Гроза Мечты Теней. Часть 2

Этажами ниже, в кабинете, заставленном серверами, царила другая атмосфера. Несколько молодых программистов, бледных от нехватки солнца, сгрудились у мониторов. Девушка в очках с толстой оправой и короткой стрижкой долбила по клавиатуре, словно пытаясь убить кнопки. Рядом парень с жиденькой рыжей бородкой, одетый в мятую футболку с пингвином Linux, кусал губу до крови, не отрываясь от экрана.

На главном мониторе тревожно пульсировали красные строки логов: «ОБЪЕКТ "СПАРТАНКА": КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. СТАТУС: ОТКЛЮЧЕНА». Графики жизнеобеспечения скакали, как кардиограмма перед остановкой сердца, а на карте Воронежа мигала точка, где её система ушла в перезагрузку.

– Мы ведь так и не синхронизировали её с нейросетью? – сказал парень с бородкой.

– А нам дали?! – рявкнула девушка, не прекращая печатать код отката. – Я писала докладные трижды! Предлагала провести тесты! Но кто меня слушал? Меня послали в задницу. Маркетолог сказал, что «нейросеть» – это модный тренд, и это слово должно сначала появиться в пресс-релизе, а потом уже в коде. Вот и получили свой гребаный «тренд». Здесь всё делается «на отвали».

– Типичная фигня, – выдохнул парень, откидываясь на спинку кресла. – Главное, чтобы большие дядьки наверху получили бонусы, а на нас всем плевать. Каждый отдел сам за себя, как пауки в банке.

– Эй, я слышал, они хотят ввести рейтинговую систему выживания в нашем отделе! – крикнул кто-то из темного угла серверной. – Так что обновляйте резюме, народ. Если нас не уволят за этот провал, то сожрут свои же.

На окраине Воронежа, среди битого стекла, сверкающего в лучах солнца подобно драгоценной крошке, шевельнулась Женя.

Она лежала на асфальте, раскинув руки. Дыхание возвращалось в сбитые легкие медленно, жадными глотками. Спартанка с усилием встала, стряхивая наваждение. Первым делом, еще даже толком не встав, она выудила из кармана уцелевший телефон. Девушка привычным жестом запустила запись видеосообщения.

– Это я, – начала она. – Это мой доспех. А это снова я, которую пять минут назад чуть не превратили в ледяную скульптуру для парка Горького. Моё начальство вообще в курсе, с каким уровнем угрозы мы имеем дело? Или мне снова скажут про «риски»?

Блондинка сжала запястье. Повинуясь безмолвному приказу, золотые осколки, усеявшие асфальт, словно намагниченные, устремились к ней. С тихим звоном они собрались на её руках в гладкие наручи. Женя, не оглядываясь на разрушения, резко оттолкнулась от земли и свечой ушла в небо, исчезая в облаках.

Алмаз скользнул в приоткрытое окно чужой квартиры на втором этаже. Он двигался бесшумно, как профессиональный вор, которому, впрочем, нечего красть, кроме тишины.

Он сбросил рюкзак на пол, выудил оттуда черную водолазку и натянул её взамен рубашки. Подойдя к зеркалу, висевшему у полки, заваленной дешевой косметикой и стикерами, он всмотрелся в свое отражение.

– Совсем не то, – с отвращением сказал он, оправляя ткань. – Это не я. Кто вообще шил это убожество? Зря я поторопился с переездом. Одни проблемы сегодня, одни сплошные сбои.

Бунтарь раздраженно сорвал водолазку и вновь облачился в старую рубашку, накинув сверху жилетку с поясом. Так было правильнее. Он сел на диван, откинулся на спинку и тяжело выдохнул.

На столе рядом лежали книги, таблетки, какие-то тетради, кружка с надписью «лучший брат» и открытый ноутбук с наклейками. Жизнь владельца вписывалась в эти пятнадцать дюймов экрана, примеряя свободу в пикселях, да так и не решаясь выйти наружу.

– В моей комнате пусть не было так современно, зато было просторно, – сказал он, чуть смеясь. – А этот парень явно спит с мамой или на полу. Да как он живет в этой коробке?

В этот момент его тело покрылось тенью. Глаза вспыхнули красным.

– Когда меня заперли на поле битвы, я потерял связь со своей паствой, я вас не вижу, – прошептал бунтарь.

Из его сердца тени, что неслись по городу, искали красные сердца: тех, кто тоскует, тех, кто ждёт, тех, кто не вынес одиночества.

Но одна сцена зацепила внимание Алмаза. Девочка. Вся в татуировках. На руках, на шее, даже на лице. Слишком юная и слишком потерянная. Она сидела на подоконнике пятого этажа, босиком, и смотрела вниз, в асфальт, в пустоту.

Молния взорвалась из его руки, разнеся стену квартиры. Хитрец рванул вперёд с такой скоростью, что сам себя догнать не мог. Быстрее, чем раньше. Быстрее обычного. Но город – это не деревня. Машины, углы, дома, которые он обегал: всё это тормозило его на долю секунды.

Он прибыл, но опоздал. На тротуаре стояли люди. Кто-то закрыл глаза. Кто-то снимал. Почти неподвижная рука юной девочки шевельнулась. Зеленоглазому стало немного легче, но на душе так же тяжело.

– Нет… – выдохнул хитрец. – Я мог… Это всё из-за этой.

Бунтарь отошел метров на сто и сел на скамейку, стоявшую у края тротуара. Его глаза, всё ещё красные, смотрели в пустоту. В них застыл шок, но не было ни слёз, ни гнева, ни боли. Конечности подрагивали, несмотря на холод, что сковывал их. Жаркое солнце висело над городом, но его лучи не касались Алмаза, будто боялись подойти ближе.

– Но даже я не вечен, – прошептал он так, что даже листья не услышали.

СЕРИЯ 3

Многоэтажки Воронежа стояли молчаливыми рядами, словно уставшие от самих себя и тех жизней, что копошились в их бетонных утробах. Из подъезда вышла Вика. Рядом, цокая коготками по асфальту, семенила маленькая собачка. На девушке была простая черная водолазка и темные джинсы; рыжие волосы, не знавшие сегодня укладки, рассыпались по плечам живописным хаосом. Легкий макияж не скрывал того факта, что ей девятнадцать, хотя выглядела она младше, почти подростком, застывшим на пороге взрослой жизни.

Во дворе было пусто. Ни соседей, выгуливающих детей, ни машин: только ветер лениво гонял пыль по тропинке. Вика держала телефон у лица, записывая голосовое сообщение. Её речь текла медленно, с характерными паузами человека, который подбирает слова на ходу.

– Я послушала твои голосовые, – начала она, глядя под ноги. – Прости, что так долго, замоталась. Кстати, да, я была в унике утром… и, честно говоря, жалею, что вообще пошла на вышку. Работа есть, там главное опыт, портфолио, а этот диплом… Универ можно и бросать, наверное. Хотя заочка жить особо не мешает. Но, типа, достали эти лабы по алгоритмам, сил нет.

Рыжеволосая замолчала, отпуская кнопку записи. Её внимание привлекло движение в траве. На тропинку выполз ежик, который топтался в пыли, явно потеряв ориентиры в этом ландшафте. Вика присела на корточки, и теплая улыбка тронула её губы. Она сфотографировала зверька и отправила фото следом за аудио. Собачка заинтересованно тявкнула, но ежик даже не шевельнулся, всем своим видом показывая, что природа выдала ему персональный доспех от любых прикосновений этого мира.

Тем временем в другом конце города, в недрах корпорации «Океан и Небо», атмосфера была иной. Женя шагала по бесконечному коридору.