Тайные тропы Варленда

– Это тоже немало, – отметил Мечеслав. – Нападающий теряет семь на одного при штурме укреплений. А если осадить замок и не взять с ходу, то подмога подоспеет и нас разобьют.

Андрен почесал лоб в раздумьях, но заслышав эхо охотничьего рога в лесах, улыбнулся.

– Сдаётся мне, каждый барон время от времени ездит на охоту. Так что даже из тех полусотен барон наверняка немало людей берёт со своей свитой.

– Так что же, перебьём его со свитой? – спросил полусотник. – Тогда придётся купить немало соглядатаев и приставить их к барону, чтобы подгадать верный момент.

– Мне нет нужды проливать кровь барона, – покачал головой Андрен. – Мне просто нужен его замок.

Орк вздохнул.

«Всего лишь».

Полусотник почесал затылок и подытожил:

– Что ж, Аткинс далеко, а Доримед близко. В конце концов, у нас есть время, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону. А ещё у нас есть фактор неожиданности. Да?

– Вот именно! – кивнул барон и перешёл на шёпот. – Накинем лисью шкуру. Так что слушайте мой план. В конце концов, под рукой у нас всегда есть пара годных магов. И не так уж и важно, молчат они или полны энтузиазма… Да, Грок?

Сенешаль вздёрнул брови и тяжело выдохнул.

Часть первая: «Князь». Глава 7 – Воля барона

Одинокий пеший путник вышел из леса и не скрываясь, захромал к воротам замка. Молодой дозорный лениво проследил взглядом за полуголым оборванцем в простых холщовых штанах и скривился. Ни оружия при нём, ни угрозы. Только волосы немытые чёрные как ночь и глазами сверкает.

Бродяга шёл спотыкаясь, едва не падал. А между тем хромал на правую ногу, опирался на какую-то клюку, которую в ближайшем лесу и сладил. Судя по виду, его то ли волки погрызли, то ли в капкан наступил, то ли иная какая беда приключилась. Но им-то какая в замке разница? До бродяг гарнизону дела никому нет. Барона тревожить такими заботами – себе дороже. Погонит из гвардейцев и сам бродяжничать начнёшь.

– Ещё один калека пришёл из деревень попрошайничать! – предупредил прочих солдат с высоты стены и тут же сам предложил. – А давайте ему и вторую ногу переломаем, чтобы наверняка. Если служить барону здоровья нет, так пусть червям в земле послужит. Всё – польза.

– Твоя правда, барон Доримед не любит бестолковых, – обронил второй дозорный со стен. – Распнёт бедолагу на дыбе или утыкает стрелами как ежа. Вот и все дела. Чего только сюда прётся, как будто не местный и сам не знает?

– Пусть идёт. Хоть будет на что посмотреть. День нынче тоскливее некуда. Застрял тут с вами в дозоре. А в следующий раз на охоту поеду! Вот там историй наслушаюсь, будет что рассказать на дежурстве, – заявил десятник у ворот и первым выступил к незнакомцу навстречу. – Ладно, опасности нет, поднимай решётку. Да ворота не закрывай. Долго беседовать с ним я не намерен. Закрывать ещё потом. Пусть в одну створу проходит.

– А не пройдёт, так и в Провал его, – добавил второй солдат, что в паре стоял у ворот. – Слушай, а может он трав принёс? Или историю какую забавную знает? Ты спроси его прежде, чем кулаком угостишь и взашей прогонишь!

– Спрошу. Да только если старые вести пересказывать вздумает, я первым ему все кишки и выпущу, – пообещал десятник, который ненавидел стоять у ворот.

Да ничего не поделать, с охоты Доримеда рядовые не встречают. Статус.

* * *

Андрен с тяжёлым сердцем добрёл до ворот. Постоянно казалось, что сейчас словит болт в грудь или стрелами со стены истыкают. Но боги миловали, потворствуя безумцам. Или удачлив без меры. А дальше что будет зависит уже исключительно от него.

