Чайные воспоминания миссис Вестон

Вера Метёлкина

Чайные воспоминания миссис Вестон

Вишня и кэроб

В просторную гостиную вошёл слуга, склонился в почтительном поклоне перед невысокой пожилой дамой и возвестил:

– Мисс Алиса Бёртон прибыла, миледи.

Миссис Вестон, облачённая в шёлковый бежевый капот с кружевной накидкой, не обернулась. Пальцы её, тонкие и бледные, продолжили перебирать жестяные баночки в чайном буфете.

– Пусть войдёт, – произнесла она без тени волнения.

Молодая девушка лет двадцати переступила порог и, остановившись на ковре, склонила голову в сдержанном поклоне.

– Алиса, ты вновь опоздала к five o’clock tea на пять минут. Это непозволительно для молодой леди, – миссис Вестон извлекла из корсажа часы на бархатном шнурке, сверила время и лишь затем обратила взгляд поблёкших карих глаз на племянницу. – Что послужило причиной?

– Простите, тётушка. Матушка задержала – велела отнести письма на почту и проследить, чтобы их отправили первым же дилижансом, – Алиса подняла глаза. – Как ваше самочувствие?

– В полном порядке, – холодно отозвалась миссис Вестон и лёгким движением кисти указала на резной стул у чайного столика. – Садись. Сегодня будет нечто особенное.

С этими словами она извлекла из буфета жестяную банку и прочла вслух: «Вишня и кэроб. Новинка из Лондона».

Алиса быстрым шагом пересекла комнату и опустилась на стул. Взгляд её скользнул по обстановке: потрескивающий огонь в камине с мраморной полкой; старинные часы дяди Тома – покойного мужа тётушки, – безмолвно отсчитывающие секунды с того дня, как он ушёл из жизни; изящный фарфоровый сервиз фирмы Wedgwood на круглом столике у окна.

Тихо звякнула крышка чайника. Миссис Вестон аккуратно насыпала листья в заварник, залила горячей водой и, усевшись напротив племянницы, молча наблюдала, как настаивается чай.

Спустя несколько минут воздух наполнился ароматом: спелая вишня, чуть подкопчёная, с тёплыми нотами шоколада. Леди Агата подняла чайник, разлила рубиновый настой в пузатые чашки, где находилось немного холодного молока.

«Этот запах…так пахло в нашем саду в 1852-м», – подумала она, вдыхая пар, и осторожно, чтобы не обжечься, отпила из чашки.

Первый глоток – и в памяти вспыхнула яркая картина из её детства.

– Мне было двенадцать лет, – погружаясь в воспоминания, начала рассказывать Агата, голос её звучал ровно без лишних эмоций, – а Маргарет – десять. Однажды летним днём мы тайком пробрались к вишнёвому дереву в нашем саду в Йорке (Северный Йоркшир) и стали срывать круглые, лопающиеся в руках ягоды. Их чуть кисловатый сок, вскоре, окрасил наши платья. Маргарет заметила это и сказала: «Если маменька увидит – будет скандал!». Я ответила: «Зато вкусно!» – и мы обе залились весёлым смехом.

Пока мы лакомились вишней, в сад вышел отец. Он сразу заметил наши перепачканные ярким соком лица и наряды. Нас наказали: лишили десерта за обедом, а вдобавок к этому велели переписать главу из Библии о послушании. Гувернантка внесла проступок в особую «Книгу поведения», – миссис Вестон поставила чашку на стол и усмехнулась.

Алиса слушала, не отрывая взгляда.

– И после этого вы совсем перестали есть вишню? – спросила она с живым любопытством.

– Напротив, – в уголках карих, слегка поблёкших от времени, глаз появились тонкие лучики морщин. – Я полюбила её ещё сильнее. Теперь я ищу вишню везде: в пирогах, в джеме, в чае…Это как маленький бунт против правил.

– Значит, вы тогда не раскаялись в своём проступке?

– Раскаялась. Но не в том, что съела вишню. А в том, что не поделилась со своими братьями: Эдди и Фредди.

Миссис Вестон налила Алисе вторую чашку ароматного напитка, взгляд её скользнул к окну. В саду цвело вишнёвое дерево из детства. Один из солнечных лучей пробрался в комнату и упал на чашку Агаты, окрасив чай в цвет спелой вишни.

