Сказ про то, как Елисей сынов женил. Сказка для взрослых в стихах

Юлия Вихарева

Сказ про то, как Елисей сынов женил. Сказка для взрослых в стихах

ПРЕДИСЛОВИЕ

Допустим, где-то в царстве тридевятом,

Или ещё в каких других местах,

Стояла на холме большом, горбатом

Деревня под названьем Береста.

И было в этой самой деревушке

Дворов, примерно, двадцать – двадцать пять.

Вокруг поля, болотца да речушки,

А уж до леса – так рукой подать.

И посередь деревни этой просто,

Но справно в доме жил один старик.

И было у него три сына взрослых,

А также две коровы, конь и бык.

Старик и сыновья вели хозяйство

И жили честно, на свои средствА.

И не было в сынах ни разгильдяйства,

Ни лени, ни другого баловства.

А старика, так вовсе уважали:

Считался умным он в округе всей.

Нужон совет какой, так и бежали

Послушать, что подскажет Елисей.

Учёный был он – толковали люди.

Когда ума набрался (и на кой)?

Гадать об этом мы теперь не будем,

Речь не о том, читатель дорогой.

А речь о том, что на учёной почве,

От Елисейских этих мудрых фраз

История смешная вышла очень,

Которую поведаю сейчас.

1 ГЛАВА

Лето. Утро в деревне. В одном из домов распахивается окно

и на всю округу слышится старческий скрипучий голос.

– Эй, где вы там? Я долго звать вас буду?

Геракл! Икар, сыночек! Прометей!

Остынет каша на печи, покуда

Я дозовусь своих троих детей.

(Геракл отзывается первым):

– Иду, отец, лишь посажу цветочек,

Чтоб красотою радовал он глаз.

(Батя, с досадой):

– Тьфу! Не совестно тебе с утра до ночи

Возиться с дрянью?

(Геракл):

– Нет, на этот раз

Цветочек аленький я посажу, батяня,

Волшебный он – так люди говорят.

(Батя, с сомнением в голосе):

– А где ж ты взял его?

(Геракл):

– У старой бани.

Там откопал, а здесь сажаю в ряд.

(Батя, покрутив пальцем у виска):

– Дык это ж мак! Вот дурень бестолковый!

И кто про волшебство тебе наплёл?

(Геракл):

– Да парни из деревни…Что такого?

(Батя, махнув рукой):

– Уж лучше б репу ты сажал, осёл.

Ну ладно, не сопливься, стыдно дюже…

Тебе, уж почитай, тридцатый год.

Сади свой мак, коль так тебе он нужен,

Заполоняй фигнёю огород.

Везде натыкал ты свои цветочки,

В какой бы угол взгляд мой не упал.

Тебе б лопату да навоза бочку:

Хоть грядку под морковку бы вскопал.

Тебе б руками голыми своими

Валить деревья с именем таким.

А ты сидишь здесь – посрамляешь имя,

Растёшь каким-то чахлым и больным!

(Геракл, с обидой в голосе):

– Ага… А кто просил тебя, батяня,

Меня так именито называть?!

(Батя, задумчиво глядя на щуплого Геракла):

–М-да… На Геракла ты никак не тянешь

(Геракл, недоумённо):

– А кто же я?

(Батя):

– Дохляк. Ни дать-ни взять.

Ну ладно, ладно, что настрючил губы:

Чай, не девИца – нюни распускать!

А где Икар?

(Геракл, махнув рукой на опушку леса):

– Вон там торчит, у дуба:

Себя с него удумал запускать.

(Батя, хватаясь за сердце):

– Опять? За что мне это наказанье!

Ведь навернулся ж раз, и вот те на…

И знахарка-соседушка Маланья

Чуть отходила горе-летуна.

Чаво на этот раз удумал?

(Геракл, сажая цветок в огороде):

– Крылья.

Он из куриных перьев сшил наряд.

(Батя, хлопнув себя по бокам):

– А я-то думал, кур мне подменили:

С чего вдруг голожопые сидят?

