Король Вечности

– Только ты можешь нажраться, находясь так близко к Бездне.

– Вот почему мы здесь, Лив, – не задумываясь, ответил друг. – Черт возьми, я наполовину уверен, что Кровавый певец мертв. Вероятно, он был обезглавлен своими же людьми после того, как его сбросили обратно в море.

Я старалась гнать эту засевшую, как колючий кустарник в груди, мысль прочь. К лучшему, если наследник Королевства Вечности умер и исчез навсегда. Я рассмеялась, чтобы доказать Джонасу и себе, что чувствую то же самое.

Сандер развел костер на берегу, а Мира раздала каждому маленькие бисквитные пирожные, пропитанные ирисовым сиропом.

– Красмира Сэкандар – нараспев произнесла я ее полное имя и положила на язык маленький десерт. – Ты стащила их из кухни перед началом праздника? Идешь против правил, подруга.

Она обиженно фыркнула, ее грозовые глаза сузились.

– Да, я войду в легенды как злобная принцесса, укравшая несколько кексов.

Солнечный свет разливался по горизонту как полоска крови, говорящая о том, что близится ночь. Вскоре присоединятся члены наших уникальных дворов, борясь за внимание королевских отпрысков. На первом празднике мы заскучали друг по другу и уединились, чтобы спрятаться ото всех и отмечать полночи лишь вчетвером. Только мы.

С тех пор каждую первую ночь мы всегда проводили вместе, как друзья, вдали от обязанностей и условностей.

Танцевали, смеялись и подкалывали Джонаса из-за его неумения обращаться сразу с двумя женщинами в своей постели. И судя по тому, как быстро он прикончил последнюю бутылку, я не сомневалась, что друг воспринял наши насмешки как вызов – овладеть минимум тремя девушками зараз.

– Джонас, умоляю тебя, не делай этого. – Я громко засмеялась; голова чуть кружилась в беспросветной элевой дымке. – Ты только покалечишься, и твоему отцу придется тебя освобождать.

Мира невольно хихикнула, опустив голову на плечо Алексия. Сандер злорадно ухмыльнулся.

– Даж не стал бы его спасать. Он бы опозорил его, собрав всех вокруг, чтобы поглазеть на него.

– Весь этот разговор бессмыслен. – Джонас обиженно надул губы и потер щетину на подбородке. – Во-первых, даж никогда бы не стал выставлять меня на посмешище; я его любимчик. Во-вторых, ни в одном королевстве нет такого места, где я мог бы застрять или пораниться, занимаясь тем, в чем я знаток.

– О? – удивилась я. – И что же это такое?

– Думаю, ты в курсе, Лив, но я буду рад ознакомить тебя в подробностях. Не исключено, что ты научишься кое-чему.

Я выразительно фыркнула и поднялась на ноги.

– Ах, Джонас, однажды какое-нибудь страшное существо заберет твое сердце, и ты будешь растерян, не зная, что предпринять дальше.

Он откинулся на локти и скрестил лодыжки, лицо расплылось в злорадной ухмылке.

– Одна любовь до конца моих дней? Не смеши меня.

– Кстати, о возлюбленных, – вклинился в разговор Алексий, не сводя с меня глаз. – Как ты относишься к недавно распространившимся слухам, что несколько благородных людей лично общались с дядей Валеном, Лив?

Внезапно все выпитое отозвалось легкой тошнотой. Я отмахнулась от этой мысли.

– Думаю, если слухи правдивы, они храбрые души, раз обратились к моему отцу, а не ко мне напрямую.

– Отлично сказано, Ливи! Заставь их встать на колени! – крикнула Мира. Она закрыла рот рукой и разразилась пьяным смехом, когда до нее дошел смысл сказанного.

Сандер улегся на песок и закрыл глаза.

– Они глупцы, если думают, что твой отец пожертвует тобой ради какого-то политического союза.

На моих губах заиграла довольная улыбка. Разговоры о женихах менялись с течением лет. В другое время, возможно, было вполне обычным делом, когда отец устраивал брачные обеты своей дочери, но только не в моем случае.

Знакомство родителей произошло на балу в честь приданого матери. Король выставил ее в обмен на стратегический союз, и победителем должен был стать тот, кто предложит наибольшую цену. Отец даже не был в числе претендентов, а теперь они стали правителями целого королевства. Они, как никто другой, не заставили бы своих детей вступить в брак подобным образом.

