Прирождённый целитель. Семейное дело

– Настоящий кот-баюн получается, – ухмыльнулся я, глядя на питомца, который боязно жался к груди в поисках тепла и защиты. Малыш явно не привык к такому вниманию.

– Шерсть ангорских мурланов невероятно тёплая и обладает целебными свойствами, – продолжила девушка. – Из неё делают пояса для больных ревматизмом, бандажи и добавляют в зимнюю одежду военным и путешественникам.

– Это что, его теперь стричь, как овцу? – рассмеялся Лёня.

– Никого мы стричь не будем! – нахмурилась Шумская, а Рина немедленно встала на сторону подруги.

– Да, не его придётся стричь! Он будет так линять, что замучаешься шерсть собирать. Вот из неё и будем делать бандажи. Какой же он хорошенький! Ник, можно я возьму его на ручки?

– И я тоже хочу! – оживилась Настя.

– На сегодня ему достаточно внимания. Пусть привыкает к новому дому, а завтра можно будет потискать его, когда немного освоится, – скомандовал я, пусть это решение и далось мне нелегко.

– Такой котёнок должен стоит больших денег, раз столько всего умеет, – предположил Лёня.

– Шестьдесят тысяч, – отозвалась Рина.

– Откуда ты это знаешь? – удивилась Настя, которая явно захотела такого питомца себе домой. Хотя, скорее всего она больше удивилась тому, что Разумовской известно то, чего не знает она сама.

– Я слышала как Бердников расплачивался с владельцем котят. Он так и сказал: «Здесь шестьдесят тысяч».

– Да, Роман Николаевич никогда не скупился на подарки, – ответил я, понимая насколько он меня ценит и насколько рассчитывает на ответную помощь.

Поначалу котёнок забился под стол и не вылезал оттуда до самого вечера. Даже молоко и ломтики свежесваренной индейки не смогли вынудить его покинуть своё укрытие. Лишь к концу приёма он выбрался на перекус и жадно принялся лакать молоко из миски.

– Это он ещё малыш, поэтому молоко пока можно, но потом придётся от него отходить. Ангорские мурланы не особо привередливые в питании, но молоко им лучше ограничивать, – принялась учить меня Настя.

– Раз ты разбираешься в рационе для этих животных, ты этим и займёшься! – нашёл я на кого спихнуть эти обязанности.

На ночь котёнка решили не тащить домой, а оставили в кабинете. Постоянные путешествия для него будут большим стрессом, поэтому пусть осваивается на новом месте. На всякий случай заперли его в кабинете. Я оставил свою кофту, в которой занимался ремонтом. Мой запах должен быть помочь малышу собраться с мыслями.

– Ник, а как ты его назовёшь? – неожиданно спросила Настя, загнав меня в ступор.

– Пока даже не знаю, – честно признался я. – Но непременно об этом подумаю.

На мой взгляд, нужно сперва понять характер питомца, его повадки и пристрастия, и тогда уже давать имя.

На следующий день нам предстояло провести несколько важных манипуляций, да и хотелось проведать питомца, а потому я отправился в кабинет с самого утра. Малыш встретил меня радостным мяуканьем и сам забрался на руки.

А днём пушистик выбрался из моего кабинета и прошмыгнул через открытую дверь в коридор, а затем и в зал ожидания. Зная особенности этого кота, я не препятствовал ему, но у пациентов были совершенно разные взгляды на его присутствие. Котёнок оказался очень общительным и легко шёл на контакт. Некоторые с радостью брали его на руки и гладили, но были и те, кто сторонился.

– Уберите отсюда это животное! – потребовала девушка, записавшаяся на подтяжку кожи лица. – Я буду вся в шерсти!

– Этот кот практически не линяет, а его шерсть такая как волосы у людей.

– У меня аллергия на кошачью шерсть! – гнула свою линию женщина.

– Не волнуйтесь, шерсть ангорских мурланов гипоаллергенна. К тому же, это особенные животные, которые умеют лечить. Это целители в мире животных.

– Вот и пусть лечат животных, а не отираются по медицинским учреждениям! – возмутилась женщина.