Уму не перепало по наследству…

Ох, не дожить мне, видимо, до ста!

(Геракл, язвительно):

– А нечего долдонить было с детства,

Что назван он Икаром неспроста.

Вот он и вымудряется, батяня.

Всё хочет сам до солнца долететь.

Но летуна к земле обратно тянет,

Видать, ему полёт не одолеть.

(Батя, охая):

– Зови его скорее, раздолбая,

Пока он не наделал всяких дел!

(Геракл, даже не шелохнувшись):

– Бегу…Цветочек только довтыкаю…

(Вдруг издалека слышится душераздирающий крик

и глухой шлепок о землю)

Геракл (продолжая сажать цветок):

– Ну вот, видать, опять не долетел.

(Батя, с безысходностью в голосе):

– О, нет, от вас двоих не будет толку!

А где же Прометей? Где ж мой младшой?

(Геракл):

– Так тот с утра шныряет по просёлку,

Всех поражая щедрою душой.

И с добрыми делами, как поклялся,

Вокруг он дарит людям сердца жар.

(Батя):

– И он за старое, поганец, взялся.

На той неделе учинил пожар:

Так затопил, балбес, соседям баню,

Что век теперь семье не расхлебать!

А вместо сорняков у деда Вани

Морковку прополол, ядрёна мать.

(Геракл, хихикая):

– Ты лучше вспомни, как у бабы Фени

Высиживал он яйца вместо кур.

(Батя, вздыхая):

– А щас чаво удумал?

(Геракл):

– Для варенья

Парашке рвёт малину, самодур.

(Батя, рассердившись):

– Нет, надобно всему поставить точку.

У нас самих малина вся гниёт,

А он обхаживает чью-то дочку

И «за спасибо» ягоды ей рвёт.

У нас самих – нетопленая баня,

Не высижены яйца, преет лук.

Но вся деревня на таком болване

Катается, не покладая рук.

И нет же! Тянет всё его куда-то,

Когда и здесь работай – не потей.

(Геракл):

– Во всём твоя легенда виновата,

По ней твой сын и назван – Прометей.

Теперь героем жаждет стать, дурашка…

Тот людям подарил огонь, а наш

Готов отдать последнюю рубашку,

Коль будет в этом надобность…

(Батя, грозно):

– Всё блажь!

Зови, мой сын старшой, обоих братьев.

Не так ужо проворен я и лих.

Так что сегодня будет очень кстати

Поговорить о вас – о всех троих.

Вы задали нелёгкую задачку,

Но знаю я, какой ответ вас ждёт.

И пусть Икар ползком аль на карачках,

Но на совет семейный всё ж придёт!

3 ГЛАВА

Горница в избе. Посередине стоит массивный стол. Во главе

стола сидит старик Елисей, а по бокам – три его сына –

Геракл, Икар и Прометей.

(Батя, торжественно):

– Сыны мои, собрал я вас так скоро,

Чтоб глянуть глубже в жизненную суть.

Старею я, и в этом нету спору…

Пора бы мне ужо и отдохнуть.

Подумал я… и вот что интересно…

(Поэтому сейчас держу совет)

Мне жисть моя вдруг показалась пресной,

Пусть даже на закате бренных лет.

Не стоит объяснять, что жил я правдой

И делал всё, что надо мужику:

Построил дом, работал до упаду,

А не ленился, лёжа на боку.

Женился на порядочной девИце…

(Геракл, удивленно):

– И кто она?

(Батя, устало вздыхая):

– Какой же ты балбес!

Чай, матушка… Стряпуха, мастерица:

На ней жениться был мне интерес.

Авдотья родила, как полагалось,

Мне трёх сынов, как я её просил.

Старшой вот только оказался малость

Здоровьем слаб, лишённый в мышцах сил.

(Геракл, обиженно):

– А почему же мне всё достаётся?

И для чего Гераклом должен слыть?