Озвученный вопрос заставил мои плечи поникнуть. Недостатком дружбы, завязавшейся еще с младенчества, было понимание каждого произнесенного слова, каждой мелькнувшей эмоции на лицах друг друга. Мы знали слабые и сильные стороны друг друга и все наши потаенные страхи.

Хоть это и образ мышления Джонаса, но не такая уж и дурацкая идея, потому что, помимо своей неопытности, мне больше нечего было предложить.

– Наверняка никто не заставит тебя выйти замуж, – сказал Джонас, голос его был тяжелым от выпитого. – Но если пьяные ублюдки начнут вешаться на кого-нибудь из вас двоих, они исчезнут.

В прозвучавших словах слышался укор. Даже в стельку пьяный, даже почти на год младше меня, Джонас напоминал опекающего брата, который не очень-то хорошо относился к мужчинам, заглядывающимся на нас с Мирой только из-за положения.

Захмелевшая Мира обхватила шею Джонаса и прильнула к его щеке громким, влажным поцелуем.

– Знаешь, каким бы дураком ты ни был в большинстве случаев, одно из любимых сердец принадлежит тебе.

Он смахнул ее руку и снова опустился на песок, напевая жуткую песню моря, от которой у меня волосы дыбом вставали на руках, как от пугающего воспоминания.

– Человек ли он? Нет. Мы батрачим, гнием…

Я отвернулась и пошла прочь, а их песни, смех и пьяные оскорбления в адрес друг друга остались за спиной. Шаги мои были неуверенными, поэтому, добравшись до кромки воды, я осторожно устроилась на выступе толстого камня, чтобы понаблюдать за солнцем, уходящим в черное море.

Через некоторое время рядом со мной присел Алексий.

– О чем задумалась?

Вздохнув, я опустила голову ему на плечо.

– О многом.

– Ну, мои два уха готовы слушать.

– Я не знаю, Алек. Что-то не так. Вся эта болтовня о клятвах и женихах. Кажется, что иду по кругу, а не живу по-настоящему.

– Что ты имеешь в виду? Ты наследница Ночного народа.

– Да, потому что я рождена для этого. Я сражалась с тобой и дядей Тором, но чему я научилась, кроме владения клинком? Почти не использую свой хаос. Я не… ну, я даже не пытался знакомиться с людьми, кроме вас четверых.

– Ты говоришь о мужчинах?

Мое лицо вспыхнуло от волнения.

– Вот смотрю я на тебя, такого красивого, в своем новом гамбезоне, и понимаю, что никогда не стремилась к чему-то большему, лишь подстраивалась под желания других. Даже Рорик мечтает обрести нечто иное, чем ему положено по праву рождения, а ведь ему еще только девять, и он ведет себя как настоящий безумец.

Алексий усмехнулся.

– Тогда будь безрассудной, Лив. На этом празднике забудь о приличиях, забудь о преследуемых тревогах. Знаю, знаю, мне легко говорить. Но, возможно, это твоя интуиция подсказывает, что нужно быть смелее. Чуть дерзкой.

Я по-дружески толкнула его локтем в бок.

– Что за странные мысли рождаются в твоей голове, почтенный Рэйф?

Алек насмешливо хмыкнул и откинулся на локти.

– Проведи несколько месяцев с первым рыцарем Халваром и его людьми, и ты поймешь, что даже самые благородные из наших воинов бывали более чем беспечными.

Я невесело усмехнулась.

– Может, ты прав, и мне стоит сделать что-то смелое. Что-то непривычное для меня.

Двоюродный брат прижал меня к себе, пока солнце опускалось все ниже и ниже, едва задерживаясь над морем. Угасающий позолоченный свет прорезал темную гладь. Созерцание приливов воды над опасностями Бездны приносило покой и необъяснимое умиротворение.

– Алек, – нарушила я тишину. – Ты действительно думаешь, что Кровавый певец мертв?

Его тело внезапно напряглось. Алексий никогда не любил говорить о морских фейри, и я не знала, почему.

– Думаю, он не стоит наших мыслей. Живой или мертвый.

Не понимаю как, но мой рот открылся, и слова вырвались наружу, как неконтролируемая рвота. Виноват во всем эль, но я не сдержалась и прошептала:

– Я солгала.

