Мейструк

– Тогда ты просто вежливо попрощаешься и придёшь к нам есть мороженое. Но чтобы нервы не шалили – пей. Мелисса и мята. Чистое спокойствие.

Рина с благодарностью приняла кружку, обжигая ладони о тёплый фарфор. В этот момент телефон в её руке задрожал, издав короткий, но чёткий звук уведомления. Все трое замолчали.

Телефон вибрировал снова.

– Что? Он уже здесь? – встрепенулась Даша, подбегая к окну.

– Нет, – Рина замерла с телефоном в руке. – Он пишет: «Привет! Погода сегодня не очень, накрапывает. Поэтому я заеду за тобой на машине. Не хочешь же промокнуть под дождем, правда?»

В комнате на секунду повисло молчание. Рина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Машина. Закрытое пространство с человеком, которого она видела всего один раз. Это казалось ей слишком быстрым, почти нарушающим какие-то негласные правила безопасности.

– Опасно, – тихо выдохнула она, глядя на подруг. – Я не готова вот так просто садиться к нему в машину.

– Ну что ты, как институтка! – Даша махнула рукой, но в её голосе прозвучала нотка понимания. – Он же не маньяк какой-то, в конце концов! Мы видели его фото. Он хочет быть галантным, проявить заботу. Дождь ведь и правда начинается.

– И потом, – Полина встала рядом с Дашей у окна, превратив его в наблюдательный пункт. – У нас тут идеальная позиция. Мы будем следить. Запомним номер, марку, цвет. Если что – один звонок, и мы мчимся вниз, как каратистки из плохого боевика. Ты не одна.

Рина переводила взгляд с телефона на окно, за стеклом которого небо и правда затянулось свинцовыми тучами, и на лица подруг, полные азарта и поддержки. Их уверенность была заразительной. Да и где-то в глубине души шевелилось любопытство – а что дальше? Что за мир за стеклом его машины?

– Ладно, – она сдалась, чувствуя, как учащается пульс. – Но только до кафе на углу. Никаких внезапных маршрутов.

– Вот и умница! – обрадовалась Даша. – Пиши ему.

Пальцы Рины замедлились над клавиатурой. Она тщательно подбирала слова.

Рина вышла из подъезда, когда первые тяжёлые капли уже застучали по козырьку. Он стоял рядом с серой машиной, и его улыбка в сумраке вечера показалась ей одновременно знакомой и новой. Он кивнул, открыл перед ней пассажирскую дверь, и она скользнула на тёплое сиденье, уловив лёгкий запах автомобильного освежителя.

– Прекрасный вечер для прогулки, – пошутил он, заводя двигатель. Машина плавно тронулась с места, сливаясь с потоком машин, стекла которых уже были исчерчены дождевыми потёками.

В салоне играла негромкая музыка. Он снова был оживлён, жестикулировал, рассказывая какую-то историю про проваленную утреннюю встречу, но теперь Рина ловила себя на мысли, что его болтливость не раздражает. За окном мелькали размытые огни фонарей и витрин, превращая знакомый город в акварельный сон. Он вёл машину уверенно, одной рукой, и в этой уверенности была какая-то спокойная сила. Рина сидела, слегка развернувшись к нему, наблюдая за игрой света и тени на его профиле.

– Как дела? – спросил он вдруг, на секунду оторвав взгляд от дороги. – Ты вроде задумчивая. У тебя сегодня был трудный день?

Вопрос был простой, но в нём звучало настоящее внимание. Не формальная вежливость, а искренний интерес.

– Не-а, всё как обычно, – ответила Рина, смотря на дворники, размеренно сметающие воду со стекла. – Учёба, библиотека… Ничего интересного. А ты? Твоя встреча-катастрофа чем закончилась?

Он рассмеялся, и этот смех гармонично вписался в шум дождя и музыки.

– А у меня был полный хаос. Сначала эти бессмысленные пары, где нам зачитывают лекции времён моего рождения. А потом… как ни странно, даже заставил себя посидеть над дипломом.

Рина приподняла брови.

– Правда? И как, продвинулся?

