ЕЛИЗАВЕТА-ЛИСС (новый перевод сказки «Дюймовочка» Г.К. Андерсена)

Ганс Андерсен

ЕЛИЗАВЕТА-ЛИСС (новый перевод сказки "Дюймовочка" Г.К. Андерсена)

Предисловие (Анонс) к новому переводу

ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ЕЛИЗАВЕТЫ (ТОММЕЛИСЕ)

Перед вами – не просто детская сказка о «Дюймовочке», к образу которой нас приучили приглаженные переводы прошлого века. Это возвращение к первоначальному тексту Ханса Кристиана Андерсена (1835 г.), очищенному от позднейших литературных наслоений и неоправданных упрощений.

Цель настоящего издания: Восстановить смысловую вертикаль произведения. Я как переводчик возвращаю героине её человеческое имя – Лизе (Елизавета), скрытое в датском «Томмелисе». В ходе перевода я отказался от «цветочных эльфов» в пользу андерсеновских «Ангелов цветов» и возвращаю тексту его подлинную социальную остроту, где мир животных – это жесткая сатира на датское мещанское общество, его предрассудки и слепоту.

Этот перевод фиксирует детали, которые раньше считались «незначительными»: от точной цены ведьминого зерна до аутентичных песен, раскрывающих внутренний мир героини. Читатель увидит в образе Лизе не пассивную куклу, а живую душу, проходящую через экзистенциальные испытания – от илистой тьмы инстинктов до ослепительного света самопознания.

Примечание: Подробный сравнительный анализ и разбор критических недостатков классического перевода семьи Ганзен приведены в отдельном приложении к настоящему изданию.

Томмелисе

(литературная редакция сказки от переводчика В.П. Бровко

на основе оригинального текста Х. К. Андерсена)

«Однажды жила-была женщина, которая всем сердцем желала иметь маленькое-премаленькое дитя, но совсем не знала, где его взять. И тогда пошла она к старой ведьме и спросила: – Я бы так искренне хотела ребеночка, не скажешь ли ты, где мне его взять?

– Ну, с этим мы разберемся! – сказала ведьма.

– Вот тебе ячменное зерно. Оно не из тех, что растут на поле у крестьянина или идут на корм курам. Посади его в цветочный горшок, и увидишь, что будет!

Женщина поблагодарила, отдала ведьме двенадцать скиллингов и пошла домой. Она посадила ячменное зерно, и тотчас из земли поднялся дивный большой цветок, точь-в-точь тюльпан, но лепестки его были плотно сомкнуты, будто у нераскрывшегося бутона.

– Какой прелестный цветок! – сказала женщина и поцеловала красивые красные и желтые лепестки. Едва она коснулась их губами, как внутри что-то громко щелкнуло, и цветок раскрылся.

Это был настоящий тюльпан, теперь это можно было видеть, но прямо внутри цветка, на зеленом стульчике, сидела одетая в платье маленькая-премаленькая девочка, такая тонкая и прелестная; она была не больше дюйма в длину, и потому женщина ее назвала Томмелисе  и стала о ней заботится.

Так, прекрасная лакированная скорлупка грецкого ореха досталась ей в качестве колыбели, лепестки голубых фиалок были ее матрасами, а лепесток розы – одеялом; там спала она ночью, а днем играла на столе, где женщина поставила тарелку, которую она обложила целым венком из цветов, чьи стебли стояли в воде; здесь плавал большой лепесток тюльпана, и на нем Томмелисе могла сидеть и плавать от одного края тарелки до другого. У нее было два белых конских волоса, чтобы грести.

Это выглядело поистине чудесно. Она также умела петь, о, так тонко и прелестно, как здесь в доме женщины никогда и не слышали.

Похищение Томмелисе

Однажды ночью, когда она спала в своей постельке, через разбитое стекло в окно впрыгнула гадкая жаба – большая, мокрая и безобразная. Она прыгнула прямо на стол, где под лепестком розы покоилась Томмелисе.

– Вот и славная жена для моего сына! – проквакала жаба. Она схватила ореховую скорлупку и выпрыгнула обратно в сад.

Там протекала широкая река с илистыми, топкими берегами. Именно здесь, в самой тине, жила жаба со своим сыном.

У! Он был такой же гадкий и уродливый, как и его мать. – Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! – только и смог он вымолвить, увидев прелестную крошку.

– Не ори, а то проснется и сбежит! – прикрикнула старая жаба.

Мы посадим ее в реке на один из широких листков кувшинки; это для нее, такой легкой и маленькой, будет как остров; оттуда она не сможет убежать, пока мы будем приводить в порядок парадную комнату внизу под тиной, где вы будете жить и строить гнездо!»