Пришлось всё-таки забрать пушистика, но и он не особо горел желанием оставаться в присутствии этой скандалистки. Видимо, мурланы хорошо чувствуют человека и идут далеко не ко всем. Зато к следующей пациентке кот снова выбежал и устроился на руках, проспав всё время до приёма. Мой новый помощник стал не только развлечением для пациентов, ожидающих начала приёма, но и талисманом кабинета. А некоторые девушки отмечали улучшение самочувствия после того, как этот кроха полежал у них на руках.

– Это настоящий антидепрессант! – с улыбкой призналась госпожа Корсакова, когда я вышел в коридор, чтобы пригласить её на процедуру. – Я готова приходить к вам каждый день после работы, даже без процедур, чтобы побыть рядом с этим комочком хорошего настроения!

К концу вечера Настя снова подошла ко мне с тем же вопросом, что и вчера:

– Ник, ты подумал над именем котёнка?

– Да. Пусть будет Парацельс. Он у нас ещё тот целитель, пусть и работает своими методами.

Понемногу котёнок освоился в кабинете, провожал нас вечером и встречал радостным мяуканьем каждый день. В процедурную путь ему был закрыт, но остальные комнаты оставались полностью в его распоряжении. И всё же он выбрал своим местом кресло у окна в моём кабинете, где было мягко, тепло, и можно было наблюдать за птичками.

Пациенты также были без ума от кота и отмечали общее улучшение состояния после контакта с ним. Я даже забеспокоился и изучил эту тему, но оказалось, что мурланы нисколько не страдают от того, что помогают людям. Наоборот, это такие трансформаторы негативной тяжёлой энергии в чистую и лёгкую.

– Используем различные методики, даже подключаем альтернативную медицину, – объяснял я пациентам, когда они спрашивали об особенностях Парацельса.

Следующие выходные оказались не менее волнительными, потому как Настя запланировала знакомство с родителями. Я купил цветы для будущей тёщи и новенький компас для Шумского. Как мне удалось узнать, он заядлый путешественник и большой любитель древности. Владимир Евграфович побывал на всех раскопках древних городов, обнаруженных на территории нашей необъятной страны, а также не раз путешествовал в далёкие страны.

Как оказалось, дома у Шумских было полно вещей, привезённых отцом Насти из путешествий.

– Этот зал – моя маленькая гордость, – произнёс с улыбкой Владимир Евграфович, показывая мне свои трофеи. – Моё увлечение и моё проклятие.

Последнее слово Шумский произнёс с особой грустью, но я не особо придал этому значения.

– Под этой витриной находится керамическая посуда, поднятая с судна, затонувшего тысячу лет назад в водах Светлицы. Благодаря этой находке мы смогли предположить как могла выглядеть культура нашего народа в те далёкие годы. А это наконечник копья, найденный на раскопках древнего поселения Рурта. Это в паре сотен километров отсюда, в тайге. Выкован этот наконечник был три тысячи лет назад и смог так хорошо сохраниться лишь благодаря уникальным природным условиям…

– Мужчины, хватит болтать, я уже накрыла стол, произнесла Вера Гавриловна, мать Насти. Володь, не мучай Николашу своими находками, а то он сбежит от скуки.

– Да-да, уже идём, отмахнулся мужчина.

– А что это за вещь? – поинтересовался я, увидев в самом углу ожерелье закрытое таким же прочным стеклянным колпаком.

– Ожерелье из зубов исчезнувшего вида зверей, принадлежавшее раньше одному из вождей, населявших степи далеко к югу от Дубровска. Не стоит обращать на него внимание.

Владимир Евграфович потёр левое запястье, словно от одного вида этого ожерелья у него невыносимо заныла рука. Только сейчас я обратил внимание, что на левую руку мужчины была надета тонкая перчатка телесного цвета.

Мы устроились за небольшим круглым столиком, в центре которого располагался самовар. Вера Гавриловна разлила по чашкам чай и предложила массу угощений, но я больше разговаривал, отвечая на вопросы Шумского, поэтому не попробовал и половины из угощений. Владимир Евграфович отлично играл, делая вид, что мы ранее не встречались и были незнакомы. Словно и не было того разговора в кабинете.

– Володя, дай нашему гостю спокойно покушать! – потребовала хозяюшка. – Ты своими расспросами о целительстве не даёшь Николаше ничего попробовать.