Он вздохнул. – Продвинулся – это громко сказано. Скорее, просто просидел, пялясь в монитор. Знаешь, как это бывает? Вроде бы и надо, и понимаю, что диплом сам себя не напишет, а все равно сил нет. Это же последний год, летом защита. Должен же я наконец-то выпустить уже этого динозавра наружу.

Рина улыбнулась.

– Я тебя понимаю. У меня тоже иногда бывает такое состояние, когда ничего не хочется делать.

– Это такая нудная и бесполезная работа. Нужно перелопатить кучу информации, чтобы потом написать какую-то никому не нужную теорию. А мне хочется заниматься чем-то более практичным, что приносило бы реальную пользу.

– Ну, зато это последний рывок, – сказала Рина, подбадривая его. Скоро лето, защита, и ты свободен! А потом можно будет заниматься тем, чем действительно нравится.

Он посмотрел на нее с благодарностью.

– Спасибо за поддержку.

Он помолчал немного, а затем добавил с улыбкой:

– Знаешь, что меня сегодня заставило сесть за диплом? Мысль о том, что вечером я увижу тебя.

Рина почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец, и опустила глаза, чтобы скрыть его.

– Ну и что, помогло? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ещё как! – он рассмеялся, и смех его звучал легко и свободно.

– Вот ты уже сидишь рядом, значит, метод рабочий.

Они ещё немного прокатились по мокрым улицам, сверкающим теперь под фонарями, как вдруг дождь неожиданно прекратился, и сквозь рваные тучи выглянуло низкое вечернее солнце.

– Смотри! – воскликнул он, указывая на полосу заката над крышами. – Настоящая магия. Может, прогуляемся по парку? Там сейчас должно быть красиво.

Рина, глядя на преобразившийся мир за стеклом, с радостью согласилась. В её согласии было не только желание прогуляться, но и тёплое чувство, что этот вечер, начавшийся с сомнений, постепенно превращается во что-то очень настоящее.

Рину всегда тянуло в парк. Этот апрель и без того выдался каким-то сказочным, а парк культуры и отдыха, казалось, был центром этой сказки.

Оставив машину на парковке, они вошли в парк, и Рина сразу почувствовала, как замедляется ритм ее мыслей. Городская суета осталась позади, и их окружил лес, наполненный весенним воздухом.

– Здесь так спокойно, – прошептала Рина, вдыхая свежий воздух.

Он улыбнулся. – Я так и знал, что ты любишь это место.

Они пошли по ухоженной аллее, утопающей в тени молодых дубов. Рина заметила элегантные скамейки, расположенные вдоль дорожки. Вдалеке виднелся небольшой водоем, и Рина потянула его туда.

– Пойдем посмотрим на воду? – предложила она.

Водоём встретил их тихим плеском и кряканьем уток, деловито сновавших у берега. Вода, ещё холодная и прозрачная, как зеркало отражала высокое голубое небо и пушистые облака, создавая ощущение бездонного, идеального покоя.

– Здесь так красиво, – сказала Рина, любуясь отражением.

Они долго бродили по парку, наслаждаясь тишиной и красотой окружающей природы. Они прошли мимо летней эстрады, где готовились к вечернему концерту, и мимо детской площадки, где весело играли дети. Рина обратила внимание на небольшие скульптуры, стилизованные под древние изваяния.

Из-за недавнего дождя в парке было немноголюдно, что только радовало Рину. Она обожала это место, с его тишиной и спокойствием. А в хорошей компании парня, который, как ни крути, ей нравился, она обожала это место еще больше.

Остановившись у старого дерева, он неожиданно спросил:

– А у тебя есть вредные привычки? – Его взгляд был пристальным, почти испытующим.

Рина, не раздумывая, ответила:

– Нет.

Парень фыркнул, но не со злостью, а с какой-то обречённой нежностью:

– Конечно, чего я ожидал? Ты ведь, наверное, даже не ругаешься матом. – Он улыбнулся, и уголки его глаз лукаво сморщились.

– Буду стараться не выражаться в вашем присутствии, миледи.

Он сделал паузу, подбирая слова.

– А как ты вообще… относишься к людям с вредными привычками?