– О чем?

– Однажды я уже была смелой.

– Правда? Когда?

Непрошеные слезы покатились по щекам. Боги, не сейчас. Стоило мне только выпить слишком много, как неконтролируемые рыдания прорывались из-за всякой мелочи. Сандер моментально заснул. Джонас замолчал, сделавшись задумчивым и размышляющим.

Алексий, вцепившись в бутылку эля, оставался невозмутимым, словно камень.

Голос мой срывался, пока я выкладывала ему правду.

Правду о сказке, которую я читала мальчику, заточенному в темноте, о символе дружбы в виде серебряной птицы, правду о золотой эмблеме Королевства Вечности.

Однако я опустила часть про полученный после падения шрам. Безусловно, это важная составляющая истории, но мой мозг отчаянно нуждался в утешении, в словах от Алексия, что все сказанное – лишь преувеличение. Ему не нужны были подтверждения преследующих меня страхов.

Я нервно провела рукой под носом.

– Я собиралась убедить Эрика Бладсингера, что нам не обязательно быть врагами. Мы могли бы стать настоящими друзьями. Он даже пообещал, что когда-нибудь вернется за своим дурацким золотым диском.

– Это то, что беспокоило тебя в последнее время? Его угроза ничего не значит, Лив. Эрик Бладсингер не может пройти через барьеры. Никогда. – Челюсть Алексия дрогнула. – Неужели ты этого не знала?

Я впилась зубами в нижнюю губу. На протяжении многих лет шли разговоры, что Король Вечности никогда больше не увидит землю, но я всегда принимала их за хвастливые речи воинов.

– После войны его кровь была использована для создания барьеров. Они защищают от него. Ничто не способно разрушить эти стены. – Он несколько секунд смотрел на море, потом легко ударил меня тыльной стороной ладони по колену и встал. – Я докажу это.

Мой кузен задрал тунику.

– Какого черта ты…

– Не хочешь искупаться? – В его золотых глазах вдруг засияло озорство, столь редкое для почтенного Алексия.

– Ты с ума сошел?

– Нет. Обещаю, я не позволю утонуть твоей драгоценной королевской шее, но я хочу, чтобы ты увидела, что значит пересечь Бездну.

Нескольких вдохов, нескольких внутренних слов, предупреждающих, что это ужасная идея, не побороли выпитый эль, и я пошла к кромке воды, почти не заботясь о том, что остаюсь полностью одетой.

Взяв меня за руку, Алексий ободряюще подмигнул и начал считать до трех. Он остановился на двух, а затем одним мощным рывком бросил меня в волны. Пронизывающий холод сковал дыхание, словно десятки иголок вонзились в мою кожу. Сглотнув от шока, я отдалась во власть течения.

Море всегда привлекало меня. Дни, проведенные на волнах с дажем, или плавание в северных фьордах – одни из самых ярких воспоминаний. Медленно открыв веки, я моргнула. Жгучая морская вода раздражала глаза, пока они не привыкли к окружающей обстановке. То ли это был хаос, то ли просто магия моря, но зрение прояснилось, как будто я смотрела через стекло.

Алексий перехватил мою руку и указал вперед. С берега Бездна была не более чем темной полосой, глубоким течением, противостоящим остальному морю. Но здесь, под волнами, она превратилась в чудовищный ураган.

Вода вздымалась и вращалась в бешеном темпе. Бездна разделяла мягкие течения, как настоящая стена. Белые пенистые потоки текли с высоты до самого дна, а спокойное море упиралось в горизонт.

Я была зачарована открывшимся зрелищем, меня влекло вперед, как насекомое, попавшее в плен к пауку. Откуда-то из хаоса доносилась приятная мелодия, мягкий и нежный голос, заглушавший все остальные звуки. Мой пульс участился, словно песня звала вперед.

Не удержавшись от соблазна, я протянула руку. Какая-то сила в глубине души заглушала мой помутившийся разум и вызывала лишь неутолимое желание приблизиться. Я уперлась ладонью в грохочущую стену Бездны и мгновенно отдернул ее. В плоть вонзилось нечто, похожее на раскаленный колючий стержень, и опалило кожу до тех пор, пока не проступили очертания рунного шрама на предплечье.

Алексий, сузив глаза, быстро отстранил меня и жестом головы указал на поверхность.

