Код Чинтамани

Маргарита Криштафович

Код Чинтамани

ВЕРА

– Ее задержали на границе сознания.

– И?

– Изъяли 2 кг стереотипов, 3 пакета ярлыков и 4 ящика высокопрочных шаблонов.

– Этого не может быть…

Вера чуть не споткнулась. Сделала шаг назад. Замерла на вдохе.

Появившийся из ниоткуда полуголый блондин исчезать не собирался: скрестил ноги и уселся в позу лотоса прямо в воздухе, в полуметре над землей. В трех шагах от Веры.

Сложив ладони в намасте, он склонил голову в знак приветствия, улыбнулся. Потом плавным движением принял вертикальное положение и так и остался висеть в воздухе, любуясь хрупкой девушкой в васильковом платье и собственным отражением в дымчатых, слегка запотевших стеклах ее изящных очков.

– Не может…

Слова ухнули в колодец тишины. Отведенная в сторону рука обмякла. Телефон с глухим ударом шлепнулся на асфальт, выплеснул короткий бульк и отключился.

– Может, – усмехнулся блондин, поднялся выше и задорно повертел босыми стопами вправо-влево.

Вера сделала глубокий вдох. Оглядеться не получилось – не смогла пошевелить головой. Попыталась привычно сжать в руке телефон, но ладонь оказалась пустой.

«Я ведь не сплю? Лучше бы спала…» – застучали мысли в висках.

Блондин, не переставая улыбаться, засветился словно прожектор и взмыл высоко в небо.

Вера зажмурилась. От густой тишины звенело в ушах.

– Всему есть рациональное объяснение, – подумала вслух и похолодела: голос показался чужим.

Открыв глаза, вытянула вперед дрожащие руки и уставилась на ладони. Мысленно сосчитала пальцы. Замерла на мгновение, потом принялась судорожно себя ощупывать.

– Да жива ты, жива, – послышался голос блондина из-за спины. – Будь ты мертвой, я бы заметил.

Сглотнув, Вера снова зажмурилась.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

«Сердце колотится, в висках пульсирует. Пить хочется. Похоже, и правда, жива. За спиной кто-то дышит… И запах… цитрусовая прохлада с мятой и корицей. Блондин не галлюцинация. Но тогда…»

Промелькнувшая мысль о гипнозе тут же улетучилась, наткнувшись на отсутствие здравого смысла: зачем первому встречному применять гипноз? Если только этот первый встречный не подослан конкурентами или недоброжелателями, что вряд ли – не настолько ее блог популярен. У мысли о поклоннике, решившем произвести впечатление, шанс был, но…

– А вообще, ты, молодец, хорошее дело делаешь. Аферистов и правда много развелось.

Как только Вера обернулась, блондин подмигнул и снова взмыл высоко в небо.

– Не прощаюсь, еще увидимся! – прокричал он сверху. – А Хранителю передай, что он отлично справляется, попрошу для него повышение.

– Кому передать? – не поняла Вера, оторопело глядя в опустевшие небеса.

– Мне, – снова раздался голос из-за спины.

Другой голос. Хрустальный. Как мелодия музыкальной шкатулки, в которой хранятся купленные в магазине натуральных камней минералы.

Повернулась Вера резко. Однако незнакомец взлетать не собирался. Стоял и смотрел на девушку, чуть прищурившись.

Солнечные кучеряшки, выразительные синие глаза. Хотя нет, сапфировые… Белые штаны, босые стопы, обнаженный торс, кожа без следов загара. Как брат-близнец, только ростом повыше и пошире в плечах. Тот же опьяняющий запах. И улыбка такая же. Насмешливая, слегка нагловатая, до мурашек ослепительная… Обезоруживающая…

– Еще бы повышения не было: столько лет Веру, которая в магию не верит, от всяких магов и колдунов спасаю.

– Что? Я не… А вы… кто?

– Михаил. Твой Ангел-хранитель.

– Что?

Улыбка блондина стала шире. Зрачки Веры тоже.

– А он? – девушка подняла взгляд в небо.

