Записки доктора Мерзотика

Штраубе больше не появлялся днём, и его тень двигалась по стенам сама собой.

А Мерзотик писал в дневнике:

«Я хотел исцелять, а не выдумывать вечность.

Штраубе не понимает: жизнь ценна лишь потому, что она коротка.

Я спасал людей. Он – пытается отменить смерть.

Но смерть – это единственный врач, которого нельзя подкупить».

С тех пор в Дюссельдорфе начали говорить, что ночью на окраине слышны стоны, будто кто-то поёт сквозь закрытые двери и окна заброшенного дома.

Иногда на рассвете находили следы крови, ведущие к старому дому с забитыми окнами.

И те, кто был особенно смел, утверждали, что там живут три человека,

но по-настоящему живым среди них был лишь один.

Глава VII. Морской путь

Из “Записей о плавании доктора Альфреда Мерзотика, бывшего хирурга и врача из Дюссельдорфа”

(рукопись, обретённая в устье Темзы в 1693 году, среди обломков судна без имени)

1. Отъезд.

В тот год, когда в Рейнском крае стояла долгая, промозглая осень, доктор Альфред Мерзотик покинул Дюссельдорф. Он уезжал тайно, оставив на столе в лаборатории недописанное письмо – то ли Штраубе, то ли самому себе.

Ему надоело жить в доме, где воздух был отравлен философией безумия. Штраубе говорил о преодолении смерти, крови, границе между плотью и духом, и всё чаще в его речи сквозили слова, не принадлежащие человеческому языку.

Мерзотик устал от тумана алхимии и в одну из ночей, взял шляпу, походный сундук и склянку с надписью Essentia Straube №3 – по ошибке захваченную среди своих растворов. Его целью была Англия – университет, где он когда-то учился. Там, как он надеялся, ещё оставались коллеги, помнившие его по лекциям и трактатам. Он хотел преподавать анатомию, вернуться в рамки науки и забыть о страшных опытах, свидетелем которых стал.

2. Судно.

В порту Роттердама Альфред нанялся на торговый барк под именем Maria Theresia, идущий в Дувр. Капитан корабля, господин Адриан ван Роон, человек строгий, богобоязненный, согласился взять его судовым лекарем.

Команда состояла из тринадцати человек: восемь голландцев, двое фламандцев, один немец, один швед и странный иностранец с восточными чертами, прибывший накануне отплытия, предложивший продать провизию по бросовой цене: солонину, сухари, вино и сушёные фрукты. Капитан купил.

Доктор, проверяя груз, отметил странный запах железа, но списал на влажность склада.

8 ноября 1687 года Maria Theresia снялась с якоря. Море было холодно, серо и тихо.

3. Первые болезни.

На третий день плавания матрос по имени Якоб пожаловался на ломоту в костях.

На четвёртый – у него потемнела кожа, губы потрескались, глаза стали мутными.

Он умер под утро, а к вечеру его тело начало иссыхать, словно изнутри испарилась вся влага. Капитан приказал выбросить тело за борт.

На пятый день заболели ещё трое. Мерзотик изнурял себя у их коек: ставил припарки, вскрывал нарывы, пускал кровь. Но тела становились всё легче, будто пустели. Кожа натягивалась, пальцы чернели, а вены исчезали.

Ни один недуг из известных ему не развивался так. Это была не болезнь, а обращение – превращение живой плоти в нечто иное.

4. Паника.

Ночью шестого дня ветер стих. Море лежало неподвижно, как свинцовая гладь.

На палубе царила тишина, нарушаемая лишь скрипом дерева и приглушёнными стонами из кают. Мерзотик не спал. Он видел, как капитан, молясь, просил Господа спасти корабль.

Но к рассвету сам капитан упал – бледный, с холодным потом на висках.

– Доктор, – прошептал он, – если можешь… спаси.

– Я не Бог, – ответил Мерзотик. – Я лишь врач.

– Тогда сделай хоть что-то. Ради команды. Ради нас всех.

Доктор дрожал. Он понимал, что наука бессильна. И тогда вспомнил о сосуде – о той самой Essentia Straube, взятой из Дюссельдорфа.

5. Сыворотка.

Склянка светилась бледно-зелёным светом. Жидкость внутри словно дышала – поднималась и оседала, как живое существо.

Мерзотик долго смотрел на неё, потом взял шприц и набрал немного. Он ввёл каплю в вену капитана. Тот содрогнулся, выгнулся и замер.

Прошла минута, две… И вдруг дыхание вернулось. Глаза открылись – но уже не человеческие.

– Работает… – выдохнул доктор.

Капитан поднялся медленно, как кукла, и повернул к нему лицо. Губы его не двигались, но голос звучал внутри черепа:

– Дай им то же… всем…

– Нет, – прошептал Мерзотик. – Я не должен…

– Всем, – повторил голос, и рука капитана сжала его запястье железным хватом.

6. Превращение.

Доктор подчинился. Он ходил от койки к койке, вводя по капле.

И каждый оживавший матрос поднимался – сухой, серый, с глазами из пустоты.

К полуночи весь экипаж стоял на палубе. Ни крика, ни шороха – только ветер шевелил паруса.

Корабль, никем не управляемый, двинулся вперёд. Мерзотик стоял у люка и видел: у штурвала – капитан, мрачный и неподвижный. Он держал курс, но не к берегам Англии, как должен был.