Карьера с видом на Забвение. Часть I

Он делает решительный шаг в дымящийся тоннель. Портал за ним закрывается. В левой части сцены гаснет свет.

В правой части Люцифер Иванович, Василий Петрович и Харон Сергеич стоят у монитора, на котором видно, как маленькая фигурка Семена уверенно шагает навстречу Поясу Безвесия, наивно помахивая своей «эргономичной кочергой.

Харон Сергеич: (доставая свой обугленный бутерброд) И ведь поверил, собака… Поверил, что это работа мечты.

Люцифер Иванович: (смакуя) Это и есть работа мечты. Моей мечты. Он будет страдать от дедлайнов, непонимания требований и абсурдности задач, но будет верить, что так и надо, что это «опыт», что «зато в резюме». И будет стараться еще больше. Это… Это изящнее, чем просто котлы. Это современно.

Василий Петрович: (глубоко затягивается сигаретой, от которой идет серый дым) Добро пожаловать в корпоративный ад, Семен. Горизонт твоего роста… оказался бездной. А твой энтузиазм – нашим топливом.

Все трое смотрят в монитор. Гаснет свет. Над сценой загорается неоновая вывеска, которая мигает и наконец застывает в надписи:

«WELCOME TO THE TEAM. YOUR ETERNITY STARTS NOW.»

Занавес.

Акт II: Когнитивный диссонанс и пряник.

Сцена 5. Котлован Обманутых Надежд.

Прошел месяц адского времени (что-то около пяти минут по земным меркам). Сцена представляет собой «лаунж-зону» для ретроспектив: кривые кресла-мешки, заполненные горячим пеплом, столик из оплавленного пластика, на стене плакат с надписью «FAIL FAST, BURN FOREVER».

В комнате Семен. Его комбинезон покрыт сажей и странными кислотными разводами. На каске появилась первая вмятина. Он нервно поправляет огнестойкий галстук (обязательный дресс-код по пятницам) и листает на планшете список «достижений».

Входят Василий Петрович и Люцифер Иванович (вновь в образе «Лу»). Лу держит папку с надписью «Performance Review», от которой идет легкий дымок.

Люцифер Иванович: (ядовито-бодро) Семчик! Как наш самый перспективный junior? Готовы к конструктивному диалогу?

Семен: (вскакивает) Лу! Василий Петрович! Да, конечно! Очень продуктивный был период! Я многому научился.

Василий Петрович: (хрипло, глядя в пустоту) Ты закрепил кабель в Поясе Безвесия с помощью теоремы Пифагора и оптимистичного настроя. Показатель удержания – 3%. Это исторически низкий результат. Но он есть.

Семен: (сияет) Спасибо! Я просто использовал принцип «золотого сечения» для распределения нагрузки, как нас учили в техникуме! А эти… актеры из отдела внешних коммуникаций всё время кричали, что это бесполезно. Но я не поддался на провокации!

За его спиной в стене на мгновение проявляется одностороннее зеркало. За ним видно, как Харон Сергеич бьется головой о серверную стойку. Семен не замечает.

Люцифер Иванович: Именно! Командный дух! Но есть и зоны роста. (Открывает папку). Во-первых, твои TPS-отчеты. Они недостаточно… горят. Буквально. Мы отправляем их внутренним клиентам через факельное реле, а они едва тлеют. Нужно больше энтузиазма в формулировках! Больше exclamation marks! Огонька!

Семен: (делает пометку) Понял. Добавить больше восклицательных знаков и, возможно, фосфорных вкраплений в чернила.

Василий Петрович: Во-вторых, взаимодействие с коллегами. Ты отказался от тимбилдинга в Серном озере. Аргументировал это «нарушением техники безопасности» и «отсутствием спасательных кругов».

Люцифер Иванович: (качая головой) Сем, Сем… Безопасность важна, но synergy – важнее! Как мы сможем ломать барьеры, если не сломаем лед? Который, в нашем случае, немедленно плавится, но суть ты уловил!

Семен: Простите. Я… привык следовать инструкциям. Там было написано «избегать купания в агрессивных средах».

Люцифер Иванович: Ну вот видишь! Ты читаешь инструкции, но не чувствуешь корпоративного духа! Дух – вот что важно! (Понижает голос). Кстати, о коллегах. На тебя поступил фидбэк от Борьки из отдела кадров.

Семен: (напрягается) Да?

Люцифер Иванович: Он говорит, что ты в столовой попытался… (смотрит в бумагу) …«осуществить акт непредусмотренного милосердия», поделившись своим «энергетиком» – «Tears of Motivation» – с душой из отдела вечных страданий, которая плакала у кофемашины.

В столовой на прошлой неделе: Семен, видя, как демон-стажер из соседнего отдела (весь в цепях) рыдает, не в силах получить латте, сунул ему свою ампулу со словами «Держи, братан, взбодрись». Демон выпил, перестал плакать, посмотрел на Семена с бездонной тоской и прошептал: «За что?» before bursting into even more intense flames.