– Какого черта, Ливи? Я хотел, чтобы ты увидела ее, а не трогала. – Он вытер воду с лица и подплыл ближе. – Если бы тебя туда затянуло, я бы полез за тобой, а потом получил первый позорный знак нашей семьи за то, что меня вышвырнули из Рэйфа в день повышения.

В ушах стучало. Я не была уверена, что расслышала вообще хоть что-то из его речи.

– Лив. – Алексий тихонько подтолкнул меня под ребра. – Ты в порядке?

Я облизала губы, освободившись от соленой воды, и улыбнулась.

– Да. Я рада, что ты мне показал. Ты прав. Как кто-то мог пройти, не превратившись в полумертвого?

– Болваны, вы это видели? – Невнятный голос Джонаса привлек наше внимание. Он указал бутылкой с элем на темнеющий горизонт. – Молния, но выглядит как огонь.

Алексий, выбравшись из воды, повернулся и протянул мне руку.

– По-моему, похоже на молнию.

– Нет, она была красной.

Мира внезапно закричала.

– Боги объявляют Багровый фестиваль!

Джонас рассмеялся и громко согласился. На берегу Алек передал мне мою одежду.

– Больше не думай, что он придет. Он не появится.

Я взъерошила влажные волосы и кивнула.

– Ты доказал свою точку зрения.

– Хорошо, потому что сейчас у нас есть более важные проблемы.

– Какие?

Мой кузен оглянулся через плечо.

– Например, как мы собираемся поднять задницу Джонаса до того, как разразится буря.

Алексий ткнул пальцем в небо.

– Лучше поторопиться, – обратилась к нам Мира.

Горы пепельных облаков неслись над морем, как марширующая армия. Алексий поспешил вперед, а у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Шрам на коже покраснел и воспалился. Меня не беспокоила обожженная плоть, не больше, чем то, что я увидела, коснувшись Бездны.

Предзнаменование – вот единственное объяснение. Едва вода барьера лизнула мое тело, как на мгновение в воображении возник золотой город. Зазвенели веселые колокольчики, словно сигнал или призыв.

Как будто они манили меня вернуться домой.

Глава 4

Змей

Истошные крики, вызванные настоящей агонией, возбуждали во мне извращенное наслаждение.

То, от которого кровь стынет в жилах, бешено колотится сердце, заставляя возвращаться снова и снова. Не зря звуки казались мне единственным способом почувствовать ту эйфорию, что в народе называют радостью.

Я чувствовал свою мощь и силу, когда деревня впадала в неистовство при одном только виде черного костяного корпуса с острыми шипами, как у морских змей, и кровавыми парусами. Пьянящий вкус паники, страха и мольбы превратились в мою цель.

Однако сегодняшний вечер прошел иначе, и это было чертовски отвратительно.

Пламя плясало на стенах аккуратно выстроенных домиков из бревен и плетня. Из окон вырывался жар, дым и пепел пропитывали переулки до самых холмов.

Извилистая мощеная дорога огибала крутой склон, за которым лорд Руса построил свою усадьбу с остроконечными пиками.

Я в предвкушении ждал, когда же она сгорит дотла.

К этому времени ужасные оглушительные крики должны были разорвать безмолвие ночи. Раздалось несколько всхлипов, один, от силы два вопля, но люди Руса, заметив, как черное судно прорезает морскую гладь, покорились, словно предвидели нападение.

Со своего места на палубе я мог рассмотреть главную площадь деревни – открытое пространство из темного полированного камня, словно запертая в стекле ночь. Бесчисленные жители ютились со своими жалкими семьями. Одетые в ночные рубашки малыши сопели и прижимались к матерям. Отцы беспрекословно вздернули подбородки, точно ожидая приставленного ножа к горлу, хотя ни одной угрозы еще не прозвучало.

Понятия не имею, что сейчас раздражало больше всего: их безоговорочное подчинение, хотя ни одного приказа мной не было отдано, или покорное смирение перед выпавшей судьбой.

Убийство человека, уже вставшего на колени, не приносило ни капли наслаждения. Погоня, борьба, осознание собственной победы над противником – вот что составляло половину удовольствия.

На палубе двое из моей команды удерживали между собой полуголого мужчину. Я провел пальцами по краю трикорна[2] на голове и стянул его, обнажив черный платок, всегда закрывавший мой череп, пока я находился на борту корабля.

