Полная версия
Правильный пацан
Александр Данди
Правильный пацан
Глава 1
– В прошлой жизни я был очень молодым человеком, – начала он. – Как раз вернулся из армии, год отпахал на стройке разнорабочим в большом городе. Вернувшись в родные места, в свои двадцать три года, я купил отраду – почти заброшенную деревеньку. Там был маленький домик с сараем, свинарником и целым гектаром земли. Всё это в нашем районе. Устроился в совхоз водителем и вскоре начал крутить роман с молодой агрономшей, девушкой лет двадцати пяти, недавно устроившейся.
Через пару месяцев мы съехались и стали жить, так сказать, гражданским браком. Ну а что ещё нужно молодым для счастья? Мы успевали и на участке, и в совхозе. Прошёл год. Марина детей пока не хотела, да и я не настаивал. Мы посадили почти гектар картошки под сеялку и ждали богатого урожая.
А я, изучая усадьбу зимой, когда работы было мало, обнаружил в свинарнике, прямо в загоне, очертание люка. Поддев его монтировкой, под полом я увидел бетонную крышку, с канализационную. С немалым трудом я поднял её. Под ней обнаружился колодец из четырёх колец, переходящий в погреб – комнатушку метров десяти квадратных. Ни лестницы, ни ступенек не было. Я взял керосинку и фонарь, спустил туда наспех сбитую лестницу и, снедаемый любопытством, спустился.
Внизу был каменный пол, стены из старинного красного кирпича. В углу стояла железная кровать и ведро. И только приглядевшись, я увидел, что на кровати лежит человеческий скелет. Я, конечно, не трус, но испугался и выскочил оттуда, как пробка.
Постепенно я изучил, что там даже была вентиляция – в углу, в бетоне, выходившая прямо под задницы свиней, которых там держали. Короче, запах скрывал всё… и, наверное, доставлял наслаждение узнику.
Прежний хозяин, как мне рассказали старожилы в деревне, был кубанским казаком. Он не любил власть и жил своим хозяйством, нигде не работая, так как получал раннюю пенсию. Был он вроде героя войны, которого местные власти не смели трогать.
Жил он один, без бабы. Угрюмый и неразговорчивый, но невероятно добрый и отзывчивый. Всегда приходил на помощь и никогда не гонял мальчишек, обносивших его скудный огород и сад с яблонями и грушами. Умер он тихо, спокойно. Обнаружила его бабка-соседка, что приносила молоко. Лежал он, значит, на кровати, свесив одну ногу в офицерских сапогах, в шапке-кубанке, а в правой руке – шашка ещё царских времён. Пятачков, как я помню, сказал сторожила деревни, он, вроде, не держал. И в самом деле, в хлеву было чисто, и весь навоз, весь запах уже давно ушли из этого мира.
Что делать со скелетом, я не знал. Милицию привлекать не хотелось, так как погреб я подвал раскрывать не собирался. Вытащив кости, я прикопал их в конце участка довольно глубоко, не сказав Марине ни слова. А койку сдал на металлолом, чтобы и следа не осталось. Пока я не знал, где применить этот бункер. Под погреб он не подходил – всю спину сорвёшь, лазая туда-сюда. Прочистив вентиляцию, я закрыл его бетонной крышкой и крышкой пола. Решил завести здесь немного живности, но в голову приходили только куры. Марина тоже была не против – десятка два кур.
Глава 2
Зима промелькнула, оставив нас с десятком кур, собакой и кошкой. Казалось, ничего особенного не происходило, но весной явился перекупщик – маленький, но чрезвычайно надменный бандит из районного центра, известный по кличке «индикатор». Он что-то нашептывал моей подруге, уверяя, будто знаком с председателем совхоза, где она трудилась, и пользуется всеобщим уважением. Лишь когда он уехал на черной "бэхе", Марина призналась, что без его разрешения не стоит везти овощи из огорода в райцентр. Я, будучи человеком спокойным и понимающим, лишь кивнул. На том и разошлись.