– Знаешь, Алиса, – нарушила молчание пожилая леди, поправляя туго закрученные седые локоны, некогда каштановые, скреплённые черепаховой шпилькой, – иногда самые сладкие воспоминания – те, за которые когда-то наказали.

Эрл Грей для дебютантки

Поздним вечером у тётушки вновь гостила её племянница – мисс Бёртон.

Миссис Вестон отложила в сторону большую банку с написанным на ней большими буквами названием «Эрл Грей». Алиса заметила банку и спросила:

– Тётушка, почему вы так любите этот чай?

Агата степенно прошла к чайному столику, опустилась в лёгкое плетёное кресло и задумчиво улыбнулась, глядя на поднимающийся через носик заварника пар:

– Он напоминает мне один вечер…Мой первый бал.

Сделав глоток из фарфоровой чашки, миссис Вестон с наслаждением прикрыла глаза. Сквозь аромат бергамота ей чудился звук вальса и лёгкое шуршание собственного кринолина.

И вот она снова там – в далёком 1858-м…

Агата стояла перед зеркалом в резной раме в своей спальне, в Йорке, в белом муаровом платье с лифом, расшитым серебряными нитями. Юбка на кринолине, словно облако, окутывала её стройную фигуру, а кружевной подол едва касался пола.

Её мать осматривала платье дочери, поправляя на нём складки. Горничная укладывала волосы в высокую причёску с ниспадающими каштановыми локонами у висков девушки. Окончив с осмотром, миссис Эшфорд выпрямилась:

– Ни слова без разрешения, реверанс – глубокий, но не театральный, и ещё, – наставляла мать, поправляя кружево на платье, – помни, Агата, ты – Эшфорд. Даже в бедности держи спину прямо.

Агата заметно нервничала: то и дело поправляла сползающие с локтей шёлковые перчатки и без конца трогала жемчужное ожерелье на оголённой шее.

Часы пробили семь вечера. Пора выходить. Бросив последний взгляд на своё отражение, Агата прихватила раскрытый веер на столике и сумочку-ридикюль и в сопровождении матери спустилась к ожидающей их карете.

В бальном зале особняка лорда Х. уже собирались многочисленные гости.

Распорядитель бала ударил палкой о пол и возвестил о новоприбывших гостях: «Мистер и миссис Эшфорд, мистер Эдвард Эшфорд, мисс Агата Эшфорд, мисс Маргарет Эшфорд». Агату сразу оглушил гул сотен голосов, одурманивающий запах цветов, и ослепило мерцание дорогих украшений.

Старший брат Агаты – Эдвард – сразу же повёл своих сестёр к хозяйке дома, миссис Х. Агата присела в своём первом реверансе в светском обществе: колени предательски задрожали, но она старалась держать спину прямо, как учила её матушка.

Когда Агата выпрямилась, Маргарет, одетая в бледно-голубое платье, похожего фасона, что и у сестры, тихо шепнула ей на ухо: «Ты прекрасна!». Эдвард, стоявший рядом, кивнул с одобрением, подтверждая слова младшей сестры.

Отойдя к массивной колонне в одном из углов зала, Агата с интересом рассматривала пёструю публику. Внезапно к девушке подошёл высокий джентльмен в тёмно-синем мундире с золочёными эполетами и поклонился:

– Разрешите?

Агата, волнуясь, взглянула на брата. Тот еле видно кивнул, разрешая ей потанцевать с молодым джентльменом.

Агата присела в низком реверансе и вложила свою ладонь в белой перчатке в протянутую руку.

Начался вальс. Девушка от смущения сбилась с шага, но офицер мягко направил её в танце.

– Вы пахнете как чай из моего детства, – с улыбкой заглянул он в карие глаза своей партнёрши. – Бергамот?

– Матушка велела надушить перчатки…для удачи, – покраснев, тихо сказала Агата, стараясь не глядеть на мужчину.

– Значит, удача уже с вами, – проговорил тот и закружил девушку в очередном повороте вальса.