Рина на мгновение замерла. Она всё понимала. Понимала его нарочитую лёгкость, этот намёк, витавший в воздухе между ними. Она резко, почти физиологически не переносила курение и пьянство, но сейчас, глядя в его чуть виноватые, но открытые глаза, ей не хотелось произносить сухой приговор. Не хотелось разрушать этот хрупкий мост.

– Твоя жизнь – твои правила, – тихо, но чётко произнесла она, подарив ему лёгкую, смиренную улыбку. Это была не ложь, а скорее… отсрочка. Приговор не был вынесен, дверь оставалась приоткрытой.

Он, казалось, выдохнул с облегчением и снова засыпал её шутками и историями. А Рина слушала. Она изучала его, как сложный пазл, где яркие, красивые детали пока не складывались в цельную, понятную картину. Он был привлекательным, обаятельным, умным. Но где-то на периферии её сознания кружилось едва уловимое чувство тревоги. И она ловила себя на мысли, что боится того момента, когда декорации могут рухнуть, обнажив то, что скрывается за ними.

Глава 4

Глава 4

Неделя после знакомства пролетела как один миг, сотканный из вечерних прогулок, смеха в машине под дождём и бесконечных сообщений, которые заставляли её улыбаться даже посреди скучной лекции. Каждый день он открывался с новой, лучшей стороны.

Иногда, уже лёжа в постели и прокручивая в голове прошедший день, Рина ловила себя на мысли, что сознательно вычёркивает из памяти его мелкие оплошности или моменты лёгкой неискренности. Слишком быстрое переключение тем, когда разговор касался чего-то по-настоящему глубокого. Слишком уж картинная галантность в какие-то моменты. Она замечала это, и ей становилось немного страшно от собственной избирательной слепоты. Но поскольку (и это «поскольку» было самым важным) ей впервые было так тепло, так легко и так радостно с кем-то, она решительно отгоняла эти мысли. Она запирала свои сомнения в дальний угол сознания, накрепко закрывая дверь.

Всего за неделю ей удалось не просто поверить ему. Ей удалось поверить в то, что наконец-то началось. То самое, настоящее, о чём она если и мечтала, то тихо и без особой надежды. Он стал её лучшим днём в череде обычных, и этот факт казался ей таким неоспоримым и хрупким, что задавать лишние вопросы было равносильно тому, чтобы раскачивать лодку, в которой ей наконец-то было так хорошо…

Утро началось замечательно. Не нужно было вставать ни свет ни заря, чтобы бежать на лекции. Началась практика – время погружения в настоящую школьную жизнь, где предстояло не просто сидеть за партой, а самому выходить к классу.

Студентов разбили на подгруппы по пять-шесть человек. В этот раз Рина оказалась вместе с двумя одногруппницами – Дашей и Аней, которые были не разлей вода и жили в одной комнате, и с Викой, простой и тихой девушкой, казавшейся прозрачной. Очередь Рины вести урок была только через неделю, но тревога, её старый знакомый, уже начинала подкрадываться. Она умела тревожиться как никто другой, выстраивая в голове катастрофические сценарии один нелепее другого.

Но этот период её жизни был особенным. Было что-то (а вернее, кто-то), что заставляло тревогу отступать. Он скрашивал её дни своим заразительным, немного бесшабашным оптимизмом и становился тихой гаванью. Вот и сегодня он подбодрил её с утра сообщением: «Не бойся маленьких людей. Они на твоей стороне. Удачи сегодня, буду ждать подробного отчёта!».

Несмотря на то, что сформировалась группа из общежития, до школы Рина вышла с Полиной – их смены на практике совпали, а Даша с Машей попали в первую смену и уже с восьми утра были на месте.

– Как дела, дорогая? – спросила Полина, поправляя шарф на ходу. – Что-то ты стала реже к нам заходить. Мы теряем связь с внешним миром.

– Прости, пожалуйста, – виновато улыбнулась Рина. – Я понимаю, что всё свободное время провожу с ним. Обещаю это исправить.

– Да нет, ты чего! – Полина звонко рассмеялась. – Я безумно за тебя рада! Просто скучаю. И мне дико интересно, что у вас там происходит. Неделю уже гуляете – расстаться не можете?

Они смеялись всю дорогу, и этот лёгкий разговор немного развеял школьное напряжение. В школе им пришлось разойтись по разным кабинетам для наблюдения. Рина, затаив дыхание, переступила порог своего назначенного класса.