Наступило лето. Мы неделю корчевали молодую, неимоверно вкусную картошку, стремясь, как и все добропорядочные граждане, подзаработать. Марина, будучи в райцентре с председателем, заглянула в одно известное кафе, где обитал этот «чистильщик общества», гангстер, как я прозвал его за спиной. Сам он, конечно, был лишь чьей-то шестеренкой, а за ним – целая лестница таких же. Нам обещали хорошую цену, и мы, вместе с двумя алкашами, погрузили машину. Рано утром выдвинулись в райцентр. Три километра до трассы пролетели незаметно – солнышко пригревало, птицы пели, душа пела. Марина что-то листала в рабочих бумагах, а я, открыв окно, курил и созерцал этот прекрасный мир, наполненный лишь позитивными мыслями. Выезд из нашей деревни – это щебневая дорога, петляющая три километра среди аллей пирамидальных тополей. В конце – аллея плакучих ив, склоняющихся над дорогой, словно образуя зеленый туннель. Проехав метров триста, выныриваешь на трассу, к автобусной остановке. Вот и я, вырулив из туннеля, нос к носу столкнулся с двумя черными "бэхами" и "камазом".
Я мигом понял, в чем дело. Сказав Марине сидеть в машине, вышел на переговоры. «Индикатор» не стал тянуть: «Парни, перегружайтесь!» – бросил он, и восемь нанятых в городе громил быстрым шагом направились к моей машине. Показав Марине жестом, что все в порядке, я, сгорбившись, подошел к машине и постучал в окно с пассажирской стороны.
«Чего надо, чмо?» – резко бросил «индикатор». Я, хоть и был готов, не ожидал такого. Кивнув, я стал отходить, но краем уха услышал, как нелестно отозвались о моей девушке. Сев обратно, я закурил. «Что и как?» – спросила Марина. «Нормально», – ответил я. Мы просидели так около часа. «Индикатор» и его свита периодически выходили… по нужде, справляя ее прямо на лавку у остановки. Наконец, мне постучали по борту «зила» – мол, все. «Камаз» тронулся, а «бэхи», взвизгнув шинами, умчались в город.
Так я побывал бизнесменом в первый и последний раз. Марина всю дорогу что-то говорила, но я не слышал. Я уже знал, для чего пригодится подвал-бункер. На общем нашем с Мариной собрании мы решили ни к кому не обращаться – да и не к кому было. Прошел месяц. Я наведался в кафе напротив кафе «индикатора» и поинтересовался, не найдется ли знатока старинных икон. Мол, нашел в сарае бывшего хозяина, казака, может, кто посмотрит и оценит. Наживка клюнула. Вечером «черная бмв» была как по заказу. Марины как раз не было – гостила у сокурсницы в другом городе. Все складывалось… «Индикатор» приехал с водителем – спортивным, преданным делу парнем лет тридцати пяти. Гангстер вел себя как хозяин – в других странах его бы давно пристрелили без предупреждения. Выходя навстречу, «индикатор» прошипел: «Давай, показывай икону быстрей, а то Витек тебе башку оторвет, только свистнуть!» Я был вежлив до конца. Пригласил в комнату. «Индикатор», не разуваясь, вошел, даже успел достать сигарету и закурить. «Она в шкафу», – сказал я. «Индикатор» открыл шкаф, и в следующий миг березовый черенок от лопаты опустился на его безмозглую голову. Его шестерка сидела в машине, слушая музыку, что дало мне время хорошенько связать гангстера и заткнуть ему рот моими старыми трусами. Минут через двадцать шестерка сама прикатила к дому, где под чутким дулом пистолета «индикатора» была связана и обезоружена. Этих молодцев я аккуратно спустил в погреб, где их ждал настил из досок, что лежали под свиньями. Ну а срать, если что, – в угол. Кормить, само собой, я их буду. Машину решил просто отъехать за пределы деревни и сжечь. Что и сделал. Как же они кричали первые сутки! Но никто, даже куры, их не слышали. На второй день решил проведать проказников. И услышал я такое в свой адрес, адрес Марины и всех наших предков до пятого колена! Сбросив им полторашку воды, я не навещал их, грешников, аж трое суток, надеясь, что голод – не тетка. Так оно и вышло. «Что ты хочешь?» – первым делом спросил «индикатор».