– Да какой же он гость, Верочка? Он теперь наш, без пяти минут член семьи. В принципе, я узнал практически всё, что меня интересовало, чтобы принять решение насчёт будущего своей дочери. Меня только волнует один вопрос: Николай, вы ведь раньше сотрудничали с братом в детективном агентстве. Как же оно называлось? Название такое иностранное, я никак не могу припомнить.

– «Энигма», Владимир Евграфович. Но можете не волноваться по этому поводу. Агентства больше нет, а я завязал с расследованиями. И очень надеюсь, что это у нас с ними обоюдно.

Все присутствующие за столом рассмеялись, а Настя бросила обеспокоенный взгляд на отца, но тот не показал никаких эмоций кроме одобрительной улыбки.

– В таком случае, я совершенно спокоен за будущее своей дочери и даю своё благословение. Но у меня будет одна просьба, как к родственнику.

– Весь во внимании! – отозвался я, пытаясь угадать что задумал Шумский и подготовить достойный ответ.

Мужчина расстегнул пуговицу на рукаве рубашки и оголил запястье левой руки, сняв перчатку. За столом повисла гробовая тишина, а я машинально запустил диагностику, увидев почерневшую руку. Некроз? Очень похоже на то. Но что вызвало эту проблему? Травма, хроническая болезнь или инфекция? Мне было необходимо провести тщательную диагностику, чтобы определить проблему и попытаться найти причины её возникновения, чтобы понять как её лечить. А вообще, странно, что мужчина не обращался за помощью ранее. Неужели обязательно нужно было доводить проблему до такого состояния?

– Я хочу, чтобы вы меня вылечили, – нарушив тишину, произнёс Шумский.

Глава 3. Непростой пациент

– Пап! – строго произнесла девушка, а затем недовольно поджала губы, словно испытывала одновременно и гнев на отца и стыд за то, что Владимир Евграфович вынес свою проблему на всеобщее обозрение.

– А что «пап»? – невозмутимо отозвался Шумский. – Николай хороший целитель, и я уверен, что он справится там, где не смогли помочь десятки других врачей.

– Мы ведь уже обсуждали эту тему, – гнула свою линию девушка.

– А вы пробовали мой пирог? – решила сменить неудобную тему Вера Гавриловна. – Вы как хотите, а я Николашу не отпущу, пока он не попробует мой фирменный пирог.

– Так Ник остаётся у нас? – ухмыльнулась девушка, загоняя мать в краску.

Мы общались до позднего вечера, а я украдкой пытался разобраться в том, что происходило с рукой Владимира Евграфовича. Благо, внутреннему зрению расстояние не помеха, разве что концентрация немного страдает. Пару раз за вечер я настолько увлекался диагностикой, что отвечал невпопад. Вера Гавриловна списала моё поведение на то, что я смутился выходкой её мужа, но Настя разбиралась в целительстве и прекрасно понимала с чем связано моё поведение.

Когда мне пришло время возвращаться домой, девушка вызвалась провести меня до такси.

– Ник, извини за отца, – произнесла она. – Это старая его проблема, которая прогрессирует с каждым днём. Изначально были поражены только два пальца, но рука постепенно отмирает, и я не знаю чем это закончится. Я уже рассматривала гангрену и болезнь Рейно, но…

– Но это не то, – ответил я за девушку. – Ты обратила внимание на то, что почернение вызвано не сужением, а полным разрушением сосудов. Как будто…

– Что? – насторожилась девушка, словно была готова услышать настоящий ответ.

Я встречал подобные случаи в моём мире. Не в собственной практике, а во время обучения. Но я не слышал, чтобы кто-то проводил подобные испытания в этом мире. То ли я слишком многое не знаю о мире, в который я попал, то ли ошибаюсь. В любом случае мне нужно посоветоваться, прежде чем начинать лечение.

Следующие два дня я провёл, работая на «скорой». Хотя бы здесь меня не ждало ничего необычного. Вечером, после работы, я заходил в кабинет, чтобы узнать как там прошёл день, проведать Парацельса и провести Настю домой.

Кот освоился и стал любимчиком пациентов. Рина утверждала, что половину дня наш пушистый сотрудник проводит на руках посетителей, а когда приходят конфликтные личности, удаляется в мой кабинет, или ищет спасения у неё на руках.

На следующий день, когда я направлялся в кабинет, отец Насти перехватил меня почти у самого входа.