Постепенно музыка стихла. Пара остановилась, Агата, пытаясь отдышаться, взглянула на партнёра: в его зелёных глазах отражался свет свечей. Девушка тут же отвела взгляд и заметила, что гости смотрят на них. Она поспешила откланяться и отошла в уголок к брату с сестрой.

– Кто этот молодой офицер? – тихо спросила Маргарет, с озорством глядя на свою сестру.

– Я не знаю, он не представился, – отозвалась Агата, прикрывая пунцовое лицо закрытым веером из страусиных перьев – подарок матери.

– Это мистер Томас Вестон, лейтенант Королевского военно-морского флота, – отпивая из бокала кларет – лёгкое вино, ответил Эдвард и подмигнул Агате. – Полагаю, ты произвела впечатление на мистера Вестона.

К своим детям тяжёлым шагом двигалась, пробираясь сквозь толпу нарядных гостей, миссис Эшфорд.

– Агата, вот ты где! – воскликнула она, приблизившись к детям, а затем шепнула дочери на ухо, чтобы никто не слышал. – Мне удалось узнать, что этот молодой офицер – мистер Вестон – служит в Королевском флоте и имеет неплохой доход.

– Матушка, умоляю, не говорите так громко, – прошептала Агата, чувствуя, как жар приливает к щекам, но тут же замолчала, поймав неодобрительный взгляд матери.

– Мистер Вестон, судя по всему, человек основательный, – тихо продолжила миссис Эшфорд, обмахиваясь веером. – Для девушки из хорошего рода это немаловажно.

Незаметно пролетело время. Большие настенные часы пробили десять, и распорядитель бала объявил последний танец. Томас Вестон вновь пригласил Агату.

Агата кружилась в танце. В стороне Маргарет смеялась с подругами, о чём-то оживлённо переговариваясь, а Эдвард наблюдал за ними с тёплой улыбкой.

Томас прошептал: «Этот вечер изменит всё». В этот момент девушка поняла: детство закончилось, началась новая, полная перипетий и радостных волнений, жизнь.

Сидя в карете, сёстры обсуждали между собой впечатления от их первого светского бала, а их брат сдержанно бросал иногда комментарии.

Уже у себя в спальне, Агата, переодевшись, долго рассматривала своё бальное платье. Лунный свет освещал часть комнаты и девушку. Все домашние давно спали, стояла успокаивающая тишина, где-то с улицы доносился звон колоколов собора.

Агата поставила чашку на столик и улыбнулась с лёгкой грустью:

– С тех пор я пью Эрл Грей только в одиночестве. Он хранит аромат того вальса…и знание: даже если жизнь диктует правила, сердце может танцевать по-своему.

Алиса молча кивнула, понимая: за чаем иногда стоит целая жизнь.

В тишине, нарушаемой лишь тиканьем каминных часов, плыл лёгкий аромат бергамота.

Жасминовый чай у моря

Май 1903 года. Брайтон.

Из церкви Святой Девы Марии медленно вышла стройная пожилая леди с прямой осанкой, одетая в тёмно-серое шерстяное платье с высоким воротником, отделанное скромным кружевом у манжет и горловины. На плечи была наброшена тонкая кашемировая шаль приглушённого лилового оттенка, закреплённая на груди старинной фамильной брошью с камеей.

Миссис Вестон оглянулась вокруг и вдохнула воздух, пропитанный морем. На мгновение леди замерла, вспоминая покойного мужа: «Том любил эти майские дни. Говорил, что море пахнет надеждой».

Леди подняла правую руку, с нежностью поглядела на обручальное кольцо, которое она носила в память о муже, и натянула тонкие перчатки из лайковой кожи. Затем поправила на голове строгую фетровую шляпу с узким козырьком и одиноким фазаньим пером. Лёгкий бриз пошевелил выбившиеся из аккуратной причёски седые локоны. Поудобнее перехватив зонтик от солнца в одной руке, а маленькую кожаную сумочку – в другой, она спустилась со ступеней церкви.

«Генри пишет, что в особняке Эшфордов всё в порядке. Розарий цветёт, как и при матушке. Внуки Эдварда бегают по террасе. Хорошо, что дом продолжает жить после смерти брата – при его старшем сыне. А мой сын…Чарльз редко приезжает ко мне в морской дом. Но я не виню его – у него своя жизнь, а мать и сама справится с хозяйством».

