Графиня. Время снять маски

Кассандра немного замедлилась, осознавая свои слова.

– Продолжим, – выпрямилась девушка и развернулась к своим ученикам, – нашим нынешним правителем является Король Редгар, следующим в очереди на престол является его сын – Кронпринц Кайрен.

– А они хорошие? – Мей воодушевилась историей о королях и принцах.

– И, да и нет, – усмехнулась Кассандра. – В прошлом Король Редгар был могущественным, дальновидным правителем, который мог видеть преимущества там, где их не видел никто. Он не обращал внимания на титулы и силу рода, видел самого человека, благодаря этому мой отец и смог попасть в круг его доверенных лиц, но сейчас Редгар стар, годы берут свое, и он не может уже мыслить также здраво, как раньше.

– Так, ты оправдываешь его решение казнить твоего отца? – Ухмыльнулся Джонни.

– Позволь мне эту вольность, – улыбнулась девушка.

– А Кронпринц? – Не унималась Мей.

– Кайрен, – на секунду Кассандра задумалась, – он умен, красив, – подмигнула она Мей, – амбициозен, обаятелен и своенравен.

– Говоришь так, будто была влюблена в него, – недовольно буркнул Блейк.

– Скорее боялась, – грустно улыбнулась девушка, – Его Высочество может быть довольно… непредсказуем и жесток. Отец всегда просил избегать общения с ним и стараться не попадаться ему на глаза, – ее взгляд слегка сместился левее. – В общем сейчас наш Король – Редгар, после него править будет Кайрен. Под королем идут герцоги. Всего их три: Северный, Восточный и Южный. Южным формально управляет герцог Деллэр. Он… скажем так… не слишком любит работу.

Все посмотрели на Джонни.

– Не я один такой, – буркнул он, но без особой убежденности.

– И потому, – продолжила Кассандра, – фактически южными землями управлял мой отец. Герцог был доволен: у него был талантливый и преданный вассал, который делал за него всю работу.

– Значит, он был… – Мей замялась.

– Да. Был главным действующим лицом юга.

Тут Блейк оживился:

– Значит, когда ты командуешь нами – это у тебя в крови?

– Нет, – фыркнула Кассандра. – Это в твоей голове. Ты просто привык, что я умнее тебя, – довольно улыбнулась она, отмечая, что уголки его губ едва заметно приподнялись, и вновь обернулась к карте. – Север принадлежит Варскому. Именно он подставил моего отца… Знать бы почему, – она задумчиво стучала пальцами по карте.

– Потому что он плохой? – Предположила Мей.

– Возможно, – с улыбкой посмотрела на нее Кассандра, – хотя как показывает жизнь, обычно все не так просто. Но даже если и потому что он «плохой», то почему именно сейчас.

– Значит он в чем-то начал ему мешать, – задумчиво произнес Рей.

– Я тоже так думаю. Судя по записям отца, он подозревал, что Варский как-то связан с Саргассом. Знать бы как.

– Я уже давно думал об этом, – вмешался Блейк, – нам нужен свой человек в его поместье. Тот, кто мог бы покопаться в документах, подслушать разговоры, – серьезно посмотрел он на нее.

– И как же ты хочешь внедрить туда такого человека? – Усмехнулась Кассандра.

– Он там уже есть, – заговорщицки посмотрел он на нее.

– Нет, – опешила девушка, – я не могу просить об этом Стейси.

– Почему «нет»?

– Она мне больше не служит. Она не станет этого делать, – девушка встала на ноги и подошла к окну.

– В прошлый раз мне показалось, что она очень хочет тебе помочь.

– Это опасно и… и она такая трусиха, – выдохнула девушка.

– Кассандра, у нас нет выбора, – Блейк тоже поднялся на ноги, – нам нужны уши в его доме. Иначе у нас ничего не выйдет, – он взял листок и перо и подал их ей, – просто попробуй.

– Что мы будем делать, если она откажется?

– Тогда и будем думать. Но, судя по людям в этой комнате, – посмотрел он на остальных, – у тебя отлично получается заводить союзников.

Не сказав больше ни слова Кассандра написала краткую записку с просьбой о встрече.

– Кесси? – Вопросительно посмотрел на подпись в углу бумаги.

– Так отец звал меня в детстве. Она должна понять.

Тем же вечером Джонни доставил записку светловолосой служанке герцога Варского.

Глава 3 – Союзники

Толпа столицы гудела так, будто весь город решил выйти на рынок одновременно. Кассандра натянула капюшон, но все равно чувствовала на коже чужие взгляды – столицу она знала слишком хорошо, чтобы расслабляться.