Притворяясь бродягой, потёртой жизнью, не званный гость тяжело прислонился к воротам, как после длительного перехода и тяжело выдохнул:

– Знатно мы у барона Хафла отгуляли! Три дня, почитай, поил-кормил за свой счёт. А девы! Что за девы там танцевали? Вы бы видели! Нет лучших дев во всей округе, как по мне.

– Брешешь, собака! – воскликнул солдат у ворот, что с десятником вышел, но широко улыбнулся.

Рядовой, моложе напарник, он первым и цеплялся к словам. Но он же первый в них верил.

– Да я тебе говорю, там грудь была, что два арбуза! А живот! Они так танцевали, что живот словно своей жизнью живёт! А бёдра! Бёдра ты те видел? А я видел! И так тебе скажу. Она с такими бёдрами на столе танцует, а у тебя аппетит растёт. И жить хочется. Жизнь в Бастионе-на-Холме вообще – сплошное наслаждение.

– Чего же ты тут забыл? – буркнул недовольный десятник.

– Так кончился праздник тот. Новый не ранее месяца бога Природы придёт, – и Андрен улыбаясь украдкой, всё чаще в небо смотрел. – Но придёт же. Ох, и повторим!

Он сам улыбался так широко и призывно, словно до сих пор у того стола сидел и на танцы глядел. А теперь в облаках вспоминал элементы.

– Я бы показал, как те груди выглядели! – горячо заявил проходимец. – Да на небе ни облачка. Нет образов подходящих. Жарит ещё так, что в головёшку превратит, если тень не найти. Водицы не дадите?

– Вот ещё! А ты нам что? – тут же уцепился молодой, оглядывая его с ног до головы через щель в воротах.

– Так я странствующий бард. Песней вас отблагодарю, – развёл руки Андрен. – А если спеть для господ или солдат за монету можно, то милее меня в лесу человека не сыщите. Есть монета?

– Какая тебе монета?! – вскипел молодой. – Кабы у меня была та монета, я бы тут не стоял.

– Отчего же стоишь в дозоре, если не за деньги? – удивился бродяга, почесав засаленные волосы. – Неужто господин вам не платит?

– Платит или не платит, то не твоего ума дела, – прокричали над головой со стены. – В ров тебя сейчас сбросим, хромой, там и напьёшься!

Они слышали подобные просьбы каждую осьмицу от всякого сброда.

– И где твоя лютня, балабол? – донеслось от второго стража у ворот. – Чем музыку творить будешь?

– Кому дан голос, тому инструменты лишь мешают! – отмахнулся Андрен и прочистил голос, но тут же признался. – А то, что длинные струны мои медведь пожевал как тростинки в лесу, так тот медведь был вдвое, а то и втрое выше ваших местных. А плечи у него, что эти ворота!

– Ну так спой! – хмыкнул десятник.

Андрен снова закашлялся, «распеваясь»:

– Сейчас, сейчас. Ух, давно в глотке ничего, кроме пыли. А может всё же… водицы? Или есть чего покрепче? А уж я-то спою не одну, а три песни! Слушать устанете!

– И не надейся, сами вина уже три осьмицы как не видели. Не велит барон старый урожай трогать. А молодой не поспел ещё, – вздохнул молодой в щель. – Туго дело. Да ты что-то слишком много хочешь, а сам то на что способен? Поёшь или что? – И он просунул в щель уже не один глаз, а голову, а затем вовсе вылез до половины, воротину отодвинув.

– Пою! – ответил Андрен, поклонился и особенно сильно закашлялся, даже о палку опёрся, словно в приступе исходить начал.

Палка наигранно упала. Бард за ней нагнулся, ослабнув словно от кашля. Как вдруг та нога, что не гнулась, штанину вспорола. А под ней – меч. Мгновенно распрямился странник, но уже с лезвием в животе.