– Гавриил. Старший инспектор.

Поправив костяшкой указательного пальца съехавшие на середину носа очки, Вера уставилась на блондина. Мысли в голове путались, но девушка усердно пыталась сосредоточиться. Даже про квадратное дыхание вспомнила. На четыре счета.

– Он Ангелов-хранителей проверяет: кто справляется, кто не справляется. – Михаил кивнул куда-то в сторону. – Заодно новичков подстраховывает, если вдруг чего.

Вера огляделась – вокруг никого. Ни детей, ни взрослых. Только она в любимом васильковом платье и благоухающий блондин с гипнотической улыбкой и фарфоровой кожей. Босой…

– Наставников на всех не хватает, поэтому подключаются инспекторы, – продолжал объяснять Михаил, все так же ослепительно улыбаясь.

Вера шагнула к собеседнику и решительно ткнула пальцем в обнаженную грудь. Не ощутив материальной преграды, отдернула руку, замерла. Повторила попытку. Попятилась, часто-часто хлопая ресницами.

– Не может быть…

– Чего именно?

– Ангелов… Тебя… Абсурд какой-то. Галлюцинация, в конце концов!

Верхняя губа девушки дрогнула.

– Как скажешь.

Блондин пожал плечами и стал медленно растворяться в воздухе.

«Дыши, Вера! Дыши! Сейчас он исчезнет. Всего лишь обман зрения. Иллюзия. Мираж… Ты устала, не выспалась, не позавтракала. А голос? Он ведь… И голоса нет. Обман слуха. Но он такой же, как тот… как… тогда. Нет, конечно, просто показалось. А что, если… Никаких если. Все исчезнет. Не думай – дыши. Мираж. Иллюзия. Обман…»

Мысли проносились с сумасшедшей скоростью. Несколько циклов дыхания по квадрату – и стало легче. На мгновение. А потом реальность смазалась, и перед глазами замельтешили картинки из прошлого.

Оживленная трасса, в автомобиле пятеро, громкая музыка, веселье, смех. Вера с заднего сидения снимает ребят на видео, и вдруг – резкий удар, визг тормозов, грохот сталкивающихся машин, скрежет металла и… темнота…

Море, пляж, хохот чаек, пятилетняя Вера с каким-то лопоухим карапузом сидят под зонтиком прямо на песке, едят мороженое и наблюдают, как их мамы, измазанные лечебными грязями, играют с только что купленным радужным мячом. Порыв ветра, огромная волна обрушивается на берег, пронзительный женский крик и… снова темнота…

Ночь, пустынная улица, колючий ветер вперемешку с дождем. Вера со старшей сестрой возвращаются с дискотеки, почти бегут, до дома всего несколько метров. Черный силуэт преграждает путь, сдавленный стон сестры, холодное сквозь зубы: «Не она, уходим», хриплое: «А мелкая?», снова холодное: «Черт с ней», удар по голове, темнота…

Потом снова. Еще и еще…

Темнота преследовала Веру всю ее жизнь, всякий раз отнимая у девушки любимых и не причиняя ей самой ощутимого физического вреда. И всякий раз перед выходом из темноты Вера отчетливо слышала свое имя и один и тот же голос. Хрустальный.

Она узнала этот голос. Не могла не узнать.

«Дыши, Вера! Дыши!»

– Осторожнее, здесь на голову кирпичи падают.

Вздрогнула. Кто-то потянул ее за рукав, но девушка машинально отдернула руку, а в следующее мгновение оказалась прижатой спиной к мужскому телу и ощутила приятную прохладу.

– Не шевелись, – тихо сказал блондин, обхватив ладонями тонкую талию.

Прямо перед ними шлепнулся обломок красного кирпича, разбившись на множество кусков и мелких кусочков.

Вера не шевелилась. И даже не дышала. Ее совершенно не волновало, откуда в центральном парке, в самой его отдаленной и, как правило, пустынной части, окруженной соснами и елями, мог взяться этот дурацкий кирпич. Какой, к черту, кирпич, когда прямо сейчас ее обнимает вполне себе осязаемый тип, который всего несколько секунд назад совершенно точно был неосязаемым! А она даже не сопротивляется! Еще и улыбается, как дура! Неужели все-таки гипноз? Вот черт!