Стейси ждала их у лавки с зеленью. Стояла прямо, руки сложены перед собой, как раньше, при дворе, когда она сопровождала Кассандру. С виду спокойная, но внимательная: глаза бегло скользили по толпе, отмечая лица.

Когда Кассандра подошла ближе, девушка склонила голову:

– Госпожа.

– Не стоит, – прервала ее Кассандра, – я больше никому не госпожа. Пожалуйста, говори со мной свободно. Можешь звать меня Телией, под этим именем теперь меня знают или Кесси. Как тебе больше нравится.

– Оба варианта немного… – слегка поморщилась Стейси, – Телия слишком чужое для меня, а Кесси слишком…личное, – подбирала она слова.

– Ты мне достаточно близка, – мягко улыбнулась девушка и взяла ее под руку, – позже решишь, а пока давай перейдем в более укромное место.

В трактире было уютнее: лампы, жар, запах тушеного мяса. Они выбрали стол в дальнем углу. Стейси села ровно, сложив руки на коленях, чтобы не выдавать напряжения. Все та же воспитанная, старающаяся не бросаться в глаза девушка.

Блейк сидел сбоку, оценивая всех взглядом. Джонни вертел кружку в руках, скрывая скуку и напряжение отсутствующим видом.

Кассандра начала осторожно, не прямо – с фразы, которая давала право отказаться.

– Стейси… Я хотела узнать… как ты, как тебе живется в доме его светлости.

– Спокойно, – ответила она без промедления. – Привыкаю. Слуги разные, но никто не трогает. Обязанности обычные. Но… – она вздохнула, – в последнее время все иначе.

– Иначе? Как? – Спросил Блейк, оживившись.

Стейси поджала губы.

– Когда я только поступила на службу, герцог был очень… громким. Он праздновал вашу… – Она сделала маленькую паузу, подбирая корректное слово, – победу над графом. Хвастался. Говорил слишком много, – она снова чуть замолчала, подбирая слова. – Теперь он замкнулся. Двери всегда закрыты. Секретарь гоняет всех взашей. Герцог пишет – много, долго, иногда всю ночь. И стал раздражительным. Даже осторожным. Если что-то говорит, то так тихо, что не расслышать.

Молчание повисло на мгновение.

Стейси первая его нарушила:

– Чего на самом деле вы… ты хочешь от меня? – Девушка выглядела так, будто собрала всю свою решимость, оттого ее слова звучали жестче, чем она сама ожидала. – Мы уже не в детстве, когда за шалости я могла получить плетью по спине. Если он узнает… – голос дрогнул, но она взяла себя в руки, – он без колебаний отправит меня на казнь.

Кассандра кивнула. Это был честный страх – и разумный.

– Я знаю, – сказала Кассандра тихо. – Мне нужно понимать, что происходит в его доме. Пусть даже самую малость. Намек. Обрывок. Но я не могу требовать этого от тебя. Ты не должна рисковать своей жизнью ради меня. Но я могу гарантировать твою защиту. Я обещаю, что тебя не настигнет учесть моего отца. Ни за что! – Кассандра говорила так, будто для нее это вопрос ее собственной жизни. – И когда все закончится… у тебя будет шанс уйти. Начать жизнь заново. Там, где ты захочешь. Я помогу тебе. Обеспечу. Я даю тебе слово.

Стейси замерла, обстоятельно обдумывая ее слова, а затем вдруг заговорила:

– Герцог ездил на север. Без свиты. Ночью. Я знаю, потому что конюх ругался. Конь был весь в грязи от северной дороги. Герцог запретил говорить об этом, но слухи все равно прошли по дому.

Кассандра слушала молча, плечи напряжены. Стейси видела, как ей тяжело – это тоже что-то значило.

– Пару дней назад я убирала золу в камине его кабинета. Герцог сжег письма. Много. Но одно не успело догореть, – она достала из рукава маленький кусочек бумаги. Обгорелый, краешек едва держался. На нем – два слова: «Север. Печать.»

– Это уже что-то, – Блейк напрягся.

Кассандра смотрела на этот клочок, как на ключ к двери, которую не представляла, как открыть.

– Нам нужен кто-то в столице. Рядом. Чтобы если ты получишь весть, она дошла до нас быстро, – не отрывая взгляда от клочка бумаги произнесла девушка, а затем перевела взгляд на Блейка. – И тот, кто мог бы защитить Стейси в случае опасности.