Десятник отреагировал первым, подскочив к проёму, но Андрен уже юркнул внутрь и клинок запел песню смерти у ворот, со свистом разрезав воздух.

Сверху со стен не видно, что под самими воротами, а снизу – благодать: створа открыта, решётка поднята. Андрен навалился плечом и распахнул ворота пошире. Одну створку, затем другую.

Словно испив зелья скорости, Андрен весь накопленный вокруг себя эфир спустил пружиной и быстро оказался во внутреннем дворе. В тот же момент с руки сорвался огненный шар. Коптя чёрным дымом, словно ненавидел сам себя, он полетел на стену в спину притихшего стражника.

– А-а-а! – заверещал дозорный, объятый чёрным пламенем, да так и свалился в ров по ту сторону, сиганув через зубья с перепугу.

«Сам желал утопить, теперь сам и испей», – подумал Андрен.

Упавший уже не видел, как два десятка конных показались из леса, заметив распахнутые ворота и галопом помчались к замку. Чёрный дым не даст соврать!

А за воротами «хромой» боец уже вертелся волчком, собирая мечом стрелы на лету от четвёртого стражника, что один в дозоре остался.

– Стража! Стража! – кричал он, пока Андрен на стену по ступеням не поднялся, ввязавшись в бой один на один.

– Брось оружие! – потребовал захватчик. – Тогда помилую!

Дозорный лишь огрызнулся в ответ. Из казармы на крики повалило подкрепление.

– Ты будешь распят на дыбе! – был ответ.

Андрен вздохнул и разоружив стражника в одно движение, следом оказался у него за спиной. В живот стражника тут же прилетело две стрелы. Но жизнь оборвал арбалетный болт. Прижимая его к животу, стражник сделал несколько шагов и полетел уже во внутренний двор.

Кони за стеной преодолели почти половину расстояния от леса до замка, когда Андрен начал встречать серьёзное сопротивление во внутреннем дворе. Из казарм посыпали растерянные солдаты, перед которыми на камне вдруг загорелся чёрный огонь. Ровно такой же, как над ладонью мастер-мага на стене.

– Сдавайтесь и будете помилованы! – крикнул Андрен, растягивая время.

Взгляды прибывших блуждали в поисках остальных врагов, ожидая западни. Слабо верилось, что напал только один. Это не укладывалось в голове. Кто так штурмует замок? Безумец? Это явно – западня!

Андрен не торопился. Смятение стражников играло на руку. Самые разумные рванули было к воротам, но он вновь метнул перед ними шар чёрного пламени и закричал в предупреждении:

– Следующий сгорит заживо!

Солдаты барона привыкли иметь дело с простыми людьми. Военного опыта у них было откровенно мало. А проявления магии многие вовсе видели впервые. И пока одни открыли рот, глядя на чёрное пламя, другие медлили, не решаясь ни прорываться на стену к магу, ни бежать к вороту, чтобы опустить решётку.

Держась поближе к барбакану, Андрен герсу на веду держал, краем глаза следя, чтобы солдаты падающую решётку под носом кавалерии не опустили. А если нападут скопом, продержаться потребуется не так долго. Вынесенную за пределы замка башню, охранявшую подступы к воротам, захватить не так просто. Узок проход. Одним мечом отбиться можно. А магией и подавно.

И всё же люди барона не зря ели свой хлеб. Грохот копыт привёл некоторых в чувство. Бросились к воротам. Пустив очередной шар тёмного, магического огня уже в стражников, Андрен замахнулся на тех, кто решил скинуть его со стены, быстро взбираясь по каменным ступенькам.

Махая сверху вниз, двоим посёк руки, что первыми вздумали в барбакан вступить. Прочие стереглись, глядя на кровавый след и не спеша за так жизни отдавать. Но и магичить они теперь времени не давали.

Сколько бы не было теории за спиной, а сосредоточение мага скверное выходит, когда кругом враги.