– Ангел, – хмыкнул Михаил, но девушку из объятий не выпустил.

«Что? Как он… Совпадение?»

– Ты веришь в совпадения?

В голосе – спокойствие и… сожаление?

«Ну все, хватит. Пора прекращать этот цирк. Соберись, Вера, не стой столбом. Создай дистанцию, включи логику. И завтра же к врачу, завтра же!»

Михаил снова хмыкнул. Вера сделала глубокий вдох, повернулась к блондину лицом и, глядя точно в середину фарфорового лба, четко произнесла:

– Тебе не жарко, хотя на улице больше 30°С. Ты пахнешь Million Prive. И ты здесь не случайно. Мне ведь не кажется?

– Не кажется, – согласился Михаил, аккуратно сжав ладонями напряженные девичьи плечи. – Ангелы все такие.

– Ангелов не существует.

– Как и тех, кто их видит.

– Естественно.

– Но я ведь есть. – Михаил улыбнулся. – И ты тоже. Разве нет?

– Нет. То есть я есть, и ты тоже, но ты не ангел.

– А ты не экстрасенс.

– Вот именно.

– Но ведь способности у тебя есть? – Блондин прищурился. – Экстрасенсорные?

– Нет.

– Million Prive был позавчера, двое суток прошло, а ты почти не сомневалась.

Вера, наконец, улыбнулась. Высвободилась из объятий, сделала шаг назад.

– Так ко мне еще никто не подкатывал. Я запомню. Но на этом точка. Я спешу.

– Стой здесь, – неожиданно сказал Михаил, протянул девушке телефон, о котором она успела забыть, и рванул в сторону, на ходу крикнув: – Я сейчас!

Машинально включив видеозапись, Вера принялась снимать то, как Михаил выбегает на находящуюся в двух метрах от нее велосипедную дорожку как раз в тот момент, когда мальчонка лет пяти бросился под колеса мчащегося на полной скорости электросамоката вслед за выскользнувшим из руки плюшевым зайцем. Вера не успела ничего понять, а малыш с зайцем в руках уже стоял на обочине, к нему спешила взволнованная женщина, вероятно, мама, Михаил же стоял чуть поодаль и что-то объяснял какому-то парню, сочувственно похлопывая его по плечу.

– Так что ты там говорила? – спросил он, вернувшись.

– Что на этот раз разоблачила ангела. А что это только что было?

– Коллега вторую неделю без отдыха, пришлось помочь. Кстати, телефон сдай в ремонт на Октябрьской – там точно починят.

– Что? То есть… зачем?

– Он не работает.

– Шутишь? Я только что снимала.

Вера нажала на кнопку включения, экран не загорелся. Поднесла микрофон к губам и четко произнесла: «Чинтамани» – снова ничего. Потрясла со словами: «Эй, ты чего!», нажала на кнопку включения раз десять подряд и расстроенно выдохнула: «Опять». Потом медленно подняла взгляд на Михаила:

– Но я ведь только что…

– Можешь, конечно, и новый купить. – Михаил пожал плечами. – Только зачем? Тебе ведь этот дорог. Лет десять он еще продержится, если не больше. Папа абы что не покупал.

Вера вцепилась в пластиковый корпус. О том, что этот телефон дорог ей как память о папе не знал никто. Ни одна живая душа. И фраза «Абы что я не покупаю» – папина!

– Я никому не скажу, – поспешил заверить блондин.

Девушке нестерпимо захотелось исчезнуть. Испариться, провалиться сквозь землю, телепортироваться на край света, улететь на другую планету – не важно, главное – оказаться как можно дальше от этого места. Вычеркнуть из памяти все только что произошедшее, забыть этого странного парня с его хрустальным голосом. Конкурент, поклонник, галлюцинация – какая разница!