Он хлопнул Джонни по плечу:

– Поздравляю. Ты переезжаешь в столицу.

– Надолго? – Хмуро спросил он.

– Настолько, насколько потребуется, – спокойно сказала Кассандра. – Мы не можем рисковать вслепую.

– И почему я? – Недовольно застонал Джонни.

– Ты – единственный, кто умеет растворяться в толпе, – спокойно сказал Блейк. – Ты слишком шумный, чтобы тебя воспринимали всерьез. И достаточно ловкий, чтобы не попасться.

Стейси впервые улыбнулась – очень чуть. Не одобрительно, но… с пониманием.

– И я знаю, что ты не подведешь, – сказала Кассандра.

– Ненавижу вас, – вздохнул Джонни, – и почему я такой потрясающий? Но если меня посадят в темницу, вы оба обязаны меня вытащить.

– Обязательно, – усмехнулся Блейк. – Но постарайся, чтобы вытаскивать не пришлось.

Стейси поднялась.

– Я сделаю все, что смогу. Но если станет слишком опасно…

– Ты уйдешь, – заверила ее Кассандра. – И мы тебе в этом поможем.

Стейси кивнула – уверенно, впервые за разговор.

– Тогда… до связи.

– Стейси, – внезапно окликнула ее Кассандра, – тебя когда-нибудь били из-за меня?

– Однажды, это чуть не произошло, – задумалась Стейси. – Старшая горничная нашла меня в твоих одеждах, в твоей постели. Она такой крик поняла, потащила меня за шиворот в крыло для слуг, – усмехнулась девушка, будто рассказывала о чем-то забавном. – Но за меня вступился граф. Твой отец сказал, что горничная не могла противиться приказам своей госпожи.

– Я больше не твоя госпожа, – напомнила она.

– Я знаю, Кесси, – подмигнула ей Стейси и вышла из трактира.

Глаза Кассандры стали чуть влажными от слез, но на лице сияла улыбка.

– В тот день, – произнесла она, – отец впервые поднял на меня голос. Он говорил о том, что господа должны думать, когда отдают приказы слугам и нести за них ответственность. Что ж, он был абсолютно прав. С тех пор мы больше не менялись одеждами.

В деревню Блейк с Кассандрой уже возвращаются вдвоем.

– Я тут подумал, – начал невзначай Блейк, – ты это спланировала?

– О чем ты? – Удивленно посмотрела она на него.

– Мы приехали сюда втроем на двух лошадях, а возвращаемся уже вдвоем каждый на своем коне. Как-то слишком удачно сложилось. Именно ты настояла на том, чтобы взять Джонни с собой. Ты с самого начала планировала оставить его в столице?

– Лошадей ты брал сам. Кто мог знать, что в конюшне останется их только две? Это точно зависело не от меня. А настояла я на том, чтобы взять Джонни, потому что моя маскировка сегодня была слабовата. Если бы что-то случилось, он должен был отвлечь внимание, ведь это его талант, – улыбнулась девушка, – но ты прав, все сложилось весьма удачно. А знаешь, о чем я подумала, – перевела тему девушка.

– Звучит пугающе, – усмехнулся он.

– Я хочу рассказать правду Феликсу.

– Ему? Зачем? – Помрачнел Блейк, было очевидно, что эта тема ему неприятна.

– Он мой друг, и я доверяю ему.

– Поступай как знаешь, в любом случае ведь так ты и делаешь всегда, – парень приспустил шпоры и его лошадь ускорила шаг.

Блейку не нравился Феликс, с самой первой встречи он раздражал его одним только видом. Его манера общаться с людьми, галантность и легкость, просто выводили его из себя. Блейк говорил себе, что просто не доверяет тем, кто так легок на слова, но глубоко внутри понимал, дело было не только в этом.

Глава 4 – Тихие вторжения

После разговора в трактире Стейси вернулась в поместье герцога. Работы у нее еще было много. Ее всегда было много, но, как и все предыдущие этот день подошел к концу. Стейси вернулась в свою комнату. Благодаря тому, что она была на хорошем счету в графстве Сенричес, а также расположению самой герцогини, Стейси выделили отдельную комнату на втором этаже в крыле для слуг, чего многие не удостаивались и за несколько лет работы.

Девушка закрыла за собой дверь, облегченно выдохнула и начала расшнуровывать платье. День был длинным, напряженным, и все, чего она хотела – это тишины.

