Пламя и кинжал

Коня Бэт, отчищенного и сверкающего, как новенький, он велел оседлать и связал поводья со своим вороным скакуном. Дорога к лесной поляне пролетела в один миг – казалось, кони чувствовали его нетерпение.

Но чем ближе он подъезжал к дому, тем тревожнее становилось на душе. У крыльца, у самой яблони, были привязаны три незнакомых коня. Всадников не было видно. Тишина стояла звенящая и неестественная.

Сердце Кирка гулко ударило о ребра. Он резко спешился и, не раздумывая, бросился за дом, на звук приглушённой борьбы.

Картина, открывшаяся ему, на секунду вышибла весь воздух из лёгких. Брэн, огромный и свирепый, держал Бэт, вырывавшуюся из его железной хватки. Девушка, красная от ярости и усилий, резко боднула его головой и, вырвавшись на мгновение, со всей силы пнула его в пах. Брэн взревел от боли, но вместо того чтобы согнуться, в бешенстве вновь набросился на неё, схватив за горло и приподнимая над землёй.

– Ты заплатишь за это, маленькая дрянь! – проревел он, и в его глазах читалось намерение не просто напугать, а сломать. – Кто тебе теперь поможет, а? Твой принц-защитник во дворце отсиживается! Это я стражникам наводку дал, где его искать! За бутылку вина! А тебя… тебя здесь никто не найдёт. Твоя очередь, Бэтти.

Кирк не помнил, как преодолел оставшиеся метры. Слова Брэна, злые и торжествующие, вонзились в сознание острее любого клинка. Он действовал на чистом адреналине, сметающей ярости, которую никогда прежде в себе не знал. Один резкий, отточенный в дворцовых тренировочных залах удар в висок – и Брэн рухнул на землю как подкошенный, разжав пальцы.

Кирк даже не взглянул на него. Он уже был рядом, подхватывая на руки хрипящую, судорожно ловящую воздух Бэт.

– Дыши, – бормотал он, опускаясь на колени и прижимая её к себе. – Дыши, всё хорошо, я здесь.

Пока он приходил в себя, пытаясь унять дрожь в собственных руках, дружки Брэна, остолбеневшие от неожиданного появления и стремительного разгрома, утащили своего главаря в кусты. Слышался лишь треск веток и быстро удаляющийся топот.

Бэт наконец судорожно вдохнула, и её веки дрогнули. Она открыла глаза, затуманенные болью и непониманием, и уставилась на Кирка. В них не было ни облегчения, ни благодарности – только холодная, леденящая пустота.

– Я умерла? – прохрипела она.

– Нет, – выдохнул он, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная, беззащитная нежность. – Нет, слава богам, с тобой всё будет в порядке, Бэт. Прости меня. Это я во всём виноват.

Она кашлянула, отстранилась и, шатаясь, поднялась на ноги. Горло её было украшено синеватыми отпечатками пальцев.

– Воды, – просто сказала она и, не оглядываясь, пошла в дом. Кирк последовал за ней, чувствуя, как тяжесть мешка на поясе бьётся в такт его учащённому сердцебиению и осознанию собственной непоправимой глупости. Он не просто уехал. Он оставил её на растерзание человеку, который его же и предал.

Бэт отпила из кружки, поставила её со стуком и подняла на него взгляд. В её глазах не было ни радости, ни облегчения. Только усталость и какая-то каменная отстранённость.

– Зачем ты пришёл?

– Ты шутишь? – Кирк не нашёл в себе сил для обычной игривости. Его голос звучал сдавленно. – А что было бы, если б я не пришёл? Я отдам распоряжение, этих подонков найдут и скрутят, они больше…

– Он сказал, что сдал меня, – тихо, но чётко перебила Бэт. – Брэн. Он сказал, что стражников навёл. За бутылку вина.

Бэт задумчиво склонила голову.

– Послушай, Кирк, – её голос стал ещё тише, и в уголках губ дрогнула горькая усмешка. – Я понимаю. Ты чувствуешь вину. Тебе было весело. Ты разыграл глупышку Бэт, устроил себе похищение. А теперь хочешь поиграть в благородного рыцаря, который всех спасает. Не надо, прошу. Лучше уезжай и забудь дорогу сюда. Так будет честнее. Для всех.

Кирк резко хмыкнул, но в звуке не было ни капли веселья.

– Ты говоришь прямо как мой брат-король. Вы б нашли общий язык.

– Твой брат даже близко не подойдёт ко мне, – парировала Бэт, и её глаза блеснули холодным огнём. – Разве что я в самом деле тебя похищу, и тогда он выйдет на балкон посмотреть, как меня вздёрнут на виселице. Кирк, ты… ты очень хороший. Но прошу. Уезжай. Так будет лучше для нас обоих. Пока ты рядом – люди вроде Брэна будут видеть во мне твою слабость. А слабость в нашем мире принято резать.

Он закусил губу, чувствуя, как её слова, холодные и точные, ранят глубже, чем любой клинок. Она была права. Ужасно, несправедливо, но права. Молча, он отцепил от пояса мешок и с глухим стуком поставил его на стол.

– Твой выкуп, Бэт. Чтобы ты не думала, что я просто подшучивал над тобой.

Она посмотрела на мешок, потом на него. И в её глазах вспыхнула такая яростная, уничтожающая обида, что он отшатнулся.

– Ты каждым своим действием умудряешься втоптать меня в грязь все глубже! – прошипела она, и голос её задрожал. – Сначала – принц, играющий с простолюдинкой. Потом – беглец, из-за которого мне чуть не свернули шею. А теперь – благодетель, кидающий подачку за свой же розыгрыш! Забери свои деньги и убирайся!

– Брось, – сквозь зубы сказал Кирк. – Я знаю, они тебе нужны. На защиту. На новое место. На что угодно.

– Я сама заработаю! Мне не нужны твои королевские подачки!

– Разбоем? – резко спросил он, и тут же пожалел.

– Даже если так! – выкрикнула она, и голос её сорвался от надрыва. – Что тебе с того?! У тебя там дворец, братья, гвардейцы! А у меня есть только этот дом, да и тот теперь отмечен! Благодаря тебе! Так что забирай своё проклятое золото и оставь меня в покое!