(Батя, назидательно):

– Ты помни, сын, как лодка назовётся,

Так, значица, и станет в море плыть.

Я к именам с ответственностью мужа

И вашего родителя-отца

Отнёсся! Сделал всё, что было нужно,

Для каждого рождённого лица.

Читал научный труд, литературу.

Такую, что не снилась даже вам!

Жену свою Авдотью (бабу-дуру)

Готовил долго к этим именам.

(Прометей, тихо):

– Спасибо, удружил ты, батя милый!

Теперь деревня надо мною ржёт.

И тычет пальцем, будто на дебила:

«Вон Прометей! И он такое жжёт!»

(Икар поддакивает):

– Смотри, отец, в кого я превратился,

Когда узнал, какой мне выпал дар.

А был бы Васькой, вряд ли бы прельстился

Летать до солнца, как летал Икар.

(Геракл вклинивается третьим):

– И я страдаю дюже, днём и ночью.

Сменить мне имя нужно позарез!

Ведь я имею слабый позвоночник

И недержанье типа энурез.

(Батя, стукнув кулаком по столу):

– Сказал я цыц! Кудахчете, как куры!

Такие имена носить вам – честь!

(Геракл возражает):

– Но бабы же смеются!

(Батя):

– Бабы-дуры!

А дураков в деревне и не счесть!

Я вас позвал не эти нюни слушать,

А мысль внедрить и планы наперёд.

Вложил я в вас троих всю жисть, всю душу,

А вот теперь пришёл и ваш черёд.

Как померла зимой моя Авдотья,

Так всё хозяйство развалилось в хлам.

У кур вон даже яйца все в помёте:

Противно жрать. Помёт и тут, и там.

Коровы чахнут, баня покосилась,

В хлеву не сено, а одно говно.

Одёжка вся уж вон поизносилась,

Штаны – и те не штопаны давно.

(Икар добавляет):

– И щи твои, прости отец, и кашу

Не вломишь в рот! Приходится страдать.

Такую ты варганишь нам парашу,

Что даже свиньям совестно отдать.

А как их вкусно стряпала маманя,

А пироги какие нам пекла!

(Прометей, вздохнув):

– Такие щи я ел у бабы Мани,

Когда к себе однажды завлекла,

Чтоб я вскопал ей грядки под картошку…

(Геракл, хихикая):

– Болтай нам сказки, знамо, для чего

Ты нёсся к ней, сломя больную бошку,

Ведь баба Маня – баба – о-го-го!

(Батя, продолжая начатое):

– Короче, всё вокруг пришло в упадок.

Авдотьи нет…И в этом вся беда.

Нет женских рук: и в доме непорядок,

И скот зачах, и в грядках – лебеда.

Я тут один немного покумекал,

И мысль такая в голову идёт:

Хоть труд из зверя сделал человека,

Но человек без бабы пропадёт.

И нонче, почитав литературу,

Нашёл я в ней на свой вопрос ответ:

Чтоб нам в хозяйстве обрести культуру,

Вам надобно жениться в цвете лет.

Тридцатый год пошёл тебе, Геракл.

Тебе, Икар, считай уж двадцать пять.

И третьему (хоть мозгу – кот наплакал),

Но всё ж двадцатый год начнём справлять.

Вам ни к чему сидеть – глазами лупать,

Жениться надо да рожать детей.

Вон девок сколько – всех не перещупать.

(Геракл, с обидой в голосе):

– Их всех уж перещупал Прометей!

Не знаешь, уж какую выбрать даже…

(Батя, довольным тоном):

– Об этом тоже поразмыслил я.

Литература-мать – она подскажет:

Спасительница мудрая моя!

Читаю я, покамест мне не спится,

И думаю-гадаю, как нам жить.

И вот я откопал одну вещицу,

По ней теперь и буду жисть вершить.

(Прометей, заинтересованно):

– Батяня, ты скажи, а что за книга?

Пособие какое али стих?

