Да будет ночь добра к тебе

Хотя был еще один вопрос, что терзал меня: почему я?

Что мог найти вампир, играющий в благородство и живущий на этом свете не одну сотню лет, в обычной девушке? Меня окружающие-то не всегда замечали. Я не поверю в то, что какая-то особенная.

Понять что-либо по отношению самого Кирилла я не могла: он всегда был отстраненно-сдержан и недостижим, как китайский мудрец со своими учениками.

Спросить о том, почему он выбрал меня, не казалось чем-то разумным. Зато спросить об Ярославе было вполне безопасно.

В последний день перед отъездом мы отдыхали в тени раскидистой ели, возможно, ровесницы моего спутника. Я хмыкнула от этой мысли. Было странно думать о том, что можно столько жить. Что я могу столько прожить. Кирилл вопросительно посмотрел на меня, и я решилась:

– Ты правда считаешь Ярослава своим отцом?

Его глаза на секунду сузились, взгляд буравил меня так, словно искал причину моего вопроса, какой-то скрытый смысл.

– Он и есть мой отец и мой Создатель.

– И ты чувствуешь к нему сыновью любовь? Или это просто благодарность за то, что он вытащил тебя из медленного угасания?

Кирилл холодно посмотрел на меня:

– Ярослав подарил мне жизнь. Настоящую жизнь. За это я буду благодарен ему до последнего вздоха. Но нельзя любить за что-то, пусть даже за самый лучший поступок в мире. Любовь безусловна. Тем более у вампиров: мы всегда глубже чувствуем, мы всегда знаем, кто небезразличен нам.

– А как же твоя мать? – я понимала, что не знаю его истории, но не хотела так просто сдаться, поэтому попробовала угадать. – Неужели она любила тебя меньше? Неужели ты любил ее меньше? Может быть, ты просто забыл об этом?

– Может и забыл, – улыбка едва коснулась губ Кирилла, но даже так его лицо ожило, засветилось. – Только не потому, что стал другим, а потому что мать покинула меня слишком рано. Да и не все ли равно? – он согнул ногу, вытянул руки на колене и посмотрел вдаль. – Родительская любовь не безусловна.