Пашкино счастье

Ирина Соловей

Пашкино счастье

Пашкино счастье

…Детство своё Пашка помнил смутно. Самое первое воспоминание – празднично накрытый стол в гостиной, яркая, пахнущая лаком посуда, которую мать достала из старого, видавшего виды сундука, желтый абажур люстры да букет ароматных лилий. Суетливая мать улыбается и гонит Пашку от стола. Она боится, что сын ненароком разобьёт фужер, переливающийся в свете лампы всеми цветами радуги, или испачкает новенькую скатерть с нежными васильками. Она радуется чему-то, напевает какую-то песенку вполголоса, и кажется, будто в свете старенькой люстры отражается весь мир, такой загадочный, веселый и яркий…. Пашка не помнит, что это был за день, но точно знал, что в нём – вся прелесть его серого и безрадостного существования. Вот все собрались за столом. Напротив матери сидит долговязый рыжий дядька в мешковатой военной форме, усы его смешно топорщатся, когда он рассказывает какую-то историю, мать улыбается ему, незаметно подкладывает Пашке вкусно пахнущую колбасу, подливает ароматный компот, в котором плавают кусочки сушёной вишни, Пашке радостно от всей этой непонятной болтовни. Но более радостно ему от чувства сытости, которая, растекаясь по всему телу, заглушает все прочие мысли…

Долговязый дядька куда-то выходит, маня за собой мать. Некоторое время спустя мать, прибирая со стола, внезапным порывом прижимает к себе Пашку, всхлипнув негромко, гонит его спать… Пашка навсегда запомнил запах матери – щемяще родной, с горьковатым привкусом краски, лаков и растворителей. Кем она работала? Пашка не помнит. Он помнит вкус пирога с паслёном, помнит запах хлеба, который по воскресеньям ставила мать, помнит старенький диванчик, на котором он спал… Ещё ему вспоминается день, когда приезжала подруга матери. Тётя Дуня? Кажется, так её звали. Тогда он впервые попробовал сладкую прозрачную конфету на палочке в форме петуха. Правда, клюв у петуха почему-то отсутствовал, но это не портило вкуса. В тот день Пашка долго бродил по двору, ожидая, когда Митяй и Федька наконец выйдут во двор. Несколько раз петушка приходилось обдувать от прилепившегося тополиного пуха. Но это не смущало Пашку. Твёрдо зажав конфету в руке, он торжественно вышагивал вдоль песочницы, делая вид, что никого не замечает. А когда пришли ребята, он с гордостью протянул им петушка с таким лицом, как будто дома у него «ещё коробки три с таким штуками: мать притащила, выменяв на старое барахло». Митяй тогда долго рассматривал петушка, удивляясь, какой он «прозрачный и красный, как настоящий». А Федька рассудительно сказал, что надо бы поделиться с друзьями, ежели у него ещё три коробки такого чуда дома стоит. Пашка не стал возражать, хотя ему до смерти хотелось вырвать петушка из грязных рук Митяя и убежать, в одиночестве насладиться конфетой за дальним сараем. Он только сказал: «Давайте по очереди, так оно честнее будет!» И потом жадно высчитывал свою очередь, следя, чтобы хитрый Федька, который был старше его на полгода, не вздумал его облапошить… А тётя Дуня? Кто это? Пашка не помнил её фамилии, откуда она приезжала, он тоже не мог вспомнить. Он даже не мог припомнить, как выглядела эта тётя Дуня, подарившая ему тот сахарный кусочек счастья… А вот он, лохматый, с порванным рукавом и подбитым глазом, выслушивает причитания матери. Ну, подрался, с кем не бывает? Ну и что, что рубашка почти новая, её месяц назад баба Маша из соседнего дома матери подарила: выросли все сыновья-то её, а Пашке, маленькому да худенькому, она «в самый раз». Зато будет знать Петька, как дразнить его безотцовщиной… Не знал отца Пашка, да и не понимал, что такое «безотцовщина», но знал точно: обидное слово. Пашка и не задумывался, почему у него нет отца. И у матери не спрашивал. Потому и не заглядывал в глаза каждому прохожему с затаённой надеждой…