Странники Духа. Зов Пайтити

Карина взглянула на своего напарника, тяжело вздохнула и всё сделала сама. Палатка – на автомате. Рюкзак – под голову. Вода рядом. Звук фонарика – щёлк. И уже темнота. Такая, как только бывает в настоящих джунглях – без фонарей, без фонового света города. Только стрекот, треск, щелканье, хруст, да редкие вскрики кого-то, кто живет здесь давно.

Она уснула быстро – будто упала в этот сон, как в реку. А потом – проснулась. Не от звуков, а от дыхания. Сбивчивого. Слишком близкого.

Марат сидел у входа. Обняв колени. Он весь дрожал. Лицо было белое, губы сжаты, взгляд застыл.

– Ты не спал? – спросила она, зевая.

Молчание.

– Что случилось?

– Здесь… – прошептал он. – Здесь джунгли… Я слышал шаги. Там кто-то ходил. Крики. Стрекотание…

– Марат, это ящерицы, – мягко перебила она. – И ветер. Может обезьяны. Всё нормально.

Он посмотрел на неё, будто впервые.

– Ты не понимаешь… – голос его сорвался. – Это не та Бразилия, которую я себе представлял! Не красивые пляжи, не хостелы, не автобусы с кондиционерами. Это не свобода! Это… кошмар! Это худшее, что я чувствовал в жизни!

Карина смотрела на него и вдруг поняла.

Он не готов. Ни к этим джунглям. Ни к Бразилии. Ни к настоящему путешествию. Ведь это одно дело – поехать как турист с билетами туда- обратно, четким планом и адресами отелей. И нежиться в удобных номерах с сервисом “всё включено”. И совсем другое – отправиться в настоящее путешествие, где не знаешь, что тебя ждет и когда оно закончится. Не знаешь, где будешь ночевать и что кушать. Кого встретишь на пути. Но твоё сердце открыто с полным доверием к миру. А без этого нельзя стать путешественником.

– Ты всегда боишься неизвестного? – спросила она тихо. – Или только когда рядом нет кровати и вай-фая?

– А ты всегда такая дикая? – огрызнулся он.

– Только когда сплю в палатках. В городе я вполне домашняя – пью кофе с молоком, наблюдаю за курсом доллара и не отвечаю на звонки с незнакомых номеров. Но как только исчезает вай-фай – просыпается ведьма. Так что держись. – Пошутила Карина, но замолчала, видя что шутка не оценена.

И она отвернулась, чтобы не сказать лишнего. С одной стороны можно понять Марата. У него были ожидания самого комфортного путешествия. Но с другой стороны, он сам попросил, чтоб Карина вела в пути, так как она хотела и видела. Чего он видимо не знал, так это того, что Карина была уже заядлой путешественницей. Той, что может спать и на заправке, и в джунглях, и в чистом отеле – ровно одинаково.

Утро принесло свет и мотоцикл.

Он вынырнул из-за поворота, как призрак из сна. Продавец – парень лет сорока, в шлеме и с пакетом под мышкой – подъехал, снял замок с ларька, отворил дверь.

– Бом джииа, – сказал он. – Всё свежее! Почти.

*бом джииа – “добрый день” по португальски.

Марат первым подошёл и попросил три бутылки пива и пачку сигарет. Это был настоящий подвиг: он впервые заговорил с продавцом сам, без привычного «Карин, скажи ему, а то я опять скажу obrigada вместо obrigado». Видимо, кризис активировал в нем инстинкты выживания.

Открыл первую тут же, прямо у стойки, с видом героя, только что пережившего самую страшную ночь апокалипсиса. Выпил. Потом – вторую. И третью.

Карина смотрела на него с недоумением.

– Что ты делаешь?

Марат не ответил. Только прикурил. Его лицо стало отсутствующим.

– Не рано ли для кризиса? – спросила его и добавила. – Мы еще только в начале пути…

Марат лишь хмыкнул.

– Карин слышь, дай мне хоть немного расслабиться и так не спал. – и с этим он закурил вторую сигарету.

Карина отвернулась и села у дороги, подложив под спину рюкзак. Она ни разу не видела его таким, не знала, что он курит и пьет. И тут как вспышка в уме промелькнула картина их будущей жизни . Вот Карина руководит делами и “ставит палатки жизни” , а он пьет и спивается. Карина встряхнула головой, гоня от себя видение. Тут от дороги взвилась красная пыль земли – ехал грузовик, девушка сразу же вскочила и начала активно махать руками и улыбаться, шофер мило помахал путешественникам рукой и проехал мимо, еще и посигналил на прощание..

Так они провели у дороги в джунглях семь часов. Машины проезжали мимо, но никто не останавливался. А им нужно было добраться до города Сальвадора. Карина вытащила свой дневник и начала писать. Он был слегка потрепанный, с уголками страниц, завернутыми от влаги, и обложкой, на которой когда-то было нарисовано золотое перо, стершееся от частых прикосновений.

Дневник… еще с детства был для неё лучшим другом и компанией в жизни. С ним можно было быть честной до боли – не подбирать слов, не играть сильную, выкладывать всё как есть. А также запечатлеть моменты волшебства жизни… Слова ложились на бумагу, как ниточка внутренней ясности, распутывая то, что в голове спутано, как лес после шторма.

Иногда ей казалось, что именно дневник удерживал её на плаву в странствиях жизни. В мире, где всё меняется – города, люди, языки, маршруты – у неё всегда оставался этот маленький остров стабильности: строки, пропитанные собою истинною.