– Николай, так и думал, что встречу вас здесь так рано, – улыбнулся мне Шумский.

– С чего вы так решили? Подумали, что я настолько увлечён работой, что не стану сидеть дома, сложа руки?

– Нет, просто я предсказатель, и кое-что могу.

– Простите, раньше мне приходилось иметь дело со слабыми представителями вашего дара, поэтому я не привык к тому, что мои ходы будут просчитаны наперёд.

Чувствовать себя предсказуемым оказалось не очень приятно. С другой стороны, Потехин говорил, что его предсказатели разводили руками и не могли меня просчитать. Почему тогда отец Насти смог? Или он темнит, и слишком многое приписывает своему дару? Не удивлюсь, если мужчина просто так решил заскочить ко мне на работу пораньше, надеясь увидеть меня у кабинета до прихода дочери.

– Владимир Евграфович, мне не даёт покоя один вопрос. Почему я? В Дубровске полно более опытных и сильных целителей. Если нет, то в Яре можно поискать, или вообще в Москву податься.

У меня возникло такое ощущение, что отец Насти что-то задумал. У меня на это прямо нюх какой-то. Вот только что? Надеется, что я не смогу его вылечить, и тем самым в наших отношениях с Настей случится разлад? Или он реально увидел, что я смогу его вылечить? Тогда почему остальные целители не догадались как решить проблему, а я должен понять?

– Я ведь предсказатель, Николай. Скажем так, я видел своё будущее и возможные варианты. Вылечить меня сможете только вы. И ещё, у меня к вам будет серьёзная просьба. Я не хочу, чтобы дочь знала о моём состоянии, поэтому прошу провести лечение без её участия.

– Она целитель, и она в любом случае знает в каком вы состоянии.

– Да, у меня выросла способная дочь, – ухмыльнулся Шумский. – Но посвящать её в детали нашего лечения я не хочу.

– Владимир Евграфович, у вас непростой случай.

– Разумеется! Иначе я бы не обратился к вам.

– Мне нужно больше информации. Как давно вы почувствовали недомогание? Где конкретно вы нашли это ожерелье?

– Недомогание? Буквально к вечеру после находки. Прошло всего несколько часов. Рука почернела не сразу, но к утру уже было отчётливо заметно потемнение. Ну, а за пару лет проблема раздулась вот до таких масштабов. Ещё и волосы начали выпадать. Одним словом, миллион проблем, а универсального решения нет. Целители старались побороть болезнь, но не преуспели. Им удалось лишь ненадолго замедлить её.

– И не преуспели бы, – ответил я, вызвав удивление у собеседника.

– Не совсем понимаю что вы хотите этим сказать.

– Скажите, склеп, в котором вы нашли ожерелье, состоял из каменных блоков?

– Там была уникальная архитектура, я такую ранее практически нигде не встречал. Это был курган, вот только пол, стены и крыша состояли из каменных блоков. Словно могильщики хотели укрепить погребальную комнату и засыпали её сверху землёй. Удивительно, что вы решили спросить меня об этом. Вы тоже увлекаетесь археологией?

– Отчасти, – ответил я, чтобы мой собеседник не утратил запал. Может, в порыве восторга он вспомнит какую-нибудь важную деталь, которая поможет мне утвердиться в собственных мыслях?

– В этом кургане был похоронен молодой вождь, ему было около тридцати двух лет. Разумеется, срок жизни был у них не столь длинным, как у современных людей, но вожди часто доживали до глубокой старости. Причём, смертельных ран на его теле обнаружено не было. Он был совершенно здоров, поэтому его смерть и стала для нас загадкой. Целитель, которому мы показали тело вождя, утверждал, что в его останках не осталось яда.

– А ничего странного он не находил?

– Отметил странную структуру организма, но ничего такого, что стоило бы внимания.

Зато я прекрасно знал что было не так с телом этого вождя.

– Знаете, я должен устроить вам небольшой экскурс в историю. У вас есть немного свободного времени? Давайте присядем на лавочке, потому как сил у меня не так много, да и мы выглядим нелепо, торча посреди улицы. Не хватало, чтобы дочь решила пораньше заглянуть сюда и заметила нас.

Мы прогулялись до ближайшего парка и устроились на одной из свободных лавочек.