Шрам, рассекавший губу, натянулся, стоило мне слегка изогнуть одну сторону рта.

– Лорд Мэрдо.

Оба уха мужчины были рассечены, и их кожа легкого голубоватого оттенка потемнела от вытекшей крови. Он с усилием поднял голову и встретил мой пристальный взгляд.

– Мой к-король.

Я провел рукой по его бородатому подбородку.

– Твой король? Так вот кто я?

– Да, – ответил он, задыхаясь.

– Хм… – Стараясь скрыть пульсирующую боль в левой ноге, я опустился на одно колено, пока мы не оказались нос к носу. Вот оно. Боги, в потускневших золотых глазах ярко вспыхнуло нарастающее чувство страха. Не обращая внимания на порезы на его коже, я нахлобучил трикорн ему на голову. – Я думаю, ты это хотел заполучить?

Мэрдо в испуге наморщил лоб.

– Нет, милорд.

– О, я думаю, что да. Иначе зачем ты превратился в жалкого глупца, решившего обокрасть собственного короля?

– Клянусь вам, я ничего не делал.

Из задней каюты корабля на палубу вышел Ларссон, мой второй помощник. Казалось, он всегда готов посмеяться над насилием, и этот момент тоже не стал исключением. На его губах играла кривая ухмылка, а в темных глазах светился легкий золотистый отблеск возбуждения.

Рядом с Ларссоном стоял невозмутимый мужчина с огненными волосами и ушами, проколотыми голубыми камнями от мочки до острого кончика. На мгновение я упивался извращенным взглядом Мэрдо, в котором читалось предательство.

– Я тебе не верю, раз твой ублюдок тебя продал. – Я наклонился вперед, прикоснувшись губами к его уху, и прошептал: – Жаль, что твой сын тебя ненавидит.

– Атол, ты предатель…

Кулак врезался в челюсть Мэрдо, заставив того замолчать. Я бросил взгляд поверх его головы на лицо в маске, скрытое под капюшоном. Селин в ответ лишь пожала плечами. Она была одета в толстую тунику и шерстяной плащ, доходивший ей до бедер. С первого взгляда никто не догадался бы, что под всем этим скрывалась девушка. Она предпочитала, чтобы все было именно так.

Люди Королевства Вечности всегда недооценивали женщин. Ее извращенное удовольствие заключалось в том, что она раскрывала свою личность перед тем, как выхватить клинок. Прикончить мужчину с выражением ошеломления на его лице заставляло Селин сиять от счастья еще несколько недель.

– У Атола, в отличие от тебя, Мэрдо, хватает мозгов. – Я до скрежета стиснул зубы, стараясь не показать нестерпимую боль в костях моей искалеченной ноги. Один малейший намек на слабость, и я буду иметь дело лишь с убийцами, пришедшими расправиться со своим жалким королем. – Ты взял то, что тебе не принадлежит, и я мечтаю увидеть, как будет выглядеть мой клинок, торчащий из твоей глазницы.

Мэрдо моментально покраснел.

– Ведьма… ей нужна была любимая вещь…

– От кого? – Я сложил руки на груди. – Не останавливайся на достигнутом, продолжай в том же духе. От кого понадобилась вещь?

– От короля.

– Именно так. От короля. – Я вцепился в его волосы и откинул голову назад, пока тот не встретился с моим взглядом. – Тебя обманула умалишенная заклинательница. Думаешь, владычица Дома Туманов не использовала своих самых свирепых ведьм, чтобы исцелить эту землю? Неужели ты надеялся, что станешь первым, кто сможет?

– Какой у нас остается выход, мой король? Вы способны контролировать Вечное море, но понятия не имеете, как восстановить отравленные острова. Как и вы, мы все оказались в ловушке на этой умирающей земле. Простите меня за то, что я пока не готов сдаться.

Мне не нужно было вглядываться, чтобы понять, что там царит гниль. Омертвевшие леса охватывали половину островов Руса. Обгоревшая листва, плодоносные деревья и посевы стали хрупкими и бесполезными. Даже некоторые источники и бухты на дальних островах почернели, выплескивая разлагающуюся рыбу и угрей, непригодных для еды.

Руса была не первой, где разложение распространялось с бешеной скоростью.