“Легче найти мужа, чем хорошего спутника по путешествию. И теперь я однозначно знаю, чтоб прежде чем выходить замуж, нужно непременно отправиться в какое – нибудь опасное путешествие вместе. Ничто так не обнажает человеческую суть, как путешествие в неизвестность. Там, где нет сценария, где каждый день может стать испытанием, где «завтра» – всего лишь возможность, а не обещание. Там открываются настоящие лица. Именно в таком путешествии можно увидеть нутро другого. Вне уютных отелей и броней. И порою оно раскрывается и играет весьма неожиданными красками”.

Она писала и не замечала, как вокруг опускается вечер. Внутри неё тоже становилось тише, спокойнее, светлее.

  Паренек из ларька начал разговаривать с Кариной по португальски.

– Автостопом по джунглям Бразилии – это слишком опасно. Вас обязательно ограбят и убьют! – говорил он с видом знатока жизни. И для пущей убедительности добавил: – А затем разрежут и продадут органы.

– А что он говорит? – вдруг спросил Марат, нарушив многочасовое молчание.

– Да ничего особенного, говорит, что машины редко ездят и нужно ждать с терпением. – ответила Карина.

– А мне показалось он сказал matar – “убить”.

– Э.. это такое образное словосочетание, как “убить время”.

Карина привыкла к этим запугивающим байкам. И не собиралась переводить их Марату. Ведь ей всегда приходилось с ними иметь дело. Не важно было, была ли речь о странах, где она не была, или о местах, которые она посещала, но всегда приходилось выслушивать один и тот же набор: «Это слишком опасно для тебя», «Тебя там точно убьют» или «Ты однозначно попадешь в беду». Она не раз слышала от родителей, друзей, знакомых, которые, не выходя за пределы своего маленького мира, всегда знали, что «где-то там» всё опасно, не так, как здесь. И всегда находили страшные истории, чтобы поддержать свои убеждения.

И всё это – будто паутина, натянутая между окнами: не видно, откуда взялась, но мешает смотреть.

Карина давно это поняла. Слушала, кивала, но шла своим путём. Она не бежала от страхов – они просто не находили дверь к ее сердцу.

Её не интересовало, “как там у всех”, “что говорят”. Она хотела знать, как на самом деле – своими руками, глазами, кожей.

Жизнь для неё была не теорией, а практикой: по вкусу, на ощупь, шагами. Даже ошибками. Ведь порою даже живя в том же пространстве, два человека могут проживать разные жанры. Кто-то смотрит на окружающий мир как трагедию, кто-то как комедию, Карина же усвоила смотреть на все глазами наблюдателя и исследователя, проживая все жанры до глубины, но не сливаясь с их формами. И не принимая к себе никакой из сценариев. Возможно она пока не могла найти “свой” , либо это было ее жизнью – быть наблюдателем.

Солнце уже касалось верхушек пальм, когда из-за поворота выплыла старая «Хилюкс».

В кабине – двое: загорелые, в майках, с простыми лицами и доброй улыбкой.

– До Сальвадора? – крикнул один.

– Да! – ответила Карина, даже не взглянув на Марата.

Они залезли в кузов.

Ветер сразу ударил в лицо, как пощёчина на пробуждение.

Пыль кружилась в ноздрях, волосы хлестали по щекам. Всё было живым, пульсирующим, настоящим.

Карина всегда любила читать книги о путешествиях. Они вдохновляли её, открывали иные горизонты, позволяли взглянуть на жизнь с неожиданных сторон. Но теперь всё изменилось – теперь она проживала собственную одиссею. Она больше не была безмолвным наблюдателем, что скользит глазами по строчкам, сопереживая чужим судьбам. Нет. Теперь она – не просто читатель. Она становилась соавтором своего пути.

Путешествие вытягивает за границы старого "я", раскрывает и оттачивает душу с каждым шагом, каждым встречным ветром. Оно зовёт в неизвестность – и только в ней пробуждается забытое, спрятанное, подлинное.

Кто-то в этом сталкивается с паникой – от утраты знакомых контуров, от страха распасться в хаосе перемен. А в ком-то вспыхивает тихая надежда. Открываются глаза, обостряется чувствительность. И появляется доверие – миру, пути, себе.

В настоящем странствии встречаешь не только места – встречаешь себя. Необжитого, уязвимого, настоящего. То, что дремало внутри, вдруг оживает: качества, таланты, грани, которые прежде были скрыты. И, прикасаясь к другим историям, иногда меняешь их русло – даже не осознавая.

Вот в чём отличие путешественника от туриста. Турист идёт по проложенному маршруту. Он знает, где будет ночевать и что заказывать на ужин. Он окружён предсказуемостью и безопасностью, и потому возвращается с яркими фото, экзотическими сувенирами и впечатлениями. Но не с внутренней трансформацией.

Путешественник же отправляется туда, где нет гарантий. Там, где карта лишь намёк, а не инструкция. Он допускает, что дорога сама его ведёт. Иногда – в тишину. Иногда – в шторм. Но именно там, среди открытых горизонтов, он меняется.

И Карина чувствовала это. С каждым новым утром её походка становилась уверенней, а взгляд – глубже. Внутри неё будто кто-то стряхивал пыль с давно забытой мечты. Она ещё не знала, куда ведёт её путь, но впервые это не пугало – наоборот, звало. И в этом зове было всё: и свобода, и боль, и вдохновение.