«Что я хочу?.. Начнем с того, что я извиняюсь и выпускаю вас. И еще: моя подруга будет ждать вас голой, чтобы помыть, накормить и уложить спать. А я буду всю ночь натирать ваши "бэхи", чтобы утром вы меня… поимели тоже. И счастливые поехали домой…» «Индикатор» поперхнулся, но теперь молчал. «Вы – покойники, – сказал я. – Неужели не ясно? И сколько жить – мне решать. А за крик – лишение пищи на неделю. Ленинград выстоял, и вы не крякнете». «Нас будут искать», – пролепетала шестерка. «Пусть ищут, – ответил я и закрыл люк. – А кто будет рьяно искать, попадет в вашу компанию», – пробурчал я себе под нос.
Глава 3
Индикатора уже искали, а вот водителя шестерню – не особо, только родственники. А у нашего гангстера связи были и в администрации, и в милиции. Ну и, как обычно, стукачи что-то где-то видели и что-то где-то слышали. Сперва ко мне приехал участковый – первый раз за год. Походили, посмотрели, ну и, как обычно, ничего не обнаружив, вручил приглашение в районное МВД, куда на следующий день, предварительно выпив, я и поехал.
Просидев в коридоре полчаса, меня пригласил опер по фамилии «Тычок» – вылитый гангстер-индикатор: маленький, пузатенький и очень наглый. «Мне кажется, что от вас, гражданин, несёт водочкой», – проговорил он быстро. «Я не отрицаю, отвечаю я ему. – В родную милицию – как на праздник!» «Дерзкий, значит, что-то знает», – ответил мне Тычок и сделал пометку в блокноте. «Ну что, продолжим?» – спросил Тычок. «А с чего мы начинали?» – ухмыльнулся я, и мне стало так скучно, что я стал ёрзать на стуле. «Пиши, что и где был 21 августа, и можешь идти на все четыре стороны». Я было потянулся за ручкой, но Тычок уточнил, что всё писать в коридоре. «Спасибо за гостеприимство», – прошептал я и вышел в коридор.
Так вот, накатав быстренько типа объяснительную, я постучался. Протянул Тычку, он выписал мне пропуск на выход, и всё – гуляй, Вася. Попив пивка, я сел в автобус и через 45 минут был у той остановки, на которую чуть больше месяца назад мочился гангстер-индикатор. Марина долго была у подруги; та переманила её в город и нашла ей местного старого директора завода. Короче, Марина забрала вещи кота и собаку , сказав «прости-прощай», укатила в неизвестность.
Наступал октябрь. Я своих заключённых неплохо кормил, дал им ведро, матрасы и кое-какую одежду – но женскую, что осталась от подруги. Курево и огонь им не давал, так как, суки, подожгут, сигнальный дым пустят. И ещё я стал замечать чёрную «Волгу», то и дело проезжающую через деревеньку, поэтому в сарае я долго не торчал, ходил только типа кур покормить и яичек набрать. Узники мои не шумели, но я чувствовал, что что-то замышляют. Ствол я держал при себе.
В это время в райцентре не находил себе места дядя индикатора – замглавы администрации, так как деньги утекали, а всю чёрную работу выполнял индикатор – это его человек патрулировал на чёрной «Волге», как потом оказалось.