Но открыв рот, чтобы попрощаться, неожиданно для себя она спросила:

– Что еще ты обо мне знаешь?

– Все.

– Ну естественно, ты же ангел.

Вера развернулась, чтобы уйти.

– Хочешь доказательств? Легко. Если ты не против, конечно.

Девушка остановилась. Секунды через две повернулась обратно.

– А давай! Удиви.

Михаил наигранно вздохнул. Потом заговорил, наблюдая, как за дымчатыми стеклами расширяются дрожащие зрачки.

– Тебя зовут Вера, тебе 22, и у тебя никогда не было романтических отношений. Не потому, что с парнями не ладится, просто боишься найти и потерять. Зря, кстати. Ну да ладно, переиграть судьбу даже бессмертные пытаются. – Михаил вздохнул, словно о чем-то сожалея, и продолжил: – Родители называли тебя Верунчик-везунчик, друзья зовут Веруней, сама же предпочитаешь представляться Верой Сергеевной. Любишь черный чай, некрепкий, без сахара, завариваешь по три чашки сразу и пьешь горячим. Не любишь борщ, обожаешь оливье и пельмени. Уважаешь минимализм, ценишь простоту и естественность. Думаешь, что любишь красный, но чаще выбираешь оттенки синего. Студентка БГУ, факультет философии, четвертый курс. Ни во что сверхъестественное не веришь и всякий раз пытаешься доказать, что любое событие можно объяснить логически. Собственно, поэтому три года назад ты и завела блог «Охота на магов», в котором с подругой детства Машей разоблачаешь всяких колдунов, ведьмаков и шаманов, в общем, всех, кто по вашему мнению народ обманывает. Завтра у тебя важная встреча – долгожданное интервью с любовной ведьмой Светозарой, которого ты добивалась почти полгода, а сегодня – через сорок минут, кстати, – ты планируешь вывести на чистую воду чернокнижника Вениамина, который утверждает, что умеет снимать порчу, сглаз, привлекать финансы, избавлять от импотенции и возвращать молодость. Последний пункт тебя особенно веселит, и не зря – как раз это Вениамину не по зубам. С остальным он кое-как справляется. С ментальными атаками, так и вовсе на ура, так что мне еще нужно подготовиться к отражению. Что еще? Ах, да. Уже два месяца как ты видишь мертвых, но отказываешься в это верить, поэтому у вас не получается полноценный контакт. Вернее, не получался до сегодняшнего дня. Побочный эффект от регулярных медитационных техник, знаешь ли. И да – врач тебе не поможет: только зря потратишь время и деньги. Мне продолжать?

– Не надо. – Вера старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. – Подготовка супер. Вот только я не вижу мертвых. Совсем. Стопроцентный промах.

– Готов поспорить. Твои аргументы?

– Это противоречит всем законам.

– В каждой реальности свои законы.

Михаил повернулся к Вере спиной и продемонстрировал крылья. Огромные, ослепительной белизны. Расправил, придвинулся поближе, давая возможность прикоснуться.

Вера сжалась. После короткого вдоха и длинного выдоха осторожно провела подушечками пальцев по мягким, с радужными переливами перышкам. Не убирая руки, прошептала:

– Как настоящие…

– Они и есть настоящие.

Вера замотала головой.

– Нет, всего лишь имитация. Как и ты. Ангелов не существует.

– Как скажешь.

Михаил сделал шаг в сторону, плавно оторвался от земли и, превратившись в облако сияющей пыли, устремился в бесконечно голубое небо.

Сначала облако превратилось в маленькую сверкающую точку. Потом исчезло. Солнце тоже исчезло, словно его и не было. Небо закрылось сплошной серой тучей, готовой в любой момент разразиться дождем.

– Этого не может быть… Не может…

***

– Может, Веруня, еще как может. – После десятка безуспешных попыток включить телефон подруги, Маша с таким же результатом понажимала на кнопки своего и резюмировала: – Телефоны иногда ломаются, если их ронять. Едем на Красную, это рядом. Должны успеть.

– Там нет срочного ремонта.