Миссис Вестон не спеша шла по улице к набережной Брайтона, разглядывая дома. Она направлялась в гости к сестре – Маргарет Бёртон, которая поселилась со своей семьёй близко к морю, которое так любил Том. Эта недолгая прогулка занимала около пятнадцати минут и составляла ее ежедневный ритуал с тех пор, как сестра переехала в Брайтон.

Погрузившись в мысли, Агата вспомнила разговоры с Томасом о собственном переезде: «Там будет тихо, ты сможешь писать письма, глядя на волны».

По пути к сестре она прошла свой дом: белые стены, красная черепица, розы под окном и вишнёвое дерево в саду.

– Добрый день, миссис Вестон! – вдруг донёсся до неё голос. Это соседка. – Как ваше здоровье?

– Всё хорошо, спасибо. Иду к сестре – она недавно переехала ближе к морю.

– Ах, миссис Бёртон! Говорят, у неё теперь целый сад жасмина.

– Да, – улыбнулась Агата, едва приподняв уголки губ. – Она всегда любила эти цветы.

Вскоре показался одноэтажный дом с кустами жасмина у окон и натянутой верёвкой со свежевыстиранным бельём.

Миссис Вестон остановилась у калитки и начала разглядывать дом. Заметила, что ставни выкрашены в голубой – любимый цвет Маргарет.

Скрипнула входная дверь, и на пороге появилась Алиса. Склонив голову в приветственном поклоне, она с улыбкой проговорила:

– Добрый день, тётушка! Мы очень рады, что вы пришли к нам в гости!

Из дома с радостными криками выбежали двое внуков Маргарет, но тут же сдержанно поздоровались с пожилой леди, которая не жаловала бурных проявлений чувств:

– Добрый день, бабушка!

Вслед за ними на крыльцо вышла и сама миссис Бёртон. На ней был светло-жёлтый ситцевый капот с широкими рукавами и кружевной отделкой по вороту. Её полноватая фигура дышала здоровьем; на щеках играл румянец, в глазах – весёлый блеск.

– Ты рано, сестра! – воскликнула она, поправляя съехавший набок белый батистовый чепец.

– Решила пройтись пораньше, – ответила миссис Вестон, оглядывая палисадник. – Получила сегодня письмо от Генри – сына Эдварда. В нашем родовом особняке дела идут хорошо. И от дочерей: они приедут на следующей неделе – хотят помочь с садиком.

– Ой, как я рада, Агата! Можно собраться на пикник. Ой, что это я, – спохватилась Маргарет, всплеснув руками и приглашая гостью в дом. – Проходи, сестра.

Войдя в светлую гостиную с большими окнами, выходящими на море, миссис Вестон присела на предложенное ей место.

Маргарет в углу неторопливо заваривала жасминовый чай. Её младшая дочь – Алиса – поставила перед миссис Вестон чашку – ту самую, из сервиза Эшфордов.

– Ты всё ещё пьёшь его, – сказала Агата, вдыхая аромат светло-зелёного напитка, который разлила сестра из тонкого чайника.

– А ты всё ещё узнаёшь его по запаху, – улыбнулась Маргарет и добавила. – Я испекла пирог с вишней, как ты любишь.

– Ты хорошо знаешь мои предпочтения, – в карих глазах мелькнула нежная улыбка.

– Конечно, – пышные щёки миссис Бёртон дрогнули от сдерживаемого смеха.

Отпив из чашки, Агата устремила взгляд своих пронзительных и строгих глаз в даль, на море. Долгое мгновение она молчала, словно прислушиваясь к далёкому голосу волн. Затем тихо, взвешивая каждое слово, произнесла:

– Он писал мне, что волны – это его голос, когда он далеко… Порой мне кажется, что любовь – это не столько пылкие признания и объятия, сколько тихое ожидание. Ожидание встречи, даже если она невозможна; ожидание ответа, которого, быть может, не будет никогда. Это способность слышать голос любимого человека в шуме прибоя, видеть его силуэт в закате, чувствовать его присутствие в каждом майском цветке. Любовь – это верность тому, кто стал частью твоего дыхания, твоего взгляда, твоей тишины, пусть между вами и не было страсти…

Маргарет молчала, устремив взгляд на безбрежную синь моря.