Тишина, конечно, продлилась ровно три секунды. Потому что створка окна вдруг скрипнула, и в комнату ловко, будто кошка в сапогах, влез Джонни. Он бесшумно спрыгнул на пол, хлопнул ладонями, стряхивая дорожную пыль, и довольно объявил:

– Ну и роскошь у вас тут, мисс Стейси. Подходит для моего нового дома.

Стейси обернулась и, даже не подумав, взвизгнула – кратко, больше от неожиданности, чем от страха. За дверью тут же раздался встревоженный мужской голос:

– Стейси?! Все в порядке?! Что случилось?!

Девушка вскинула глаза на Джонни. Тот стоял, будто ничего не произошло, покачиваясь с пятки на носок и глубокомысленно рассматривая статуэтку на ее комоде.

Она метнула в него гневный взгляд и сладко, медовым голосом заговорила:

– Фил? Все в порядке! Здесь просто… огромная мерзкая крыса! Я испугалась, уже прогнала!

Джонни моментально вскинул брови.

– Крыса?! – Обиженно прошептал он. – Я, между прочим, привлекательнее большинства столичных мужчин!

– Ты уверена? – Слуга дернул дверную ручку, легко, но настойчиво. – Может, мне войти и посмотреть?..

– Нет-нет, не надо! – Стейси инстинктивно бросилась к двери, хоть та и была заперта. – Я уже все… уладила. Крыса ушла сама.

– Как скажешь… – владелец голоса постепенно удалился.

Стейси медленно повернулась к Джонни.

– Ты. С ума. Сошел?! – Прошипела она тихо, чтобы не услышали снаружи.

– Я постучал, – невозмутимо сообщил он. – Ты не открыла.

– Конечно, не открыла! Я переодевалась!

– Ну так я отвернулся, – пожал он плечами. – Я же джентльмен.

– Ты влез ко мне в окно!

– А что мне было делать? Мне сказали, что я должен быть рядом. Значит, логично – жить там же, где и ты, – он сказал это так уверенно, будто речь шла о чистке зубов, а не о совместном проживании.

– Джонни. Ты не будешь спать в моей комнате, – Стейси сдавленно выдохнула.

– Ну а где, по-твоему, я должен? На мостовой? В бочке? В шкафу Варского? – Фыркнул он.

– Это не моя забота.

– Не твоя забота?! Я рискую своей головой ради всей этой авантюры, а ты…

– Это не обсуждается, – прошептала она сурово, сжав губы. – Мне и так нелегко ввязываться во все это. Спать со мной в одной комнате – невозможно.

– Ты такая… – он закатил глаза так выразительно, что, казалось, где-то сидят зрители, которые должны были бы зааплодировать.

– Осторожная? – Резко подхватила она.

– Занудная, – так же резко вернул он.

Они замолчали. Получилось почти интимно. Стейси первой отвернулась, подбирая платье с пола и механически вешая его на крючок.

– Джонни, уйди. Пожалуйста. У меня был очень тяжелый день.

Он стоял еще секунду – сжатый, раздраженный, но… послушный. И это его бесило.

– Ладно, – буркнул он. – Поищу себе «крышу над головой», как смогу.

– Удачи, – хладнокровно ответила она.

Он уже вылезал обратно в окно, когда добавил негромко, не оборачиваясь:

– А крыса, между прочим, симпатичная была.

Она бросила в него подушкой, но он уже исчез в темноту, ловко и бесшумно. А Стейси расслабившись позволила себе чуть-чуть улыбнуться.

***

Утром девушка выглянула в окно, просто чтобы вдохнуть свежий воздух и застыла. Джонни сидел на массивной ветви дерева, вытянув ноги, будто это была удобная кровать, а не кривой сук.

– Доброе утро, мисс «это не моя забота», – лениво потянулся Джонни.

– Ты всю ночь… тут? – Спросила она.

– Ну… – протянул Джонни. – Скажем так, дерево пока не жаловалось.

– Я серьезно.

Он усмехнулся, но без обычного озорства.

– А я – нет? Не первый раз. Если честно, даже не самый худший вариант.

– Прости я была не права, – притворно опустила глаза девушка.

– Наконец-то ты поняла.

– Да, ты не крыса, ты воробей, – усмехнулась Стейси.

– С самым очаровательным пением в округе, – парировал он.

– Этому воробью, однако, следует быть тише, если он не хочет, чтобы все поместье о нем прознало

– Зануда, – закатил он глаза.