Я жаждал заполучить язык Мэрдо, но только потому, что он говорил правду. После того как земные фейри запечатали Бездну, в Королевстве Вечности что-то изменилось. Между мирами нарушилось равновесие, и яд пустил корни.

Я охотился в поисках ответов, грабил и воровал в надежде получить знания и артефакты. Единственная тлевшая в душе возможность на спасение – это сила, подаренная бывшему королю самой могущественной из морских ведьм. Дар, укрепивший власть Короля Вечности, а сейчас мне необходимо этой проклятой силы еще больше.

Потерянная мантия моего отца была талисманом, не имевшим себе равных по мощи и предназначенным для использования истинным Королем Вечности.

Беда лишь в том, что я никак не мог до нее добраться. За такой подарок полагалась определенная плата: потеряв однажды, сможешь вернуть только через десять долгих лет. Лишиться дара морской ведьмы было карой за собственную глупость. Пошел двадцатый год, как земные фейри завладели силой отца.

Десять лет назад мне выпала отличная возможность бросить вызов, но я упустил ее, сделав другой выбор. Решение, повлекшее за собой разрушение моего собственного королевства.

Вот-вот пройдет еще одно десятилетие, а я ни на шаг не приблизился к открытию этой проклятой Бездны.

Мой народ знал, что мантию отца завоевал повелитель земли. Нет нужды отсчитывать года, чтобы осознать, что шанс вернуть все обратно истекает с каждым мгновением. Неудивительно, что они решили приложить столько усилий, чтобы найти способ исцелить умирающие земли.

Я ожидал чего-то подобного, однако это не подразумевает проявления милосердия за свершившееся предательство.

Мэрдо сплюнул кровь мне под ноги.

– Когда король бросает свой народ на растерзание, отчаявшиеся готовы на все. Возможно, новый повелитель наконец-то вернет Королевству Вечности былую славу.

– Возможно, ты прав, Мэрдо. Но мы этого никогда не узнаем. – Я быстро научился сражаться с покалеченной конечностью и держать оружие в руках еще до того, как противник его заметит. Мой нож вонзился ему между ребер, после чего раздались долгожданные душераздирающие крики. Положив ладонь на костяную рукоятку, я наклонился к нему. – Мы никогда не узнаем, ибо ты не сможешь забрать то, что принадлежит мне по праву, по крови и по судьбе.

Я резко выдернул торчащее лезвие из его ребер. Старый лорд начал глухо хрипеть и задыхаться. Приблизившись к его лицу, я провел языком по лезвию, позволяя крови стекать с моих губ по подбородку.

Уколов палец острием одного слегка удлиненного клыка, я дождался появления струйки крови. Лицо Мэрдо резко побледнело.

– Поклянись в верности, Мэрдо, и тебе не придется сегодня приветствовать потусторонний мир.

Лорд шумно вдохнул и кивнул. Он схватился за изувеченный бок и снова опустился на колени. Из глотки вырвался болезненный вздох, едва мужчина наклонился вперед и прижался поцелуем к носку моего ботинка.

Я негромко и удовлетворенно усмехнулся, а затем пнул ногой, выбив ему зубы. Недавно выпущенная кровь медленно стекала по ладони. Я присел, не сумев скрыть жуткую гримасу, и провел пальцами по ране Мэрдо.

– Я принимаю твою клятву. – Через дыру в его теле я воткнул окровавленный собственной кровью нож. Ублюдок пронзительно взвыл от боли, пока я выкручивал и раздирал больше, чем требовалось. Убедившись, что моя кровь достаточно смешалась с его, я встал.

Мэрдо испустил несколько хриплых вздохов, уронив голову на палубу.

Когда воцарилась тишина, между его бровей пролегла борозда.

– М-мой король? – Он заикался, задавая вопрос, и ждал. Из раны уже тянулись багровые жилы, огибая живот, поднимаясь по грудной клетке, стремясь к слабо бьющемуся сердцу. – Он судорожно вздохнул. – Король Эрик… п-п-пожалуйста.

– Ты ожидал, что я буду петь? – наклонив голову, спросил я. – Интересно, почему. Я не спасаю предателей.

Рот Мэрдо наполнился слюной и кровью. Его глаза стали влажными и стеклянными, а тело судорожно дергалось от яда, содержащегося в моей крови. Я получил имя Кровавый певец в четыре года, после того как отец испытал магию своего наследника.