(Батя):

– Дурак ты, Прометей, в том вся интрига,

Что нет инструкций в книге никаких.

Научный труд держу я под подушкой:

Я раб науки, пал к её ногам.

(Геракл, фыркнув от смеха):

– Угу! Да про Царевну ты Лягушку

Читаешь при лучине по слогам.

(Батя, стукнув кулаком по столу):

– Не спорь с отцом! Не вздумай мне перечить!

Не смей за мной подглядывать, шельмец!

(Геракл, надувшись):

– Об этом даже не было и речи:

Ты просто вслух зачитывал конец.

(Батя, важно прохаживаясь перед сыновьями):

– Я тут в одной, весьма научной, книге

Надыбал способ, как вам жён обресть.

Не будем с вами мы плести интриги

И долго рассусоливать процесс.

Возьмёте завтра утром лук и стрелы,

Пойдёте за деревню, где усад.

Там каждый пусть без всякого прицела

Стрелу свою запустит наугад.

Куда стрела упавшая укажет,

Там вам жену и надобно искать.

(Геракл, с опаской):

– А ежели душа к жене не ляжет?

(Батя):

– То будешь постепенно привыкать.

(Прометей):

– А ежели я сдуру плохо стрЕльну?

Рукою дрогну? В цель не попаду?

Быть может…

(Батя):

– Нет! Совет я дал вам дельный:

И с вас живых не слезу, не сойду,

Пока вы мне не сыщете невесток!

(Прометей, поспешно):

– Всё-всё, отец, вопрос с повестки снял.

(Батя, в сторону Прометея):

– Во всей деревне не осталось места,

Где ты бы девкам титьки не намял!

Скажи, вот сколько ты у девок вьёшься?

А путную себе не приглядел!

Что даст тебе судьба – с той и вернёшься:

Таков и будет мужний твой удел.

Я больше здесь трындеть об том не стану:

Без жён не возвращайтесь в отчий дом!

Уход нам нужен женский, неустанный.

И внуков бы понянчить мне потом.

Вам отдохнуть да лечь пораньше надо.

И стрелы подготовить: что – кому.

А завтра в путь – искать свою отраду…

Я только с ней обратно в дом приму!

Елисей в подтверждение своих слов грозит пальцем и топает ногой.

Вздыхая, братья встают из-за стола и разбредаются

каждый по своим углам.

3 ГЛАВА

Утро. Посреди картофельного поля стоят Геракл, Икар и Прометей.

Держат в руках лук и стрелы.

(Геракл, откашлявшись):

– Раз я старшой, то будет справедливо,

Коль первым я стрелу свою пущу.

К тому же очень я нетерпеливый,

Особенно когда жену ищу.

(Прометей, зевая):

– Стреляй, старшой, раз так тебе охота,

А мы вот тут, в сторонке подождём.

(Икар, озираясь по сторонам):

– Стоим мы здесь – три полных идиота –

И хренью занимаемся втроём.

(Прометей):

– Несовременно это как-то, братцы.

Другие нравы у народа щас.

Батяня наш задумал издеваться

И курам нА смех выставляет нас.

(Геракл, оправдываясь за отца):

– Привык он просто делать по старинке,

Быть может, на обряд он свет пролил?!

(Прометей, хмыкнув):

– Небось и мамку нашу, без заминки,

Он, следуя обряду, подстрелил.

(Икар встревает в разговор):

– Да если верить батиным рассказам,

Маманьку целым сватали селом.

К тому ж, она косила левым глазом.

И сарафан на ней сидел колОм.

(Прометей):

– Ну ладно, нужно ль думать нам об этом?

Быстрее отстреляться бы теперь!

Косая попадётся иль «с приветом»,

Худая аль не влезет в нашу дверь…

Уж наплевать. Быстрей бы всё свершилось.

Домой отец не пустит нас без жён.

(Геракл, нацелившись в сторону):

– Ох, хоть бы у меня с женой сложилось:

Я с ней прожить в согласии должон!