Днем он держался в тени – буквально. Появлялся там, где никто его не увидит. Следил за Стейси издалека, будто охранник, которому запретили показываться. Вздыхал, скучал, носил в руках палку так, словно хранил ею свою умирающую душу. Иногда он кашлял демонстративно, чтобы она заметила его. Она замечала, но делала вид, что нет.

***

Следующей ночью, уже поздно, она услышала снаружи тихий, едва слышный стон:

– Ох… проклятая ветка…

Хруст позвоночника. Потом урчание. Громкое, отчаянное, будто в животе поселился голодный демон. Стейси прижала ладонь ко рту, чтобы не выдать себя. Почему-то ей стало… неловко. И чуть-чуть жалко.

***

На третий день он почти постоянно был рядом, потому что маяться от безделья больше не было сил. Стейси пыталась игнорировать, но Джонни был слишком… Джонни. Он: ставил тяжелый ящик ближе, прежде чем она тянулась; подхватывал ведро, пока никто не видел; придерживал дверь локтем и делал вид, что просто случайно оказался там; снимал корзину с высокой полки, даже не давая ей сказать «оставь». Ни слова, ни хвастовства. Просто… делал.

В один момент она поймала себя на том, что задерживает на нем взгляд чуть дольше обычного. Он это заметил. Но сделал вид, что нет. Поздно ночью на подоконнике лежал кусок хлеба, аккуратно завернутый в салфетку.

***

В четвертую ночь он впервые заговорил сам, тихо, осторожно, будто боялся спугнуть:

– Почему ты никогда не закрываешь окно?

– Душно, – отозвалась она.

– А я думал – приглашение.

Она почти хлопнула створкой, но… оставила открытой.

– Ты всегда была такой… – он криво улыбнулся, – правильной?

– Правильной? – Ее брови взлетели. – Я – служанка. Если мы не будем правильными, нас просто вышвырнут.

– А тебе этого мало?

– Чего?

– Жить. Нормально. Не под чьей-то пятой.

– Я не умею иначе, – ответила она после долгого молчания

– Научишься, – сказал он. – Когда-нибудь.

Стейси отвернулась, не зная, как на это реагировать.

***

Пятой ночью снова раздался щелчок суставов.

– Ох… хоть бы раз уснуть, не сломав себе шею… – кряхтел Джонни

И сердце у нее неприятно кольнуло. Она даже не знала, почему.

***

Шестой ночью Стейси вновь не могла уснуть. Ветер шуршал в листьях громче, чем обычно. Комната была темной, только лунная полоска света падала на пол и на подоконник, где лежал маленький сверток с фруктами – Стейси предусмотрительно оставила его, будто случайно. Джонни устроился на ветке, как умел, облокотившись плечом на раму.

Стейси уже почти погасила лампу, когда тихо произнесла:

– Ты… правда часто спал на улице?

– Ну, – он помолчал секунду, подбирая тон, – скажем так: я не из тех, кто плохо засыпает без матраса.

– Ты так спокойно об этом говоришь. Почему? – Спросила она чуть тише.

– Потому что если начать относиться иначе, то придется злиться. А я не люблю злиться. Слишком хлопотно.

Стейси тихо хмыкнула.

– Ты уходишь от ответа.

– Я? – Он изобразил удивление. – Никогда.

Она чуть наклонила голову.

– Джонни.

– У меня есть сестра, – после небольшой паузы начал он, – мы близнецы, хотя очень разные. Иногда она зануда прямо, как ты, – улыбнулся парень. – Когда мы были детьми наши родители умерли из-за болезни и нашим воспитанием занимался дядя, хотя воспитанием это трудно назвать, – усмехнулся он. – Он много пил, днями не ночевал дома, а когда появлялся постоянно закатывал скандалы и избивал меня. В 14 лет я впервые смог дать отпор. С тех пор побои превратились в драки. Я всегда первым лез на рожон, чтобы сестра не привлекала его внимание и не попадала под руку.

– Ты… хороший брат, – произнесла она, будто боялась сказать не то.

– Я? – Он глухо усмехнулся. – Да я вечно влезаю куда не надо. Что тогда, что сейчас.

– Кажется, будто у тебя не было другого выбора, – тихо добавила она

– Был, – не согласился он. – Но тогда было бы скучно.

– Я не шучу.

– А я – да, – спокойно ответил он. – Я не жалею о прошлом, не переживаю о будущем. Для меня есть лишь сегодня… А ты? Почему решила остаться у Варского? У тебя же была возможность… уйти. Найти работу в другом доме. Более спокойном.