Семен: Я просто… поддержал коллегу. У нас же командная работа.

Василий Петрович: (неожиданно резко) Командная работа – это когда ты не вмешиваешься в рабочие процессы других отделов! У него KPI по страданиям, а ты его «энергетиком»! Его теперь за невыполнение плана на вечный кофе-брейк отправляют! Ты сломал ему карьеру!

Семен бледнеет (насколько это возможно в малиновом свете ламп).

Люцифер Иванович: (водворяя мир жестом) Вася, Вася, не надо. Семен учится. Он еще не влился в культурный код. Зато он – фанат процессов! И это подводит нас к главному. (Снова включает мега-улыбку). Сем. Мы довольны. Не полностью, но видим потенциал. И мы хотим его… монетизировать. Для тебя.

Он выкладывает на пепельный столик толстый конверт. Он пульсирует слабым багровым светом.

Семен: Это…?

Люцифер Иванович: Аванс. За следующие полвека работы. По твоему запросу – в земной валюте. Чтоб… ну, ты там, родным помочь, кредит погасить, на море съездить. Пока можешь.

Семен открывает конверт. Из него льется ослепительный, почти неестественный, свет. Он видит цифры на первом же счете. Его глаза становятся круглыми. Все сомнения, страх перед кричащими «актерами», странный вкус «энергетика», ожоги на руках – всё мгновенно блекнет, заменяясь чистым, острым, животным восторгом.

Семен: (голос срывается) Это… это за полвека? А за… столетие?

Василий Петрович: (сухо) Умножай на два. Плюс бонус за вредность. И компенсация за эмоциональное выгорание. Которое, кстати, наступит примерно через три недели.

Люцифер Иванович: (заговорщицки) Мы ценим лояльность, Сем. И трудолюбие. Представь, что ты сможешь купить на такие деньги на том свете… то есть, на большой земле. Дом. Машину. Уважение. А здесь… ну, подумаешь, условия специфические. Зато карьерный рост! Скоро, глядишь, и свою камеру пыток… тьфу, то есть, проектную команду получишь!

Семен сжимает конверт в руках. Он чувствует, как тепло от денег проникает в него, вытесняя последние остатки здравого смысла. Он видит лицо матери, долги, мечту о квартире. А здесь… ну да, кричат немного. И пахнет. И начальник странный. Но это же РАБОТА. Престижная. С крутыми задачами. И ОЧЕНЬ ХОРОШО ПЛАТЯТ.

Семен: (выдыхает, его лицо становится спокойным, решительным, слегка стеклянным) Я понимаю. Простите за инцидент с энергетиком. Больше не повторится. Я полностью посвящу себя проекту. Когда следующее задание?

Люцифер Иванович и Василий Петрович обмениваются взглядом. В этом взгляде – и триумф, и усталая, тысячелетняя пошлость происходящего.

Люцифер Иванович: Вот это настрой! Василий, дай ему задание посерьезнее. Например, разобраться с хроническими лагами в Круге Лицемеров. Там у них вечные буферы прощения переполнены.

Василий Петрович: (кивает, протягивая Семену новый, дымящийся, планшет) Держи. Там, кстати, в процессе надо будет провести переговоры с местным… профсоюзом. Не обращай внимания на их аргументы. И на то, что они все время говорят противоположное тому, что думают. Это часть их функционала.

Семен: (берет планшет, уверенно) Разберусь. Спасибо за доверие. И за мотивацию. – Он бросает взгляд на конверт.

Он уходит, уже не такой легкомысленный, а сосредоточенный, с огоньком в глазах. Не огоньком энтузиазма, а тем самым, багровым отблеском от купюр.

Люцифер Иванович: (когда Семен ушел, сбрасывает маску «Лу», его лицо становится старым и скучающим) И понеслась. Колесо закрутилось. Зарплата, аванс, кредит, ипотека на том свете… Он теперь наш. Навсегда. Он сам будет проситься на сверхурочные в Бездну. Лишь бы премию дали.

Василий Петрович: (закуривая) Самый надежный контракт – не тот, что подписан кровью. А тот, что подписан ипотекой и мечтой о крутой тачке. Добро пожаловать в среднее звено ада, Семен. Твоя душа? Она уже не важна. Важна твоя лояльность системе. И она куплена.

Харон Сергеич появляется и начинает собирать пепел с кресел -мешков в совок.

Харон Сергеич: (бормочет) И ведь даже не спросил, что за «вредность» ему компенсируют… А то, что воздух здесь за год легкие в уголь превращает, его, видите ли, не колышит. Лишь бы на Каен хватило.

Люфер Иванович: (поправляет галстук удавку) Тишина в цеху, Сергеич. У нас новый перспективный менеджер среднего звена. И его горизонт… ограничен следующей выплатой. Всё по плану.

