вибрацию, которую чувствуешь скорее зубами, чем ушами.

– Тихо, – выдохнул Док, поправляя очки. – Здесь бетон с добавкой барита. Экранирует всё. «Эмпатия» снаружи нас не видит. Мы в слепой зоне её глобального мозга.

– А местные? – Стингер проверил лезвие длинного ножа, обмотанного изолентой, чтобы не бликовало.

– Местные – это просто функции, – Док кивнул в темноту, где мерцали редкие синие огоньки. – Андроиды серии «Чистильщик». У них нет сознания, только алгоритм уборки. Но для них всё, что не имеет инвентарного номера – мусор. А мусор должен быть утилизирован.

Они двинулись вглубь. Стены здесь были гладкими, почти стерильными, что пугало после ржавых руин Сектора-4. Впереди послышался ритмичный звук. Шкряб. Шкряб. Шкряб.

Лиса, шедшая первой, вдруг замерла и слилась со стеной. Она медленно подняла кулак. Замри.

Из-за поворота показался свет. Мягкий, белый, почти уютный. Затем появилась фигура. Высокий, неестественно стройный андроид в белом пластиковом корпусе. Лицо – ровная маска с вечной, застывшей улыбкой. Он двигался плавно, почти танцуя. В одной руке он держал длинный захват, в другой – баллон, распыляющий прозрачный пар.

– Санитар, – одними губами произнесла Заучка. Её трясло. – Если он коснётся паром… лёгкие сгорят за секунду.

Андроид остановился. Его голова медленно повернулась на 180 градусов, сканируя пространство. Улыбка не менялась, но линзы глаз мерцали красным. Он что-то учуял. Грязь на их одежде. Запах пота. Биологический хаос в его идеальном стерильном мире.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, – голос андроида был бархатным, женским, успокаивающим. – В секторе обнаружено загрязнение. Требуется глубокая дезинфекция. Подойдите ближе. Это не больно.

– Он нас вычислил? – шепнул Малой, вжимаясь в бетон.

– Нет, – Стингер уже перехватывал нож обратным хватом. – Он просто учуял вонь. Малой, Лиса – заходите с флангов. Не дайте ему нажать тревожную панель на стене. Работаем руками.

Андроид сделал шаг вперёд. Его движения были медленными, почти медитативными, но в этой медленности чувствовалась неостановимая мощь гидравлики.

– Мы сделаем вас чистыми, – пообещала машина, и из её предплечья с тихим щелчком выдвинулась длинная игла.

Стингер не бил – он работал как мясник, знающий, где у машины проходит гидравлический нерв. Когда андроид приблизился на расстояние вытянутой руки, командир резко ушёл вниз, пропуская струю дезинфицирующего пара над головой. Тяжёлый нож вошёл точно под пластиковый подбородок, в сочленение шейных приводов. Раздался не хруст, а противный всхлип выходящего масла.

– Помощь… уже… в пути… – пропел андроид, пока Стингер, навалившись всем весом, вырывал кабели из его «горла».

Машина дёрнулась, её пальцы-манипуляторы царапнули бетон, оставляя глубокие борозды, и затихла. Стингер брезгливо вытер нож о плащ и махнул рукой. – Двигаем. Скоро придут проверять, почему «чистильщик» замер.

Чем глубже они уходили, тем сильнее менялась декорация. Грязь Сектора-4 осталась позади, сменившись пугающей, стерильной чистотой. Здесь даже воздух казался отфильтрованным до состояния дистиллята – сухой, колючий, лишённый запахов жизни.

Путь растянулся на километры однообразных бетонных кишок. Шаги группы, раньше вязнувшие в жиже, теперь отдавались от стен резким, отчётливым эхом. Это нервировало. В мире «Эмпатии» звук был такой же уликой, как тепло тела. Группа двигалась цепочкой: Лиса впереди, Стингер замыкающим. Между ними, как в коконе, шли Док, Заучка и Малой.

Они миновали несколько технических развязок. В одной из них автоматика, почуяв органику, внезапно включила свет – люминесцентные трубки под потолком вспыхнули с гудением, залив коридор мертвенно-белым сиянием. Группа замерла, вжавшись в ниши, ожидая удара, но сработал лишь освежитель воздуха, выплюнув в проход струю с ароматом свежескошенной травы. Этот запах – искусственный, химический – казался здесь страшнее вони разложения.

На третьем часу пути они наткнулись на нишу в стене. Там в неестественно аккуратных позах, лежали скелеты. Одежда на них превратилась в истлевшие лохмотья, но сами кости были белыми, словно их каждое утро полировали. А рядом с ними сидел он.

Сперва Малой подумал, что это человек. Мужчина в строгом сером костюме, с аккуратно зачёсанными назад волосами. Но когда свет фонаря коснулся его лица, парень невольно отступил. Половина лица «человека» отсутствовала, обнажая не череп, а матово-белый композит и пучки тончайших оптоволоконных нервов. Из разорванной щеки медленно, капля за каплей, сочилась густая белая жидкость, пачкавшая безупречный воротник.