Послышалась команда старшего среди стражи во внутреннем дворике:

– На копье дикаря! Прижать к стене конных!

Седой сотник вышел во двор и кричал с перепугу так, что глохли соловьи в роще. Солдаты под его руководством очухались. Из арсенала понесли копья. Не успел Андрен ничего обдумать как следует, как гарнизонные быстро брали его в полукольцо, ощетинившись остриями. Выхода два – падать со стены или стать подобным дуршлагу на кухне хозяйки, только вытекать через дырочки из тебя будет уже сама жизнь.

Скверное положение выходило, но к воротам уже прорвалась кавалерия. Под ногами дощатого настила послышался цокот копыт и лошадиное ржание. Всадники сами на копьях ворвались за ворота, насаживая на короткие копья и раскидывая столпившихся с таранного удара солдат.

Грок ворвался за ворота первым. Насадив на копьё орущего приказы сотника, сенешаль Чернявым затоптал солдата у стены. Бросив копьё, выхвалил ятаган с пояса. И в ближнем бою разрубил голову ещё одному защитнику замка.

Всадники за его спиной влились в приоткрытые ворота следом. Зазвенело железо. Атакующие самого Андрена отвлеклись на новый звук. Воспользовавшись заминкой, мастер-маг вновь полыхнул чёрным огнём перед собой, опаляя двум солдатам брови и заставляя зажмуриться так, словно уже ослепли. Прочие наседающие отступили обратно, разбежавшись вдоль стены, и думав забыв про выступающую герсу.

– Бросьте оружие! И будете живы! – снова закричал Андрен, уже не предлагая, но требуя.

Лишь одному налётчику не повезло. Его закололи копьём в шею у ворот прежде, чем гарнизон побросал оружие и преклонил колено перед бароном. Падать со стены в ров или во внутренний двор никому из стражников не хотелось. Как и скользить по крови на каменных ступенях. Конные быстро смяли немногочисленных копейщиков и рассыпались по внутреннему двору, занимая пространство.

Замок был взят малой кровью.

Грок соскочил с седла, с тоской посмотрел на заколотого сотника с нашивками на плаще. Враг был при добром оружии. Но сойтись в бою с ним толком не пришлось.

«Такой и бывает смерть – бессмысленной, порой быстрой. А по ту сторону жизни уже боги смеются, рассказывая перешедшим за грань кто как умер», – подумал орк, жалея, что не может поделиться мыслями с окружающими.

Но челюсть ещё болела, и рана нарывала. Лишний раз лучше не тревожить.

Андрен спустился со стены, глядя как свои люди разоружают сдавшихся. Но внутренние двери замка захлопнулись и оставшиеся в живых солдаты и служки с той стороны спешно баррикадировали створы.

– Что вы делаете, безумцы? – крикнул им барон.

Орк подбежал к самим дверям следом. Постучал по двери. Но рубить не стал. Тут не справился бы и лучший топор. Увязнет. Двери были массивными, из морёного дуба. Такой рубеж с ходу не взять.

– Замаешься рубить, – понял Андрен, спустившись по лестнице во внутренний двор. – Но и жечь времени нет… поговорим?

Барон подошёл вплотную к двери и трижды постучал яблоком меча.

– Эй, бедолаги! Я барон Андрен Хафл. Этот замок теперь мой. Моё право. Мои люди. Вы со мной или против меня?

– Наш барон вскоре вернётся, – был ответ. – Пошёл в Провал!

– Готовьте костёр, – повелел Андрен тихо.

Солдаты оказались тут как тут, быстро приспосабливая под дрова скамейки, табуретки и всё, что завалялось из дерева во внутреннем дворе.

– Когда догорит дверь, и я не увижу знамён вашего барона у стен замка, то говорю вам истину – следом на костёр пойдёте вы! – добавил он громче. – Так что дело за вами. Мои люди на кострах не горят. Что до Доримеда, то зажаренные служки и солдаты ему тоже ни к чему. Так что от вас зависит, задохнётесь в дыму или преклоните колени!