И несмотря на подспудную тревогу, её сразу захватило происходящее. Ей было безумно интересно наблюдать за атмосферой, наполнявшей эти стены: за профессиональным, но тёплым общением учительницы с учениками, за их хитрющими уловками, чтобы получить пятёрку, за шумными, по-детски бесшабашными переменами в коридорах этой небольшой, уютной школы. В ней была какая-то особая, домашняя атмосфера, которая странно резонировала с чем-то внутри самой Рины. Ей здесь было комфортно. Она пока не понимала почему.

Она и предположить не могла, что эта маленькая школа с запахом мела, старых книг и детской энергии не просто станет местом её практики. Она станет местом, которое изменит её жизнь.

Вечером они снова собирались на прогулку, на этот раз в старый парк на окраине. Погода была переменчивой, но он настаивал, что видел в прогнозе «идеальный час без дождя».

– Давай заедем по пути в магазин, купим чего-нибудь, – предложил он, уже за рулём. – Для пикника в сумерках.

Рина кивнула, глядя, как за окном мелькали знакомые и незнакомые улицы. Он припарковался у небольшого супермаркета, и, направляясь ко входу, они почти одновременно заметили у дверей пыльный, но ярко раскрашенный автомат с игрушками.

– О! – воскликнул он, замирая на месте. Его лицо озарила детская, совершенно искренняя азартная улыбка.

– Погоди! У меня как раз есть мелочь! Я её, можно сказать, копил для этого случая!

– Ты серьёзно? – фыркнула Рина, но её тоже захватила эта внезапная игровая лихорадка. – Из этих штук никогда ничего не выпадает, это же классика.

– Неправда! Нужна вера и правильный угол наклона, – с важным видом заявил он, уже нащупывая в кармане джинсов монеты.

Он вставил первую. Заскрежетали шестерёнки, коготь беспомощно качнулся и разжался над разноцветными игрушками. Пусто.

– Разминка, – философски отметил он.

Вторая попытка. Третья. Коготь снова и снова скользил мимо, и Рина уже начала его поддразнивать, называя «разорителем автоматов». Но на четвертый раз что-то щёлкнуло иначе. Стальной захват опустился, качнулся и, зацепив ровно за петельку, медленно, с театральным скрежетом, потащил к лотку ярко-оранжевую капсулу.

– Да! – выкрикнул он победно.

Игрушка с грохотом упала вниз. Рина, не веря своим глазам, вскрикнула от восторга, хлопнув в ладоши. Он с торжеством вручил ей добычу. Вот в её руках уже сидел маленький, нелепо-обаятельный плюшевый петушок с выпученными глазами.

– Ура-а-а! – засмеялась она, прижимая игрушку к себе.

–Твоё состояние потрачено не зря! Он прекрасен!

– Видишь? – Он гордо поднял подбородок.

– Я же говорил – нужна вера. И стратегия. Теперь у тебя есть талисман.

Они пошли дальше, и Рина несла петушка, как трофей, чувствуя себя невероятно счастливой из-за такой простой, глупой и совершенной мелочи. Этот петушок, добытый с четвертой попытки, казался ей доказательством чего-то важного. Доказательством того, что даже в самом непредсказуемом деле стоит попробовать ещё раз.

Они вышли из магазина с пакетом, как он выразился, «вкусняшек для поднятия боевого духа». Но стоило им сесть в машину, как по крыше застучали первые тяжёлые капли, а через секунду дождь хлынул стеной, превращая мир за стеклом в размытую акварель.

– Ну что? – с комичной грустью протянул он, глядя на потоки воды.

– Накрылась наша парковая экспедиция с пикником. Без вариантов. Чем займёмся, командир?

Рина, устроившая плюшевого петушка на панель, подумала ровно секунду и с абсолютно серьёзным видом изрекла:

– Потрогать лягушку.

Он замер, медленно повернул к ней голову, и в его глазах смешались шок, восхищение и дикий восторг.

– Боже мой… – прошептал он, покачивая головой. – С кем я связался… Ладно. Поехали добывать лягушек. Я знаю одно секретное место.