(Прометей):

– Стреляй!

(Геракл):

– Эх, где не пропадала наша!

(Прометей):

– Натягивай сильнее тетиву.

Ты, братец, в детстве плохо кушал кашу…

Да в небо целься, дурень, не в траву!

Да, настоящий ты у нас «Геракл».

Ты лук держи, чаво затрясся весь.

Небось в штаны от страха уж накакал!

(Геракл, обиженно):

– А ты уйди – в дела мои не лезь!

(С этими словами Геракл пускает стрелу из лука

и радостно хлопает в ладоши):

– Ой, надо же, смотрите, получилось!

(Прометей, не скрывая сарказма):

– Да-да, конечно… Мы потрясены!

Икар, гляди-ка, чудо всё ж случилось.

(Геракл крутится на месте):

– Но где стрела?

С какой мне стороны

Её искать?!

(Вдруг неподалёку слышится женский визг):

– Какая боль в районе зада!

Кто это сделал?! Что за шалопут?

(Геракл, довольный результатом, обращается к братьям):

– Учитесь, бестолковые, как надо:

Едва стрельнул – невеста тут как тут.

(Деловито бросая лук на землю):

– Пойду быстрей спасать свою зазнобу,

Стрелу ей надо выдернуть, поди.

(С этими словами Геракл гордо удаляется туда,

откуда слышатся женские вопли.

Прометей, обращаясь к Икару):

– Как повезло! Найти невесту чтобы,

Ему недалеко пришлось идти.

(Икар, с восхищением):

– Вот это да! Нашёл свою невесту

В ботве картошки. В двух шагах от нас.

Эх, вот бы нам найти такое место,

Чтоб выстрелить и в цель попасть за раз!

Пойдем, посмотрим, что за чудо-юдо,

Что за невесту подстрелил наш хмырь?!

Оба брата падают в картофельную ботву и ползут вперёд.

Увидев Геракла и женщину, замирают на месте.

(Прометей, изумлённо):

– Ого, да только титьки в ней по пуду!

(Икар):

– И ростом баба – просто богатырь!

(Икар и Прометей занимают удобные позиции и продолжают подсматривать за Гераклом).

(Геракл, галантно обращаясь к женщине):

– Простите, здесь стрела не пролетала?

(Женщина, выдернув стрелу из зада и грозно

размахивая ей перед Гераклом):

– Ах, вот кто безобразничает здесь!

(От волнения Геракл вдруг бледнеет и покрывается испариной.

Женщина, смягчившись):

– Но чтой-то вдруг с тобой, проказник, стало?

Ты взмок и стал какой-то бледный весь.

(По-матерински трогая его лоб):

– Случилось что?

Я чуть не прослезилась!

(Геракл, запинаясь):

– Я тайну вам поведаю сейчас:

Стрела, что в вашу ж…э…булочку вонзилась,

Замечу, судьбоносная для нас!

(Женщина, насупив брови):

– Мужчина! Так шутить со мной не надо,

Ведь я с башкой дружу ещё пока!

Я тут на солнцепёке кверху задом

С картошки колорадского жука

Часами собираю. То не шутки!

А ты бубнишь невнятное под нос.

(Геракл, оправдываясь):

– Да не шучу я, вот почти уж сутки,

Как о женитьбе думаю всерьёз.

Свою жену не просто выбираю:

По старому обычаю ищу.

С судьбою я в игрушки не играю,

И от себя я вас не отпущу.

Велел мне батя нонче за обедом

Себе супругу в жизни обрести.

И пусть слова покажутся вам бредом,

Но я должон домой вас привести.

И вот Вам крест… Мне многого не надо:

Чтоб был в порядке дом и огород,

И чтобы Вы, голубка, мне в награду

Здоровыми детьми снабдили род.

Немного о себе: рост невысокий,

Но кудри натуральные, свои.

А взгляд на жизнь серьёзный и глубокий,

И цель моя – создание семьи.