Все трое смотрят в тусклый монитор, где маленькая фигурка Семена уже уверенно читает нотации двум грешникам-лицемерам, которые, улыбаясь, кивают и одновременно строят ему рожи за спиной.

Занавес медленно опускается под звуки корпоративного гимна «InfernoTech», который звучит как похоронный марш, аранжированный на синтезаторе.

Акт III: Обеденный перерыв.

Сцена 6. Столовая «Горнило» / Внутренний монолог на фоне вечного пламени.

Адская столовая. Длинные столы из грубого базальта, сиденья – оплавленные гранитные глыбы. Вместо меню – ежедневно выжигаемый лазером на стене список «Блюд»: «Рагу из вечных сожалений», «Салат „Зелень зависти“», «Компот из кислых слез». В углу шипит и плюется кофемашина «InfernoBrew», выдающая напиток трех видов: «Слабое отчаяние», «Крепкая безысходность» и «Американо».

За одним из столов сидит Семен. Перед ним – миска с чем-то дымящимся и мерцающим нездоровым фиолетовым светом. Он не ест. Он уставился в свой личный, слегка оплавленный по краям, планшет. На экране – фотография. Девушка с ясными глазами и светлой улыбкой, в солнечный день, на фоне обычного земного университетского коридора. Анна. Рядом, чавкая раскаленной лавой с ложки из черепа, сидит его «напарник» – демон среднего звена по имени Кузьмич. Кузьмич носит рога под прозрачной корпоративной бейсболкой и вечно ноет.

Кузьмич: (с набитым ртом) Опять в свой светлый образ пялишься? Не надоело? Она там, в своем «нормальном мире», с каким-нибудь менеджером по продажам давно уже, а ты тут в нашей… ах, прости, «динамичной рабочей среде» концы с концами сводишь.

Семен: (не отрывая глаз) Заткнись, Кузьмич. Ты ничего не понимаешь. Это… Анна. С филфака. Мы как-то раз кофе вместе пили. Она сказала, что у меня интересный взгляд. «Задумчивый».

Кузьмич: (фыркает, из ноздрей вылетают искры) Задумчивый! Да у тебя сейчас взгляд, как у выпотрошенной рыбы, которую забыли в микроволновке навеки. Это не задумчивость, Сеня, это профессиональная деформация. Ты уже на вонь серы не реагируешь. Это плохой знак.

Но Семен его не слышит. Он погружен в мечту. Сцена слегка меняется: свет становится мягче, приглушенный адский гул сменяется тихим джазовым стандартом. Семен представляет. Он в идеально скроенном костюме, который не плавится при +500. Он ведет под ручку Анну в ресторан «Эдем» – самый пафосный, самый недоступный в его бывшем городе.

Голос Семена: (за кадром, мечтательно) Я привезу её в «Эдем». У них там вход – через живую изгородь в виде арфы. И фонтан с шампанским вместо воды.

На сцене возникает мираж: грубый базальтовый стол покрывается белоснежной скатертью. Дымящаяся миска превращается в блюдо под серебряным колпаком. Кузьмич в видении исчезает, заменяясь тонконогим стулом.

Видение Семена: Официант (похожий на демона, но в смокинге) склоняется: – Господин, сегодня шеф рекомендует фуа-гра на углях отчаяния… пардон, на углях виноградной лозы. И трюфели, собранные в тени вечного… то есть, в тени Перигорских дубов.

Семен: (в своем видении, Анне, небрежно) Бери, что хочешь. Карта вин у них, конечно, скромная, но '98-й «Плач грешников»… тьфу, «Плач девы» – терпимый.

Анна в видении: (смотрит на него большими глазами) Сем, это так дорого! Ты точно можешь себе это позволить?

Семен: (откидываясь на стуле, делает жест рукой, от которого в реальности с его рукава осыпается пепел) Пустяки. Премию дали. За успешное налаживание диалога с… э-э-э… трудными клиентами в зоне Повышенной Экзистенциальной Нагрузки. У нас там целый тендер выиграли.

В реальности Кузьмич тычет в него вилкой.

Кузьмич: Эй, мечтатель! Твоя «фуа-гра» уже в лаву превращается! И от тебя опять паленым несет. Опять на «тимбилдинге» в Серном гейзере был?

Видение тает. Джаз обрывается, сменяясь привычным гулом и скрежетом. Белая скатерть снова становится грубым камнем.

Семен: (раздраженно, отмахиваясь) Отстань. У тебя просто масштаб мышления другой. Ты не понимаешь, ради чего можно потерпеть.

Кузьмич: Я-то понимаю! Я ради жены-гарпии двести лет терпел, пока она мне все печеньки в отделе сожрала! А ради чего ты? Чтобы эта… Анна твои кредиты оценила? Ты ей на свидании что рассказывать будешь? Как ты кабель в небытии закреплял, пока на тебя души мстительных менеджеров с визгом набрасывались? Романтика!