В реке росло так много кувшинок с широкими зелеными листьями, которые кажутся плавающими на поверхности воды; тот лист, что был дальше всех, был также и самым большим; туда поплыла старая жаба и поставила ореховую скорлупку с Томмелисе.

Маленькая бедняжка проснулась совсем рано утром, и когда она увидела, где находится, она начала так горько плакать, потому что со всех сторон большого зеленого листа была вода, и она совсем не могла выбраться на сушу.

Старая жаба сидела внизу в тине и украшала свою комнату камышом и желтыми кубышками – там должно было быть очень нарядно для новой невестки. А затем поплыла со своим гадким сыном к листу, где стояла Томмелисе; они хотели забрать ее красивую кровать, ее нужно было поставить в спальню невесты прежде, чем она сама туда придет.

Старая жаба глубоко присела в воде перед ней и сказала: «Вот, посмотри на моего сына, он будет твоим мужем, и вы будете так чудесно жить внизу в тине!»

«Коакс, коакс! брекке-ке-кекс!» – это всё, что вновь смог сказать сын.

Затем они взяли прелестную маленькую кроватку и уплыли с ней, а Томмелисе сидела совсем одна и плакала на зеленом листе, потому что она не хотела жить у гадкой жабы или иметь ее уродливого сына своим мужем.

Маленькие рыбки, которые плавали внизу в воде, наверняка видели жабу и слышали, что она сказала, поэтому они выставили головы, они ведь хотели посмотреть на маленькую девочку. Как только они увидели ее, они нашли ее такой прелестной, и им стало так жаль, что она должна попасть вниз к уродливой жабе. Нет, этого никогда не должно случиться!

Сбившись в стайку, рыбки перегрызли зубами стебель кувшинки, и лист поплыл по течению. Томмелисе уносило всё дальше и дальше – туда, где жаба не могла добраться.

Томмелисе проплывала мимо стольких мест, и маленькие птички сидели в кустах, видели ее и пели: «Какая прелестная маленькая барышня!» Лист с ней уплывал всё дальше и дальше; так Томмелисе отправилась за границу.

Встреча с Бабочкой

Прелестная маленькая белая бабочка всё летала вокруг нее и наконец уселась на лист, потому что Томмелисе ей очень понравилась; а девочка была так рада, ведь теперь жаба не могла ее догнать, и было так чудесно там, где она плыла; солнце сияло на воде, это было похоже на прекраснейшее золото.

Тогда она взяла свой пояс, привязала один конец к бабочке, а другой конец ленты закрепила на листе; тогда он заскользил гораздо быстрее, и она вместе с ним, ведь она стояла на листе.

Встреча с Майским жуком

В этот момент прилетел большой Майский жук; он увидел ее и в то же мгновение обхватил своими когтями ее тонкую талию и полетел с ней на дерево, а зеленый лист поплыл вниз по реке, и бабочка полетела за ним, потому что она была привязана к листу и не могла освободиться.

Боже, как бедная Томмелисе испугалась, когда Майский жук полетел с ней на дерево!

Но больше всего ей было грустно из-за красивой белой бабочки, которую она привязала к листу; если она теперь не сможет освободиться, она ведь умрет с голоду.

Но майскому жуку до этого не было дела. Он уселся с ней на самый большой зеленый лист дерева, дал ей поесть сладкого из цветов и сказал, что она прелестна, хотя совсем не похожа на майского жука.

Потом пришли все остальные майские жуки, которые жили на дереве, и нанесли визит; они смотрели на Томмелисе, а барышни-майские жуки шевелили усиками и говорили: «У нее ведь всего две ноги, это выглядит жалко».

«У нее нет усиков!» – сказала другая.

«Она такая тонкая в талии, фу! она выглядит прямо как человек!

Как она уродлива!» – сказали все самки майских жуков.

А ведь Томмелисе была такой прелестной; так считал и тот жук, который ее схватил, но когда все остальные сказали, что она безобразна, он в конце концов тоже в это поверил и совсем не захотел ее; она могла идти куда угодно.

Они слетели с дерева вместе с ней и посадили ее на маргаритку; там она плакала, потому, что думала, что была такой уродливой, что майские жуки не захотели ее, – а она ведь была самой прекрасной, какую можно себе представить, такой нежной и ясной, как самый красивый лепесток розы.

Встреча с Мышью

Целое лето напролет прожила бедная Томмелисе совсем одна в большом лесу.

Она сплела себе кровать из травинок и повесила ее под большим листом лопуха, так на нее не мог капать дождь; она собирала сладкое из цветов и ела, и пила росу, которая каждое утро была на листьях; так прошли лето и осень, но вот пришла зима, холодная, долгая зима.

Все птицы, которые так красиво пели для нее, улетели; деревья и цветы завяли, большой лист лопуха, под которым она жила, свернулся и стал лишь желтым засохшим стеблем; и она так ужасно мерзла, потому что ее одежда была порвана, а сама она была такая нежная и маленькая, бедная Томмелисе, она могла замерзнуть до смерти.