– Дело в том, что в прошлом существовала ещё одна разновидность дара, которая в наши времена практически не встречается. Это заговорщики, или шептуны, как их называли в народе. Они накладывали различные заклятия и являлись универсалами. Владельцы этого дара могли как лечить, так и причинять невыносимые страдания своим врагам. Их слабым местом была скорость. Иногда шептуны могли неделями залечивать раны, или изводить врага, но для этого не всегда требовалось находиться рядом. Разумеется, такая мощь и странный вид сыграли с ними злую шутку. В Средневековье многих шептунов сожгли на кострах или казнили. Часто даже под выдуманными предлогами. Их изгоняли из городов и убивали, опасаясь возмездия. Но в те века, когда жил этот вождь, шептунов было полно, и я думаю, что один из этих людей наложил заклятие на ожерелье, или на всю могилу. Беда только в том, что у наших целителей практически не осталось знаний, которые помогли бы бороться с проклятиями шептунов.

И откуда бы им взяться у меня? Думаю, если дар Шумского и подсказывал, что я смогу отыскать решение проблемы, то дело явно не в шептунах и проклятиях. Всё куда прозаичнее. Вот уж где точно пригодилась моя деятельность детектива, иначе как бы я смог разгадать загадку с этой болезнью?

– Думаете, всё-таки придётся ампутировать? – произнёс Шумский, посмотрев на свою руку. -Некоторые целители настаивали на этой процедуре, но я боролся до последнего в надежде, что смогу отвоевать её.

– Проблема не столько в руке и ожерелье, которое вы обнаружили, а в останках человека, которые фонили радиацией…

– Простите, чем фонили? Не понял последние слова.

– Излучали энергию проклятия, которое наложил так называемый вами шептун. Ваша рука напрямую контактировала с ожерельем. Хорошо, что вы не догадались надеть его на себя, иначе уже были бы мертвы.

– Надеть? Как можно так халатно относиться к археологическим находкам? Разумеется, я не кинулся примерять его, а бережно переложил в специальный контейнер, как только рассмотрел.

– Да, но вся комната была заполнена энергией заговоров, а это значит, что всё ваше тело получило сильное облучение.

– Вы хотите сказать, что ампутация руки не поможет? – догадался мужчина. На удивление, он был совершенно спокоен. Видимо, за столькие годы успел смириться со своей участью.

– Боюсь, что ампутации не избежать, но это не всё. Тут даже не в ампутации дело. Нам придётся здорово побороться за вашу жизнь.

– Понимаю, – неожиданно согласился Шумский. – Знаете, а ведь из той экспедиции в живых осталось всего три человека. А нас было семнадцать, если мне не изменяет память. Но я готов сделать всё, что скажете.

– Для начала, нужно убрать ожерелье из вашей комнаты. Думаю, оно до сих пор фонит радиацией и портит жизнь не только вам, но и остальным членам семьи. Передайте его в музей, но только предупредите, чтобы артефакторы изготовили для него надёжный короб из прочного стекла со свинцовыми вставками. Ну, а я пока составлю план лечения. Приступим как можно скорее, потому как и без того время упущено.

Я понимал, что самому мне будет сложно справиться с этой проблемой. Нужен совет от более опытного целителя. Пожалуй, впервые за всё время моей целительской практики я столкнулся с проблемой, что моих знаний оказывается недостаточно для исцеления пациента.

Но к кому обратиться? Михайловский теоретик, и ничем не сможет помочь кроме консультаций. Шеншин? Юрий Александрович наверняка потребует экстренной госпитализации, на что Шумский никогда не согласится. И потом, после ампутации он просто будет наполнять его тело энергией, а этого недостаточно. Выходит, остаётся только Вельский. Пусть Владислав Гаврилович на полставки работает в той же больнице, но у него есть своя клиника, и к частной практике он относится куда проще.

Кроме того, мне не помешает порыться в памяти и вспомнить как в моём мире лечили пациентов с лучевой болезнью. Думаю, с помощью дара эффективность такого лечения можно повысить в разы. Только бы этого оказалось достаточно!

При первой же возможности я заглянул к Вельскому.

– Николай, я не перестаю удивляться вашей непосредственности и наглости, – рассмеялся Владислав Гаврилович, когда я озвучил ему свою просьбу. – Вы хотите, чтобы я помог вам с пациентом? Пусть он приходит в нашу клинику, мы ему поможем.

