Эхо Смерти

– Понятно, – сказала я, и мой голос прозвучал твёрже и тише, чем я ожидала.

– Хорошо, – он коротко кивнул и двинулся к столу, где под стеклянным колпаком лежал тот самый осколок металла, который я вы тащила из леса. Рядом лежали распечатанные листы – результаты экспертизы.

– Сплав на основе титана с добавками вольфрама и редкоземельных металлов. Высокая прочность, коррозионная стойкость, низкий коэффициент трения. Используется в аэрокосмической промышленности, прецизионном медицинском инструментарии и… – он снова посмотрел на меня, – в деталях высокоточных механических часов экстра-класса. Швейцарских или немецких.

Медицина. Часы. Моё воображение тут же нарисовало жуткую картину: хирург в дорогих часах, аккуратно, почти любовно извлекающий глаза…

– Но это не всё, – Вольнов перевернул лист. На следующем была фотография осколка под электронным микроскопом. На рифлёной поверхности, почти незаметной невооружённым глазом, угадывался микроскопический логотип. Стилизованное крыло и буква «V».

– Клеймо производителя или мастерской. Не стандартное. Возможно, кастомный заказ, частная мастерская. Мы работаем над этим. Но уже сейчас ясно – тот, кто это сделал, – не маньяк-одиночка из подворотни. У него есть доступ к уникальным, дорогим инструментам. Или он сам – такой инструмент.

Он отложил листы и скрестил руки на груди.

– Теперь твой ход, Сергеева. Улика материальна. Она ведёт в мир денег, технологий, возможно, медицины или ювелирного искусства. – Всё, что у тебя есть. Не только из леса. Всё, что приходило после. Ощущения. Образы. Любой намёк.

Он подошёл ко мне ближе, и его пустота, обычно просто давящая, теперь ощущалась как сфокусированное давление.

– Ты была там. Ты чувствовала её последние мгновения. Что она чувствовала? Страх? Боль? Удивление? Была ли там… чужая воля? Чужое присутствие? Или только пустота после того, как всё случилось?

Я закрыла глаза, отгородившись от его пронзительного взгляда. Снова вызвала в памяти тот лес. Леденящую сырость земли. Её лицо. Безглазые впадины. И шепот…

«Помоги… мне…»

Но сейчас, в тишине его кабинета, под холодным светом ламп, этот шепот обрёл новые обертоны. Это была не просто мольба о спасении. В ней, в самой вибрации этого беззвучного голоса, было что-то… недоуменное. Шокированное. Как будто она не могла понять, что произошло. Не ужас насилия, а потрясение от внезапной, необъяснимой потери.