Начал падать снег, и каждая снежинка, которая падала на нее, была как если бы на нас бросили целую лопату снега, ведь мы большие, а она была всего дюйм в длину. Тогда она завернулась в сухой лист, но он не грел, она дрожала от холода.

Прямо за лесом, куда она теперь пришла, лежало большое хлебное поле, но зерно уже давно было убрано, только голые сухие стебли (стерня) торчали из мерзлой земли. Они были для нее как целый лес, через который надо идти, о, она так дрожала от холода.

И вот пришла она к двери Полевой мыши. Это была маленькая дырочка под стеблями.

Там жила полевая мышь в тепле и уюте, у нее была полная комната зерна, чудесная кухня и кладовая.

Бедная Томмелисе встала у двери, как маленькая нищенка, и попросила кусочек ячменного зерна, потому что она уже два дня не ела ни крошки.

«Ах ты, бедняжка!» – сказала Полевая мышь, ведь в глубине души это была добрая старая мышь, – «заходи в мою теплую комнату и поешь со мной!»

Так как Томмелисе ей понравилась, она сказала: «Ты можешь остаться у меня на зиму, но ты должна содержать мою комнату в чистоте и рассказывать мне истории, их я очень люблю».

И Томмелисе делала то, что требовала добрая старая мышь, и жилось ей тогда очень хорошо..

Знакомство с Кротом

«Скоро к нам, пожалуй, придет гость!» – сказала полевая мышь. «Мой сосед обычно навещает меня раз в неделю.

Он живет в стенах еще лучше, чем я; у него большие залы, и он ходит в такой чудесной черной бархатной шубе! Если бы только ты могла заполучить его в мужья, ты была бы хорошо обеспечена; но он не видит. Ты должна рассказывать ему самые прелестные истории, какие знаешь!»

Но Томмелисе до этого не было дела, она совсем не хотела соседа, потому что он был Крот.

Он пришел и нанес визит в своей черной бархатной шубе; он был таким богатым и ученым, говорила мышь; его жилье было более чем в двадцать раз больше, чем у полевой мыши, и ученость у него была, но солнце и красивые цветы он совсем не любил, о них он говорил плохо, потому, что никогда их не видел.

Томмелисе должна была петь, и она спела (-Майский жук, лети, лети! Завтра снова будет [хорошая] погода. Твой отец на войне, Твоя мать в Царстве Небесном (в раю). Лети, лети, лети!) и «Монах идет по лугам»– (Монах идет по лугам В туфлях с серебряными пряжками. Он ищет девушек, Он ищет сразу двоих. Одну он хочет взять себе, А другой – позволит уйти.»

Тогда крот влюбился в нее из-за ее красивого голоса, но он ничего не сказал, он был таким рассудительным мужчиной.

Он недавно прорыл длинный ход сквозь землю от своего дома до их; там полевой мыши и Томмелисе было позволено гулять, когда они захотят.

Но он просил их не пугаться мертвой птицы, которая лежала в проходе; это была целая птица с перьями и клювом, которая, должно быть, умерла совсем недавно, когда началась зима, и теперь была зарыта как раз там, где он проложил свой ход.

Крот взял в рот кусок гнилушки (светящегося дерева), ведь оно светится как огонь в темноте, и пошел вперед, светя им в длинном темном проходе. Когда они дошли до того места, где лежала мертвая птица, крот уперся своим широким носом в потолок и пробил землю вверх, так что получилось большое отверстие, через которое мог проникать свет.

Посреди пола лежала мертвая ласточка, ее красивые крылья были плотно прижаты к бокам, ноги и голова втянуты под перья; бедная птица определенно умерла от холода.

Томмелисе стало так жаль ее, она очень любила всех маленьких птичек, они ведь всё лето так красиво пели и щебетали для нее; но крот толкнул ее своими короткими ногами и сказал: «Теперь она больше не пищит!

Должно быть, это жалко – родиться маленькой птичкой! Слава Богу, что никто из моих детей не станет таким; у такой птицы ведь нет ничего, кроме своего „кви-вит“, и она должна умирать с голоду зимой!»

«Да, вы, как разумный человек, верно, говорите», – сказала полевая мышь.

«Что толку птице от ее „кви-вит“, когда приходит зима? Она должна голодать и мерзнуть; но это, верно, считается чем-то великим!»

Томмелисе и Ласточка

Томмелисе ничего не сказала, но когда двое других повернулись спиной к птице, она наклонилась, отодвинула перья, что лежали на ее голове, и поцеловала ее в закрытые глаза. «Может быть, это та самая, что так красиво пела для меня летом», – подумала она, – «сколько радости она мне доставила, дорогая, красивая птица!»