В начале ноября ко мне пришли с обыском – типа, поступила инфа о наркотиках. Ствол я не скинул, да и меня и не собирались обыскивать; к собаке я тоже подготовился – усыпал перцем весь сарай. Вроде сработало, так как псина почихала-почихала и, вильнув хвостом, побежала в конец участка. «Неужели кости мертвяка почуяла?» – подумал я. Но это был ложный след. Я расписался, понятые тоже, и без претензий разошлись мирно. А могли бы и подкинуть, и прикрыть меня временно, и досконально всё обыскать, но это была бы совсем другая история. Возможно, что установили жучка или камеру, но мне особо не с кем трещать было. На телефон иногда звонила мама, и на этом всё. Так пришла зима-матушка и первые, незначительные морозы.
У дяди индикатора был родственник по линии жены в одном большом городе, и, как говорит история, был он из «хлоп команды» – чистильщик, одним словом. И дядя, подкинув лям «зелени», вызвал дядю Толю, так звали чистильщика, в райцентр, чтобы он всё разнюхал и применил меры. Вот с ним-то я и познакомился ближе к Новому году, будь он неладен.
Глава 4
Он появился под вечер, за неделю до Нового года. Вежливый, с какими-то корочками в руках, он попросился в дом, ссылаясь на срочный разговор. Я предложил ему «по 150», но он, вежливо отказавшись, уверенно уселся на стул. Он начал было рассказывать, что заезжал к моей матери, но я опередил его. «Медленно, на брюхо, – скомандовал я, – у тульского токарева очень нежный курок». Он медленно лег, бурча под нос, что я совершаю ошибку.
За окном мелькнула тень. «Подстраховался, сучий потрох?» – спросил я. «Ты покойник!» – громко крикнул дядя Толя, и в дверь кто-то ворвался. Я выстрелил – сначала в Толю, потом в силуэт в дверях. Дядя Толя был ранен в плечо – вот где мне повезло, ибо он потерял сознание. Я успел обыскать его и даже применить его же наручники, предназначенные для меня. Второе тело оказалось водителем дяди Индикатора. Приехав вдвоем, он должен был через условленное время проверить, все ли в порядке у дяди Толи. Этого я ранил в ногу. Он сильно вопил. Я ударил его ногой, быстро обыскал и дал ремень, чтобы он наложил жгут. И еще раз дал ему ногой.
«Дядя Индикатора тоже ждал новостей, – баксы надо отрабатывать. Не вдаваясь в подробности, я с помощью водителя шестерки спустил обоих в погреб. Ранения у обоих были сквозными, ТТ не подвел. «А если заражение?» – спросил Индикатор. «Защитники Брестской крепости, раненые, держались около месяца под постоянными штурмами, – ответил я. – Выживет тот, кто очень хочет». Сбросив воды, я покинул их. Нужно было прибраться, а машину решил не искать и не трогать.
Дядя Индикатора спал неспокойно. Утром он, как обычно, был занят делами. Ему позвонили из милиции и сообщили, что его служебная «Волга» обнаружена на окраине деревни, пустая. Дядя тот был волчара, да еще и деньги работали. Взяв двух матёрых сержантов с АКС «Калашников» и опера, он на служебной машине выдвинулся к моему дому после обеда.
Я уже прибрался. Остатки пятен крови прикрыл ковролином из другой комнаты, остальные ковры со следами сжег во дворе в бочке. Короче, прибрался я великолепно. Патронов у меня оставалось всего шестеро. Я решил применить их только в ближнем бою, но я еще и не знал, сколько и кто приедет. Дядю я и в лицо не видел.
Черная «Волга» остановилась у ворот. Сержанты и оперативник вышли и, смело зайдя во двор, двинулись втроем к веранде, совершив военную ошибку. Автоматы были не на изготовке, и опер держал пистолет в кобуре. Они и не думали, что нарвались на ушлого паренька. Я из-за сарая свистнул, давая понять, что держу их на прицеле. Видно, никто сегодня не хотел умирать. Общими усилиями и их же наручниками я сцепил всех троих. Затем приказал разоружиться, все время твердо стоя на одном месте и держа их на прицеле.