Она чуть усмехнулась – впервые за разговор.

– Уйти? – Повторила она. – У горничной не так много «возможностей». И… – она выдохнула – …иногда стабильность кажется меньшим из зол.

– Мисс стабильность

– Это не комплимент.

– Я и не делал его, – мягко парировал он.

– Ты странный, – сказала она вдруг.

– А ты только сейчас это поняла? – Тихо рассмеялся он

– Ты… – она поискала слово, – ты смотришь на мир иначе. Смеешься над тем, что других ломает.

– Если перестану смеяться – сломаюсь сам, – сказал он почти неслышно. И это было впервые, когда он сказал что-то по-настоящему серьезное без попытки спрятать за шуткой.

– Ты сложнее, чем кажешься на первый взгляд, – сказала она, закрыв глаза.

– А ты – смелее, – хмыкнул парень.

Она тихо рассмеялась – коротко, как будто сама себя этим удивила. Стейси отвернулась от окна, будто от слишком яркого света.

– Не приписывай мне лишнего, – смущенно сказала она.

– Я говорю то, что вижу.

Наступила пауза. Она была… правильная. Не тяжелая – теплая.

– О чем ты мечтаешь? – Стейси не хотелось заканчивать этот разговор, в ночь, что казалось совсем не подходила для сна.

– Я? Мечтаю? – Он вскинул бровь, сделав вид, что удивлен. – Я таких слов не знаю.

– Джонни, – сказала она так, будто слегка толкнула его локтем.

– Ладно… – он потер шею, глядя куда-то в темноту сада, – чтобы Крис больше не приходилось прятаться за моей спиной.

– Это не похоже на мечту.

– А я и не мечтатель, – усмехнулся он. – Скорее практик. А у тебя? – Спросил он, будто невзначай.

Она задумалась. Долго.

– Просто… – она медленно подбирала слова, – жить свободно, никому не подчиняться, ни за кем не убирать.

– Мне кажется, ты уже ближе к этому, чем думаешь.

– Быть может, когда все закончится…

***

Все изменилось на седьмую ночь. Вечер в поместье был тягучим, как мед. Воздух стоял неподвижно – жаркий, густой. Стейси закрыла за собой дверь комнаты, привычно сняла передник, тихо повесила его на крючок и подошла к окну. Легкий ветер снаружи не охлаждал, но помогал дышать.

Тень на ветке появилась почти сразу. Ее глаза уже узнавали его по одному силуэту – расслабленная спина, колени, свесившиеся чуть ниже окна, и эта странная, почти цирковая ловкость, с которой он удерживал равновесие.

Он не заговорил первым. Это было необычно. Как правило Джонни начинал болтать мгновенно, будто боялся, что тишина его съест.

Но сегодня… он молчал.

Стейси тихо развернулась, накладывая одеяло на аккуратную стопку чистого белья. И все равно слышала: как он пытался устроиться удобнее – осторожно, будто ветка была из стекла, как не выдержал и сдавленно выдохнул – тот самый короткий, болезненный звук, что выдает любые попытки скрыть боль. Она закрыла глаза.

«Дурак», – подумала она. Но в голос сказала другое:

– Джонни?

Он будто вздрогнул.

– Что? Я… не шумел… – и тут же замолчал, будто растерявшись.

Она подошла ближе к окну. Стояла в тени, но он почувствовал ее взгляд.

– Залезай.

Он заморгал так комично, что она почти рассмеялась.

– Что?.. Серьезно?

– Да. Пока ты не свалился мне под окна и не поднял весь дом. И пока никто не заметил, что на дереве возле комнаты горничной кто-то живет уже неделю.

Он завис на секунду между веткой и подоконником, как человек, которому предложили счастье, но он не уверен, что его не разыгрывают.

– Я… могу спать здесь? – Тихо спросил он. – В комнате?

– На полу, – уточнила она строго. – И не вздумай вести себя… как ты обычно ведешь себя.

– Что это значит? – Возмутился он шепотом.

– Ты прекрасно понимаешь.

Он поднял руки:

– Ладно-ладно. Я тихий, воспитанный и покладистый.

– Воробей, – усмехнулась она.

– Очень покладистый, – исправился он и ловко перелез внутрь.

Она уже развернулась от окна, но услышала, как он тихо ступает по полу – без резкости, без привычного баловства, почти… уважительно. Словно понимал, это граница, через которую его пропустили не просто так. Стейси достала из шкафа старую, чистую подушку и толстое одеяло. Положила их на пол рядом со стеной.