Он завёл мотор, и машина поплыла сквозь дождь, увозя их на другой конец города, к небольшому заросшему тростником водоёму на самой окраине. Дождь к тому моменту стих до мелкой, почти невесомой мороси. Он припарковался так, чтобы через лобовое стекло был виден самый берег.

– Чем займёмся? – спросила уже Рина, с интересом оглядывая местность.

– Чем-чем, – ответил он, доставая из пакета мармеладных червячков.

– Будем сидеть тут, как в засаде, и приманивать лягушек на сладкое.

– Прекрати меня смешить, – зашипела Рина. – У меня живот уже болит!

Чтобы скоротать время в «засаде», они включили смешные ролики на ютубе, делились самыми нелепыми историями из своего прошлого, и Рина ловила себя на мысли, что даже просто сидеть с ним в машине под шум дождя за стеклом – уже само по себе приключение.

– Ну, как твой день прошёл? – спросил он, удобнее устраиваясь на сиденье и поворачиваясь к Рине.

– Да вот… началась практика в школе, – ответила она, и в её голосе зазвучало смешанное волнение. – Пока только наблюдаю, как другие ведут уроки у малышей. Но скоро и моя очередь выходить к классу. К экзаменам начинаю потихоньку готовиться. Совсем скоро сдаваться.

– Справишься, – уверенно сказал он. – Будешь самой крутой училкой в истории – улыбнулся он.

– А ты? Как твои учебные подвиги?

– Я? Я никогда не учил и не готовился. Вообще. Приходил и сдавал, как ни в чём не бывало. Это мой сверхспособность – сдавать на удачу и остатки школьных знаний.

– Боже, я так не умею, – покачала головой Рина. – Мне нужно всё проработать, выучить…

– Ничего, научим, – подмигнул он.

– Ну уж спасибо, – фыркнула она. – Обойдусь своими силами. Лучше расскажи, чем ты сегодня занимался.

– А, обычный день супергероя.

– Утром съездил в институт, показал научруку начало диплома. Там меня, как водится, «побрили». Потом прокатился с другом – ему нужно было в глушь какую-то, я его отвёз. Потом… поковырялся в машине, попытался починить тот скрип, о котором говорил. Безуспешно, кстати. А потом ещё успели в волейбол у общежития перекинуться. И вот… финальный аккорд дня – сижу тут с тобой и наконец-то расслабляюсь.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде была такая искренняя, простая радость от этого момента, что Рине снова стало тепло и спокойно. Даже если его подход к учёбе был для неё загадкой, а диплом висел, прямо сейчас, в этой машине, под тихий шум ночного города, всё было на своих местах.

Ну что? Поедем, прокатимся – утвердительно сказал он и завел машину.

Тут сквозь пелену мороси и свет фар они увидели пару, гуляющую по дальнему берегу с собакой – крупной, лохматой и явно полной энтузиазма.

– О, смотри, народ тоже не боится непогоды, – заметил он, разогревая машину.

– Интересно, что за порода? – начала рассуждать Рина, прищурившись.

Но философствовать о породах им было не суждено. Пес, увлечённо обнюхивающий кусты у самой воды, вдруг с радостным лаем рванул вперёд, что-то схватил из травы и потащил прочь. И пока он бежал, из его пасти, отчаянно дрыгая лапками, вывалилось нечто округлое и землисто-зелёное.

– Что-о-о-о?! – завопила Рина, впиваясь ногтями в его рукав. – Ты посмотри! Смотри же! – она трясла его за плечо, не в силах вымолвить больше слов.

– Что? Что там? Я чуть не оглох! – испуганно отозвался он, пытаясь разглядеть в темноте.

– А-А-А-А-А! – закричал он в ответ ещё громче, когда понял, на что смотрит. – Реально! Лягушка! А-ха-ха-ха-ха!

Они катались по сиденьям от смеха, пока несчастная (или, наоборот, невероятно везучая) жаба благополучно скрывалась в безопасных зарослях, а озадаченный пёс в недоумении обнюхивал пустое место.

– Ну что, – выдохнул он.

– Задание «потрогать лягушку» провалено. Но шоу, считай, увидели. Не жалко?

– Ни капли, – сияя, ответила Рина. – Это было идеально