– Уже есть. Цены космические, гарантии не дают, зато пять минут – и готово.

Девушки синхронно посмотрели на нависшую прямо над ними грозовую тучу, потом на покрывающийся мокрыми пятнами асфальт и как по команде ринулись к выходу.

Кто-то потянул Веру за рукав. Она машинально отдернула руку и притормозила. А в следующее мгновение прямо перед ней шлепнулся обломок красного кирпича, разбившись на множество кусков и мелких кусочков.

– Что за… – Маша сжала плечо подруги и захлопала ресницами, растерянно оглядываясь по сторонам.

Вокруг никого. Сосны, ели, пустые велосипедные дорожки. Разве что женщина с ребенком на тропинке неподалеку.

– Осторожнее! – крикнула Вера в тот самый момент, когда ребенок бросился вслед за выскользнувшим из руки плюшевым зайцем, едва не оказавшись под колесами вынырнувшего из-за поворота электросамоката.

Маша не успела ничего понять, а малыш с зайцем в руках уже стоял на обочине, и к нему спешила взволнованная мама.

Вера сняла очки. Не торопясь, смахнула с дымчатых стекол прозрачные капли и уверенным тоном произнесла:

– На Октябрьскую. Мы едем на Октябрьскую. Там точно починят.

25.07.2025

СИНХРОНИЗАЦИЯ, ИЛИ ЭВЕНТУАЛЬНЫЙ ВЫХОД ИЗ САНСАРЫ

– Кажется, я нашел свой тотем.

– Да? И кто же это?

– Домашний хомяк. Вечно бегу куда-то, и все время по кругу.

Развязка оказалась драматичнее, чем он ожидал. Пришлось выложиться по максимуму. Зато теперь можно закрыть файл и с чистой совестью отдохнуть. Воскресенье все-таки.

Влад выключил настольную лампу, откинулся на спинку кресла и покрутил головой вправо-влево, разминая затекшую шею.

Спать не хотелось. Писать тоже. Свою ежедневную норму – не меньше авторского листа – он выполнил, даже в затянувшемся на четыре месяца триллере точку поставил, а муза так и не явилась. Бывает. В последнее время все чаще и чаще. Оно и понятно: семь-восемь часов в день без выходных и перерывов на обед в течение без малого двух лет – такой режим ни одна вдохновительница не выдержит.

Он не вдохновительница. Выдерживает. Пока.

Внутри защемило. Темнота квартиры, казалось, пробралась в грудную клетку и обхватила сердце цепкими щупальцами безысходности. Финансовый аналитик, методолог и менеджер по инновациям с пятнадцатилетним опытом работы в крупнейшем банке страны променял карьеру и достаток на…

А на что, собственно, променял? Писательство не было его мечтой, в списке увлечений и хобби, ежегодно обновляемом в первых числах января, тоже никогда не значилось. Так, баловался время от времени перед сном, чтобы расслабиться после многозадачного трудового дня в режиме «нон-стоп» – то стишок набросает, то рассказик, то просто «мысли вслух». Сам не заметил, как втянулся. Написал роман и две повести, одну из которых удалось пристроить в местное издательство. Потом случилась реорганизация банка, и отдел, в котором он проработал почти десять лет, расформировали. Пришлось искать другую работу. Решение уйти из банковской сферы далось нелегко, однако душа жаждала свободы. Устроился в частную фирму в отдел техподдержки на удаленный режим и стал безудержно писать: в будние дни до и после работы, в выходные – вместо. С наслаждением, азартом и неподдающимся логике ощущением, что однажды напишет книгу, которая «выстрелит». Пока не получается. Идей много, даже больше, чем нужно, и реализация, если верить отзывам и обзорам, неплохая, только вот не складывается. Бестселлер все чаще и отчетливее видится не целью, а недостижимой мечтой.

Влад протянул руку и включил чайник. Прозрачное нутро подсветилось ярко-синим, раскрасив темноту. А в душе – унылая тоска.