Дядя сидел в машине и не видел, что происходит. Я вскоре пришел за ним. Это был, как обычно, перекормленный хлебом боров, который испуганно смотрел на меня с двумя автоматами и недоумевал. Приказав выйти из машины, я проводил его к товарищам, которые мялись у крыльца. Ни запасных пистолетов, ни попыток вырваться, как в кино, не было.
Я благополучно завел их в сарай и по очереди «перенаправил на путь истинный» – в погреб к друзьям. Затем достал из машины аптечку и пять полуторалитровых бутылок воды, скинул им туда и убыл восвояси. Что они там мне кричали, пересказывать не буду, так как я их не слушал. Я зашел в дом, лег на диван и стал думать, что делать дальше.
Глава 5
Восемь человек на десяти квадратных метрах – это жесть. Скоро они начнут дохнуть, как мухи, да и по мою душу не раз приедут. Но первым делом я решил отогнать "Волгу" к той первой и поставить рядом, благо ключи были в зажигании.
Проделав эту операцию, я пошёл в сарай проверить, что да как. На удивление, кто-то стучал в бетонную крышку. То ли встав на плечи, то ли среди них нашелся скалолаз. Я плотно поужинав, пошел на переговоры.
«Что ты хочешь?» – первым начал гутарить дядя.
«Денег, и мы всё забудем. Будешь на меня работать, или пожизненно», – буркнул опер.
На что я вылил им туда банку бензина и прикурил, давая понять, что они не в том положении, чтобы крякать. Об освобождении не может быть и речи, но есть один вариант, и то спорный.
«Сколько у тебя денег налом припрятано?» – спросил я дядю. – «И не стесняйся, тут все свои, будущие упокойники, так сказать».
Дядя замялся, но пролепетал, что дома, в сейфе, два миллиора в баксах, и драгоценностей ещё на столько же.
«По цацкам не фанат, а вот баксы нужны. Думай, дядя, как мне их забрать без проблем, и ты… ой, сорри, и вы свободны. Да и ещё, на будущее: если с матушкой что случится, апосля завалю всех до пятого колена. Чай, вы все на виду в городе живёте, гангстеры, мать вашу! Думай», – кашлянув, и кинув им пачку сигарет и спички, я удалился.
Мне предстояло стереть себя из жизни, но я этого не боялся. С деньгами можно маневрировать, как швартовый катер с двумя моторами. Только тянуть не стоило, а поутру могли наведаться силовики, так как пропажа трёх силовиков не осталась незамеченной. Хотя рации не было… Наверное, визит как подработка. И значит, у меня есть сутки. Через час я наведался к братьям нашим меньшим.
«Всё придумал», – сказал дядя.
«Ну, как обычно, деньги спасают нас всех», – ответил я. – «Но об освобождении тебя и поездок куда-то за деньгами – забудь, дядя. По-другому никак. И кто тебя в дом пустит и сейф откроет? Это смешно!»
И тут я подлил ещё одну баночку бензина, сказал, что дядя плохо думал, и я выхожу из терпения. «И хватит уже мне расчёсывать нервы! Даю ещё час, и поджигаю вас, барахольщиков! Так что думайте, всем арестанским колхозом, да побыстрее. Хотя я уже сам всё придумал».
Придя через полчаса, я велел сержанту снять форму, а дяде велел в подробностях обрисовать, кто и где дом, кто в нём сейчас, где сейф, пароль и т.д. Обтяпав все дела, я в форме сотрудника с автоматом выдвинулся к загородной резиденции зам. главы администрации, где предположительно находился сейф и гостила сестра, и сторож в будке на въезде, с которым проблем не возникнет, если сказать, что выполняю указание того-то и того-то.