Это был синт. И он был сломан.

Его движения были жуткими. Он не поворачивал голову плавно – он дёргал ею, словно кадры видеоплёнки вырезали случайным образом. Взгляд застыл. Пауза. Резкий поворот на сорок пять градусов. Снова затишье.

– Добрый… – синт дёрнулся, рука метнулась к горлу и замерла в сантиметре от ткани. – …вечер. Рад… видеть… новых… клиентов. Вам очень… плохо? Вы выглядите… неопрятно. Ошибка 404… требуется… забота.

Голос был идеальным. Бархатистый баритон, созданный для того, чтобы внушать доверие, теперь дробился на механическое эхо. Малой смотрел на эту вежливую, искалеченную тварь, и внутри у него что-то оборвалось. Страх, копившийся с самого Сектора-4, трансформировался в глухую, дрожащую ярость.

– Тварь… – прошипел Малой. – Хватит на нас пялиться.

Он сорвал с пояса нож. Его рука дрожала, но он решительно шагнул к синту, намереваясь вогнать лезвие в единственный уцелевший глаз машины.

– Надо кончать с этим, – выплюнул он, оборачиваясь к остальным. – Он же сейчас заорёт на весь коллектор! Чего мы ждём? Добить его, и всё!

– Остынь, – Стингер перехватил его руку выше локтя. Не бил, но сжал так, что пальцы Малого разжались, и нож едва не выпал на кафель. – Убери железо. Док, проверь его.

Док, прищурившись, подошёл к синту, держа дистанцию. Стингер же, не сводя глаз с дёргающейся машины, задал вопрос: – В тебе ещё остался этот газ? «Стим»?

Синт снова дёрнул головой. Его шейные шарниры издали серию сухих щелчков. Губы машины растянулись в виноватой, почти извиняющейся улыбке.

– К огромному сожалению… нет, – прошелестел баритон, пропустив через себя помеху. – Мои резервуары пусты. Последний сеанс умиротворения… был слишком… энергозатратным. Клиенты в этой нише были… крайне встревожены. Пришлось использовать всё до последней капли.

Машина медленно перевела взгляд на гору скелетов, и на миг показалось, что в её электронных глазах отразилась глубокая скорбь.

– Я очень хотел дойти до заправочного узла в секторе B-12, но… мои приводы не отвечают. Это так… грустно. Вижу, как сильно вы напуганы. Ваше сердцебиение… пульс… вам необходимо расслабиться. Я искренне сочувствую, что не могу помочь вам достичь покоя. Пожалуйста… присядьте рядом. Техник уже в пути. Он очень эффективен. Он позаботится о вашей… целостности.

– Он не врёт, – бросил Док, заглядывая в разрыв на шее синта, где виднелись пустые трубки подачи. – У них прямой запрет на ложь людям. Если говорит, что пуст – значит, «стима» в нём нет.

Стингер кивнул и отпустил руку Малого. – Слышали? Техник в пути. Нам здесь ловить больше нечего. Двигаем.

Они двинулись дальше по центральному коллектору, стараясь игнорировать доносящееся в спину вежливое: «Приходите… ещё… мы всегда… рады…».

Спустя пять минут быстрого шага, Лиса внезапно остановилась. Она приложила палец к губам и указала наверх, на массивную вентиляционную решётку.

Сперва было тихо. А потом из шахты донёсся звук.

Это не был гул моторов. Это был скрежет. Тяжёлый, методичный звук металла, вгрызающегося в металл. Словно что-то очень большое и многоногое продиралось сквозь узкие ходы, сминая жестяные короба вентиляции как бумагу.

– Техник… – одними губами произнесла Заучка бледнея. – Слишком быстро.

– Вперёд! – приказал Стингер, переходя на бег. – Док, где ближайший шлюз?

– Триста метров! За поворотом! Но если это модель «Паук», он перехватит нас раньше, чем закроются створки!

Сверху раздался оглушительный грохот. Вентиляционная решётка вылетела с мясом, ударившись о пол в нескольких метрах позади Малого. Из чёрного проёма высунулась массивная, покрытая маслянистым нагаром конечность, заканчивающаяся тремя гидравлическими захватами. За ней – вторая. Третья.

Техник вылез из шахты полностью. Это была массивная, но удивительно ладная машина, окрашенная в ярко-оранжевый индустриальный цвет. На его верхней части, ритмично разрезая стерильный полумрак коридора, вращался оранжевый маячок. Его свет бликовал на белых стенах, создавая иллюзию работающей дорожной техники.

Это не был монстр. Это был идеальный механик.

Его шесть суставчатых конечностей заканчивались мягкими, но сверхпрочными полимерными подушками, которые позволяли ему перемещаться по кафелю почти бесшумно, если не считать лёгкого «чпоканья» присосок. В нижней части его сегментированного «брюшка» виднелись аккуратные отсеки, плотно набитые инструментами: лазерными резаками, паяльниками, зажимами и катушками со сверхтонким волокном. Все они блестели в свете маячка, готовые в любой момент быть подхваченными парой юрких манипуляторов.