– Проблема в том, что он этого не сделает, а случай реально сложный. Вы слышали когда-нибудь о проклятиях, насылаемых заклинателями? Их ещё называли шептунами.

– Павлов… – выдохнул Вельский и устало потёр переносицу. – Где вы только берёте такие случаи? Неужели кто-то в нашей губернии родился с даром заклинателя? Я не слышал о таком. Обычно он передавался по наследству, а тут такое событие! В любом случае я ничем вам не помогу с этим проклятием.

Потерпев неудачу с Вельским, я попробовал заручиться поддержкой Шеншина или Басова, но оба раза промахнулся. Я надеялся, что хотя бы старший целитель, работающий на «скорой», окажется более сильным на практике, но даже у Матвея Анатольевича на практике не было подобных случаев. Что поделать, раз мирный атом до сих пор остаётся неизвестным в этом мире. Что же, придётся разбираться самому.

Кое-что удалось нарыть в библиотеке, крохи информации вытянул из всемирной сети, где упоминались похожие случаи. К концу дня я смог составить примерный план лечения. Первый делом удаляем почерневшую руку. Это источник проблем, который заметно ослабляет организм. В период реабилитации заливаем энергию, чтобы помочь организму справиться с нагрузкой, а после начинаем третий этап лечения. Здесь понадобится не только поддерживать организм, но и постараться вывести радиоактивные элементы. Понимаю, что они и так пробыли там слишком долго, но оставлять их дольше никак нельзя. Я бы вообще постарался сперва убрать их, а уже потом заняться рукой, но это слишком рискованно. Также придётся поработать с костным мозгом, чтобы тот скорее вырабатывал клетки крови. Да и переливание можно сделать, если Шеншин пойдёт навстречу и отыщет желающих. Помимо работы с даром целителя я рассчитывал посадить Шумского на диету, которая поддержит его пищеварительную систему и поможет вывести из организма нежелательные элементы. Стоит не забыть о пище, богатой йодом…

Голова шла кругом от обилия задач, поэтому я записывал всё в блокнот. Когда Шумский пришёл на первый приём, я уже ждал его в компании Насти.

– Николай, я же просил не впутывать в это дело мою дочь, – нахмурился Владимир Евграфович.

Что, не ожидал? Выходит, не такой уж и крутой из тебя предсказатель, раз ты не смог предугадать этот ход. А ведь он был предсказуемым, потому как других помощников отыскать не удалось, а провести эту процедуру одному мне вряд ли будет под силу.

– Пап, это несправедливо! – выпалила Настя, прежде чем я успел хоть что-то сказать. – Я несколько лет искала способ тебе помочь, кучу сил потратила, на поддержание твоего состояния, украдкой старалась помогать, чтобы ты не замечал, потому как отвергал любую мою помощь. Я в академии училась, как заведённая и с радостью пошла на подработку к Нику в надежде научиться хоть чему-то новому и отыскать способ тебе помочь, а ты продолжаешь меня отталкивать!

– Прости, дочь, я не хотел втягивать тебя в эти проблемы, – принялся оправдываться мужчина.

– А меня ты об этом не пытался спросить? – на глаза Насти навернулись слёзы. – Хоть раз поинтересуйся у близких чего хотят они!

Девушка развернулась и выбежала из кабинета, оставив нас с Шумским одних.

– Увы, в одиночку я не смогу работать так эффективно, поэтому лечение мы будем проводить на пару с Настей. Ампутацию рекомендую проводить на базе больницы, потому как у них есть пара дежурных врачей, которые смогут круглосуточно присматривать за вами, младший медицинский персонал и все необходимые условия. А как только вы выпишетесь, мы приступим к дальнейшей работе.

Владимир Евграфович понимающе кивнул и вышел из кабинета, а я не стал его догонять. Отцу и дочери нужно было поговорить с глазу на глаз. Меня же ждали новые пациенты, хоть я и не ждал никого так рано.

Машина Бердникова остановилась во дворе, а не на парковке, как это бывало раньше, а из бронированного внедорожника выбрались два телохранителя и вытащили раненого человека. Роман Николаевич вышел сам, осмотрелся вокруг и смог на своих двух добраться до чёрного хода, где их уже встречал Ардатьев.

– Пётр, пропусти! – скомандовал я, заметив гостей.