Прибыв на место, я, осторожно подъехав к воротам, мигнул дальним светом. Из вагончика вышел молодой паренёк вместо того, кто должен был. Он направился ко мне, но, приглянувшись на номер, с ярым упорством и скоростью открыл ворота. Я заехал на усадьбу, а дом был чуть ли не в 150 метрах от ворот. Я остановился, вышел и позвонил в дверь.
Дверь открыли спустя пару минут – худая, лет 60-ти, женщина. Я представился и смело и чётко произнёс, что я по особому поручению, что вот мол автомат и его машина, и что он очень ждёт. Она, пробурчав типа «почему он не позвонил», пошла к телефону.
Я смело пошёл в дом по схеме, которую нарисовал дядя. На втором этаже, в его спальне, над камином висела картина, а за ней – сейф. Пароль был простым, и уже через минуту я выкладывал денежки на кровать. Сестра стояла в дверях.
«Я звонила в администрацию, и мне сказали, что он уехал после обеда».
«Мы люди подневольные, нам что велено, то мы и выполняем», – ответил я, не давая ей вставить слово. – «И драгоценности ваш брат сказал припрятать где-нибудь на участке, так как сюда могут прийти с обыском».
Она спокойно кивнула. Я ещё на кураже выпросил спортивную сумку и, набив её деньгами, удалился. На выезде три пачки по 10 кусков «зелени» дал молодому охраннику. Он быстренько положил их в карман. «Когда будут допрашивать, скажи: я угрожал автоматом и что убью родных, и в милицию не звони». Парень кивнул, а я убыл. Это был риск, и очень большой, но парень сдержал слово. Так что среди сторожей тоже есть хорошие люди.
Глава 6
Страна готовилась встречать Новый год, а я, с подарками от Деда Мороза, ехал и наслаждался предвкушением полной свободы. Подъехав к дому заполночь, опасности не обнаружил, всё было тип-топ. Открыв люк, я вдохнул аромат каторжан. Посветив, увидел дядю. "Ну что, удачно?" – спросил он. Я, кивнув, прояснил: "Я не буду закрывать бетонную крышку люка железным засовом. Подгоню лестницу. Общими усилиями вы поднимете крышку, и, выбив пол, выберетесь на свет божий". Я спустил им лестницу, воду, харчи и керосинку.
Но, конечно, я обманул. Они бы вылезли, как тараканы, подогреваемые жаждой мести. Я же собирался сделать анонимный звонок через сутки, когда отъеду из области. Положив ключ на пол, где был люк, я, собрав самое необходимое, сжёг свои документы. Сев в машину и окинув последним взглядом былое гнёздышко, я выехал навстречу свободе. Двадцать килограммов денег в охотничьем рюкзаке грели душу, очень сильно.
Я бросил машину у той самой остановки, вышел на трассу ловить попутку. Решил двинуть на Дальний Восток, подальше отсюда. Часа два я шёл по обочине, морозя задницу. Машин было мало, и все легковые. КАМАЗ остановился в километре от меня. Я подумал: "Ну, по нужде", и, догнав его, стал обходить. Как вдруг открылась дверь, и очень маленький мужичок лет пятидесяти, с усами и сигаретой в зубах, промычал: "Садись, паря, подвезу, мол".
Забравшись в КАМАЗ, я ощутил в полной мере отсутствие парфюмерии, и только дым сигарет заглушал эти запахи вечной неустроенности наших дальнобойщиков. Разговорились. Я втёр легенду, что три года как из армии, вот еду в большой город, счастья искать. Так, слово за слово, мы остановились у импровизированной стоянки. Пётр, как звали водилу, сказал: "Всё, дрыхнем. Тебе, как гостю, в спальнике, а я в другой КАМАЗ. Там девчуля плечевая, и надобно пар спустить". И, что-то собираясь, сказал, что он выспался. "Автономка включена, не замёрзнешь, и он к утру подтянется. И, поспав пару часиков, двинем далее". Покурив и выпив "двести капель", положив рюкзак под голову и проверив пистолет, я лёг спать.