Солдаты натаскали и порубили на щепы скамейки, ящики и всё это вскоре ждал факел. Белый дым вознёсся в небо почти сразу, затем почернел, облизывая дверь.

– Со мной или против меня?! – крикнул снова Андрен, пока его ещё могли слышать за дверью.

– С тобой! – донеслось спустя некоторое время из-за двери, когда она начала сдавать позиции огню.

Андрен поднял руку, на ней снова полыхнуло чёрное пламя. Затем спустилось с неё и потекло в сторону живого огня и вскоре придушило его, как южная змея добычу. Пламя на глазах изумлённых солдат, опало, а затем вовсе потухло. Вскоре лишь искры и алые головёшки превращались в золу.

– Бросайте оружие и выходите. А дверь расчистите, как остынет. Это ваша последняя работа на Доримеда. Другой не будет.

Группа безоружных солдат и прислуга один за другим вышла во двор, кашляя от дыма и падая в ноги барону. Глаза их слепило. Сдавшиеся лили слёзы, не понимая, что за мужчина перед ними в странных обносках. И где одежды знатного барона?

Андрен только смеялся вместе со своими воинами:

– Я такой же как вы простой человек и не ношу одежд господ. Но каждый в золочёное из вас рано или поздно оденется, если будет служить на этих землях так, как скажу. Вот – моё слово. Слово барона! Со мной – достойно оденетесь!

– Что за служба ожидает нас? – спросил один беззубый вояка, что в себя пришёл.

– Та, с которой поля расцветут и кровь литься по прихоти господ перестанет, – ответил Андрен. – Потому что воду лить на поля лучше, а не кровь соседа проливать. Враги наши не здесь, где пшеница колосится, и лоза виноградная восходит. А там, где тьма сгущается.

– Это где же?

– За границей Баронств и Графств. Отсюда не видно.

– В Империи?

– На севере! Да среди демонов, – быстро поправил Андрен. – Кто скажет иное, тот враг. А кто рядом со мной встанет – тот друг. Вместе на врага и выступим.

Пожали плечами служки. Кивнули солдаты. Выбор простой – принимай новую истину или будешь убит. Вот и весь сказ. А барон, дав лишь один выбор – жить или задохнуться, уже шёл по внутреннему двору. Когда его клинок касался головы вновь присягнувших, на коленях можно было уже не стоять. Поданный вступал в такие же права, как все люди Андрена Хафла.

Ограничение лишь одно. Бывшие служки – брали в руки оружие побеждённых, а бывшие воины – тряпки.

– Ну вот, тряпками осьмицу-другую помашете, может и кровь с рук смоете. Всё лучше, чем сидеть в темнице или на том свете с богами разговаривать, – добавил барон как гарнизонным, так и тем, кто впервые брал в руки меч. – Но кто мне поклонился, тот уже не из Доримедовских. И я хочу знать про него всё!

– Да, ваше сиятельство, – донеслось от прислуги.

– Я не сиятельство, – привычно было поправил Андрен. – Я… благородие.

Но тут доселе молчавший Мечеслав покачал головой:

– Если ранее был замок, а теперь два, то и вы теперь не барон, а граф. Потому – сиятельство, а на благородие. Пожалуйте в новый чин, Андрен Хафл. Осталось только знамёна поменять.

Андрен посмотрел на Грока за разъяснениями. Но тот лишь кивнул, не торопясь разговаривать с зашитой щекой.

Выведав у бывших служек всё, что мог знать о Доримеде, Андрен снова поднялся на стены и повелел:

– Впустить пехоту с леса и готовимся к бою. Но знамёна барона пока не снимать. То успеется.

Новоявленный граф прикинул доступное количество солдат и поморщился.

«Мало!»