Встал, подошел к окну. В домах напротив бурлит жизнь: кто-то кашеварит на кухне, кто-то смотрит телевизор, кто-то ужинает в кругу семьи. На проспекте тоже движение: светя желтыми фарами машин, уставшие за день жители города торопятся домой. Счастливые.

Вот бы, как в книге, перелистнуть страницу с текущей жизнью и оказаться в теплой уютной квартире, где тебя любят и ждут. Возможно, даже с борщом и пампушками!

Когда-то у Влада тоже было все хорошо: Катюха в соседней комнате разрабатывала дизайн-проекты для студий и салонов красоты, в свободное время занималась йогой, рисовала и учила китайский. И божественно готовила. По пятницам – драники или жаркое, по выходным – мясо по-французски и его любимые пироги с корицей. Жизнь на удаленке после строгого офисного распорядка двум бывшим банковским работникам казалась раем.

Идиллия была недолгой. Катюха увлеклась какими-то эзотерическими учениями, стала меняться. Все пыталась приобщить Влада к идее подключения к высшим силам для помощи и поддержки, но он всякий раз отшучивался: «У меня две музы для писательства, с остальным я как-нибудь сам». Катюха не сдавалась, говорила про духовный рост, про то, что надо расширять восприятие, а не зацикливаться на шаблонах и привычках, на что Влад только отмахивался, мол эгрегоры любого рода – это как-нибудь без него, и продолжал стучать по клавишам, создавая персонажей, миры и вселенные.

А потом она ушла. И реальный мир стал рушится. Один за другим посыпались отказы от издательств. Стали падать продажи книг. Сначала в магазинах, потом и на площадках самиздата. Постепенно свелись к нулю роялти. Третий месяц из доходов – только зарплата, которой едва хватает на еду, коммуналку и интернет. НЗ потратил еще в прошлом месяце – занесло на скользкой трассе, пришлось отдать за помятую чужую тачку. Неделю назад снял вклад, чтобы расплатиться за ремонт своей, а вчера и второй, чтобы сходить к стоматологу. Знал бы, что жизнь бывает такой хреновой, подушку безопасности побольше сделал бы.

Чайник выключился, пыхнув облаком пара. Комната снова погрузилась во тьму.

Влад бросил взгляд на абстракцию из чашек, вздохнул. Чистых не осталось, придется идти мыть.

Идти в кухню не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Разве что лечь на пол и завыть.

Пол, естественно, грязный. В последний раз его Катюха мыла полгода назад. Шесть месяцев прошло, а кажется, ее бархатный голос звучал совсем недавно: «Мысли материальны, Влад. Не говори так больше».

О чем они тогда разговаривали, Влад не помнил. Помнил только, что ответил, как обычно: «Вырвалось, прости, не буду больше» и поцеловал в нос. А она запыхтела ежиком, схватила тряпку и ускакала дальше «пространство чистить».

Вытащив из шкафа массажный аппликатор с грозным названием «Колючий врачеватель», Влад разложил его на диване, снял футболку и улегся спиной на металлические скобы, чтобы хоть немного снять напряжение. Не Катюхин массаж, но все же. Штука годная.

Закрыл глаза. Вспомнил теплые руки, разминающие уставшие плечи. Убаюкивающие рассказы о том, как прошел день. Ласковые слова на ушко, шепотом, чтобы домовой не услышал. Образы были яркими и приятными, хотелось занырнуть в них с головой, обхватить руками и ногами и не отпускать.

Влад любил Катюху. Поэтому и не удерживал. Кому он нужен без денег и нормальной работы? Рано или поздно она все равно ушла бы. Хорошо, что рано – обоим легче.

Снова всплыли в памяти слова Катюхи про помощь высших сил, и Влад подумал: может, и правда попробовать? Терять все равно нечего. Только как к ним обращаться? «Высшие силы, помогите, пожалуйста, выбраться из этого дерьма?» Так сойдет? Хреново, писатель все-таки. Наверное, лучше так: «Высшие силы, обращаюсь к вам за помощью, потому что сам не справляюсь. Пипец наступил. Полная опа. Вы уж простите за мой нехудожественный, но как есть».