Спал я и видел страшный сон, как все узники замка Иф меня бьют и пытают, а дядя Толя и Индикатор никак не заведут бензопилу, чтобы я был сговорчивее. Дверь тихо щёлкнула, и Пётр, забравшись с дымящейся сигаретой, сел за руль и молча завёл КАМАЗ. Накачали тормоза, и двинулись в путь. Я успел умыться и сходить по нужде. Пётр молчал. Мы уже покинули область и, свернув с трассы, поехали в объезд. Пётр молвил, что так короче. Мы ехали и изредка перекидывались парочкой словечек. Наступил вечер, и Пётр явно устал. Предложил остановиться у одной бабки на постой на ночь. Будет это село через пять вёрст. В преддверии горячего ужина и душа на душе стало как-то хорошечно.
В конце села дом, а село сквозное. Пара КАМАЗов и один "Газон" с будкой стояли, наверное, на отсыпанной летом маленькой придомовой стоянке. Мы припарковались. Спросив за деньги, Пётр был очень доволен, что я предложил оплатить полный пансион, и даже алкоголь, и "если надо, то девочек". На что Пётр только фыркнул, мол, плечевая его "укатала".
Постоялый двор – обычный дом, переделана только большая комната в мини-бар и три стола со стульями. Играла музыка, негромко. За одним из столов сидела парочка небритых водил. Пётр кивнул одному, тот не тянул с ответом, встал из-за стола, подошёл и поздоровался за руку. Вышла женщина пенсионного возраста и, сказав "доброй ночи", Пётр зашла за барную стойку. Пётр, сказав, что я плачу, убыл в душ. А я, подойдя к стойке, сказал, что за всё плачу я. И заказал пюре с котлетами и, если есть самогонка, присел за стол лицом к окружающим.
Через 15 минут передо мной стояла порция картошки, две куриных котлеты и гранёный стакан самогона. Выпив залпом, я уплетал харчи за обе щёки. Как раз вышел Пётр и предложил сходить в душ, так как комната двухместная. Проведя мне маленькую экскурсию по дому, убыл в бар. Оставлять рюкзак не очень-то хотелось, но пришлось, чтобы не вызвать подозрения, положить под кровать. Я взял ствол и направил своё бренное тело в умывальню. Крайне быстро помывшись, я вернулся в комнату. Всё было на месте. Я лёг и провалился в сон. На этот раз мне снилась мама. Она молча смотрела на меня, пока я не проснулся.
Пётр тряс меня за плечо: "Там силовики, двое, и проверяют документы. У тебя всё ведь норм?" – спросил он. Я кивнул, сонно и непонятно. "Понятно," – сказал Пётр, и добавил: "Давай, лезь в шкаф с сумкой, а я заправлю постель". Через 15 минут дверь открылась, и я услышал: "Проверка документов". На что Пётр ответил, что мол, был в помещение, и уже проверяли, мол. "Ты тут один?" – спросил силовик. "Я и мои вошки, гражданин начальник," – ответил водила серьёзно. Силовик секунд пять постоял и убыл по-английски, не прощаясь. Они ещё долго о чём-то разговаривали с хозяйкой, но про меня ни слова. Странно, конечно.
Пётр, сказав: "Сиди тихо", вышел. Минут через 20 вернулся: "Укатили, будь они неладны! Ищут кого-то по ориентировке". Я лёг. Сумка под кроватью. Но заснуть не получалось. Так пролежав с полчаса, я только хотел встать и пойти покурить, как услышал голос Петра: "Ну и куда ты теперь, с двумя лимонами?" Волосы на моей голове зашевелились. Пётр лежал на кровати, руки за головой. Свет был выключен, только зимняя белая полоска света просачивалась через чуть незакрытую штору, и глаза его горели красным огнём. Я было потянулся к стволу, но он спокойно, не вставая, сказал: "Не стоит, паря". Дверь медленно открылась, и в ней появился силуэт хозяйки. Глаза её тоже светились красным огнём.