Разглядев плечистых солдат среди гарнизонных, что теперь так же покорно мыли полы, оттирая камень у обгоревшей двери, как и служили. И с усмешкой посмотрев на тех, кто с ненавистью во взгляде замывал кровь на камне, Андрен вернул оружие трём воинам из разжалованных.

– В качестве жеста доброй воли заявляю, что есть те, кто слушают, а есть те, кто слышат. Эти трое осьмицы ждать не стали и сразу рукава засучили. Потому могут вновь меч держать. Берите с них пример. Всем бы такое старание!

Оставшиеся без оружия солдаты тут же вдвое усерднее заработали тряпками и растащили тела, сложив их для ритуального костра. Андрен отметил для себя, что носили тела павших товарищей без особого почтения, но и дровами не кидали. Только сотника по камням за ноги волочили. Никто его не любил, теперь вовсе последние сапоги сняли. Но на всё это смотрел граф сквозь пальцы.

«Люди есть люди».

Смерть удручала душу некроманта, но она же давала силу его телу. И под новым приливом энергии смерти, Андрен принялся составлять план.

Грок поднялся на стену с довольным видом. Посмотрел на полусотника.

Мечеслав обронил за него:

– Зачистили покои и разведали закрома. В сундуке немало серебра, есть и фамильные драгоценности. В кладовых полно провизии. Старый скряга знает, как экономить, но сам пожрать от пуза любит. Как по мне, так осьмицу можем на одном мясе жить от сего дня. А потом ещё месяц на крупах, муке и вине протянем. Вина там и вовсе на всю зиму хватит гарнизон поить.

– Солдаты недовольны. Значит, вина не видали. Живут от монеты до монеты, – обронил Андрен и только уверился в своём плане. – Встретим старого скрягу с охоты, как следует. Переодевай наших солдат в захваченную одежду. Пусть встанут за спинами тех, кто ему служил.

– Что ты задумал? – промычал орк, почти не открывая рта.

– Отсечём змее голову, а тело смирится, – улыбнулся Андрен.

Уставшая с марша пехота Андрена Хафла без особого энтузиазма принялась надевать гарнизонные плащи и одежды воинов барона поверх брони. Тогда как все его офицеры и доверенные люди вовсе оделись в обноски прислуги и зароптали, кроме трёх, кому доверили встречать барона у ворот.

– Истину говорю вам! – подбодрил Андрен прочих. – Встретим барона как полагается, а затем вина молодого с погребов достанем и отметим как следует.

Известие подбодрило даже тех, кто прежде стянул губы в линию. На том недовольные бурчания и прекратились.

Расставив солдат по местам, Андрен в одеждах служки встал за плечами стражников, чтобы встретить барона в числе первых. Со стены уже было видно, что

почётный эскорт Доримеда составлял двадцать конных. Ещё почти полсотни солдат и прислуги плелись из леса за господином, навьюченные как животные. Они несли мешки с едой, шатром и тот множественный скарб, что позволял его благородию чувствовать себя в лесу как дома. По чумазым лицам людей было видно, что живётся им хуже собак в псарнях господина.

– У богатых свои причуды, – улыбнулся молодой граф белоснежной улыбкой, не свойственной попрошайкам.

Тут же, чтобы сильно не выделяться, помазал зубы сажей от спалённой двери. Её сняли с петель, чтобы не мозолила глаза. Ей же накрыли наваленные для костра тела, да обложили деревом. Но поджигать его не спешили.

– Этот костёр ещё не собран, – заметил Андрен. – Не хватает последнего ингредиента.

Барон Доримед оказался здоровым толстяком с массивными подбородками. Тучный, заплывший жиром боров распустил себя настолько, что давно не мог самостоятельно слезть с лошади. Руки его были маленькими, а пальчики походили на охотничьи сосиски. И судя по виду, он предпочитал делать вид, что охотиться, чем сам бы держал в руке хоть лук, хоть копьё.