Претензий я особо не имею,

Покладист. По запросу – заводной.

Но вот стою, никак не разумею:

Вы согласитесь стать моей женой?

(Женщина, тихо, в сторону):

«Вот, ёшкин кот! Уж как мне повезло-то.

Живу я столько – сколько он не жил,

Но не нашла такого идиота,

Кто мне бы замуж выйти предложил».

(громко обращаясь к Гераклу):

– Я девушка, конечно, не худая,

А, скажем так, приятной полноты,

Но всё ж слегка от комплекса страдаю

При мужиках. Вопрос: мужик ли ты?

(Геракл):

– Не обижайте, милая зазноба!

Пусть выгляжу болезненно и худ,

Но до того не доходило, чтобы

Такой вопрос я выставлял на суд.

Да, я мужик. Гераклом величают.

Что значит имя – расскажу потом.

(Женщина):

– Моё – попроще… Что обозначает,

Не знаю я. Не думала о том.

(Подавая руку по-мужски, как при знакомстве):

– Я Клавдия. Но можно просто Клава.

(Геракл):

– Как ваше имя, кстати, вам к лицу!

Давайте, Клава, заживём на славу!

(Клава, кокетливо потрепав Геракла по щеке):

– Поверю я на слово шельмецу.

(Геракл, расслабившись):

– Ну… Коль на нас напало озаренье,

(Да будет пусть свидетелем народ!)

Готов жениться я без промедленья

И продолжать с тобою, Клава, род.

(Клава, раскрасневшись от удовольствия):

– Народу тут, конечно, маловато,

Но я согласна стать твоей женой.

Ты только, как положено, сосватай

Меня и забирай к себе домой.

В соседнем я селе живу, за полем,

С названием Цветущие Пруды.

Дояркой я работала, доколе

В другом мне боле не было нужды.

Как лошадь, работящая в хозяйстве.

Пристрастия в еде – картошка, щи.

Варю, полю, дою…Без разгильдяйства.

Такую не найдешь, хоть век ищи.

(Геракл, с гордостью оглядывая женщину со всех сторон):

– Что за жену нашёл я золотую!

Что за брильянт я в поле откопал!

(Клава, крепко обнимая Геракла):

– Ну, дай тебя я, что ли, поцелую

За то, что ты стрелой в меня попал.

От крепких объятий Клавы Геракл снова смертельно

бледнеет и оседает на землю. Испуганная Клава легко

подхватывает Геракла на руки и как ребенка

прижимает к своей могучей груди.

(Клава):

– Да что ж с тобой? С чего такой ты хилый?!

(Геракл, слабым голосом):

– Разволновался. Нервы поднялись

И разом вдруг покинули все силы…

(Клава, заботливо):

– Да ладно уж…Лежи – не шевелись.

Сама я донесу тебя до дому,

А то, вон, побелел, как простыня.

(Геракл, ласково прильнув к Клавиной груди):

– Любовь, как ты была мне незнакома…

И вот ты добралась и до меня.

Как расшалилась вдруг стенокардия

И хрипы непонятные в груди…

Ты бережней неси меня, КлавдИя,

Под ноги повнимательней гляди!

Клавдия целует Геракла в щёку и направляется вперёд, к деревне, бережно прижимая к себе будущего мужа.

4 ГЛАВА

Потрясённые увиденным, Икар и Прометей поднимаются с поля.

(Прометей, отряхиваясь от земли и травинок):

– Видал, что наш Геракл отчебучил?

Какую бабу оторвал себе!

(Икар, кряхтя):

– И что? А мы найдём себе получше,

Коль отнесёмся грамотно к стрельбе.

(Прометей, глядя на удаляющуюся фигуру Клавы):

– Лелеет, как младенца… А могла бы

Втемяшить за стрелу ему «в пятак»!

(Икар, пренебрежительно фыркнув):

– Смотреть противно! Мне такие бабы

Неинтересны в принципе НИ-КАК!

Моя должна быть маленькой, как птичка,