Солнце озолотило лица сестёр, подчёркивая морщины – следы прожитых лет и пережитых чувств.

Внезапно Алиса прервала затянувшуюся паузу вопросом, как матушка встретила отца, а тётушка – дядю Тома.

Маргарет улыбнулась, уносясь воспоминаниями в тот день:

– Я встретила его в Йорке, в торговом доме «Бёртон и сыновья». Он вёл дела с отцом, закупал ткани для своей лавки. Такой уверенный, знающий цену каждому пенни…Но при этом всегда находил время помочь рабочим поднять тяжёлые ящики.

– А матушка потом сказала: «Он тебе не пара». Но ты выбрала сердце, а не титул, – мягко дополнила сестру миссис Вестон.

– Да, – кивнула Маргарет. – Он смотрел на меня не как на дочь богатого землевладельца, а как на равную. Когда я объявила о своём решении выйти за него замуж, отец был в ярости, но Джон…Джон просто сказал: «Я обеспечу вам достойную жизнь. У меня есть торговая лавка, связи в городе и сердце, переполненное любовью к вам, мисс Эшфорд».

– И ты пошла с ним? – заворожённо смотрела на мать Алиса.

– Пошла. Первые годы были не простыми. Мы начинали с маленькой лавки, но Джон умел вести дела. Он расширил торговлю, наладил связь с поставщиками. Я всегда старалась ему помогать. Теперь он ведёт дела вместе со старшими сыновьями.

Миссис Вестон дотронулась до своей чашки:

– А я…я вышла за Тома, потому что так было нужно. Но однажды он вернулся из рейса, весь в шрамах, измученный и обнял меня так крепко, что я поняла: он любит меня. Не из-за титула, не как украшение его дома. Как человека.

– Значит, любовь бывает разной? – спросила Алиса.

– Да, – одновременно ответили обе сестры.

Солнце двигалось к зениту, воздух постепенно нагревался.

Маргарет снова налила чай.

– Жасмин, – вдохнула аромат Алиса. – Он пахнет…свободой?

– Он пахнет выбором, – поправила дочь Маргарет. – Ты сама выбираешь свой путь.

– Как и я выбрала свой, – добавила миссис Вестон. В её пронзительных глазах больше не было сожаления. Только покой. – И ни о чём не жалею.

За окном шумело море, а в доме Бёртонов пахло жасмином, вишнёвым пирогом и семейным теплом.

Вскоре, миссис Вестон засобиралась домой. Маргарет пухлыми руками обняла хрупкую фигуру сестры, шепнув ей на ухо: «Приходи почаще. Ты нужна нам».

Алиса вручила тётушке веточку сорванного из материнского сада жасмина с раскрывающимися благоухающими цветами со словами:

– В память о сегодняшнем утре.

– Благодарю, – улыбнулась миссис Вестон, принимая подарок из рук племянницы, и по очереди попрощалась с гостящими у Маргарет внуками.

Уже у себя в особняке на холме она с нежностью поставила веточку жасмина в изящную фарфоровую вазочку. Достала из кармана потрёпанный конверт и перечитала строки, написанные знакомым почерком любимого:

…Я люблю тебя. Даже если море унесёт меня, моя любовь навсегда останется с тобой…

Агата подняла глаза, смотря в окно, где над морем звучали крики чаек, и прошептала:

– Я тоже тебя люблю. И я живу, потому что ты жил. И потому что у меня есть они – моя семья, моё продолжение.

Она аккуратно сложила письмо, убрала его в ящик стола и поправила веточку жасмина в вазочке.

Ночной Париж для тебя

За окном медленно вставало солнце: наступал новый день. Миссис Вестон привычно перебирала небольшие коробки и баночки с различными сортами чая, когда взгляд её наткнулся на выцветшую от времени этикетку. На ней значилось: «Ночной Париж для тебя». В составе помимо чёрного чая присутствовали ягоды можжевельника, кориандр, лемонграсс и гвоздика. Миссис Вестон на мгновение замерла, но тут же собралась, так как вошла горничная, которая работала в доме Вестонов уже много лет, и учтиво ждала приказаний своей госпожи.