По стопам хаоса. Том 1

Он замер на месте, вопреки всем логическим расчётам. Осколки просвистели в сантиметре от его лица. А там, куда он должен был отпрыгнуть, из земли вырос ещё один шип, самый крупный и острый. Если бы он рванул туда – ему бы просто распороли живот.

– Хм, – только и сказал Дован, растворяя каменные конструкции. – Чутьё. Редкий дар. Почти звериный. Будешь его развивать. Называется «внутренний колокол». У немногих звонит.

Другим открытием стало «ускоренное восприятие». Оно включалось в пиковые моменты, когда деревянный клинок Дована был в сантиметре от горла. Мир замирал, звуки растягивались в низкий, басовитый гул, а движения учителя и всплески его магии становились видны, как в замедленной съёмке. Он видел, как из ничего кристаллизуются песчинки, формируя клинок, как сгущается воздух перед ударной волной. Но вызвать это состояние по желанию он не мог. Оно владело им.

Умение пришло с болью, кровью и страхом за другого. Во время спарринга на краю поляны, где за тренировкой с балкона наблюдали Мариса и Кэролайн, Дован применил новую технику. Каменная глыба взорвалась не в него, а рядом, и веер острых, как бритва, осколков разлетелся в стороны. Большинство были неопасны, но один, с рваными, злыми краями, с диким свистом понёсся в сторону Кэролайн. Сестра, увлечённая разговором с матерью, не видела опасности.

В голове Томаса что-то щёлкнуло. Треснуло. Не мысль, а хрупкая перегородка, отделявшая обычное восприятие от чего-то иного. Время остановилось. Он видел каждый вращающийся обломок, каждую пылинку в воздухе, уже начинающее движение тело Марисы. Он видел траекторию, вычислил её за миг. И понял, что не успеет добежать.

Тогда он не побежал.

Он рванул. Не ногами, а всем существом, волей, отчаянным желанием быть уже там. Пространство сжалось, резиновой лентой рванув его вперёд. Раздался оглушительный, металлический лязг – его клинок, вскинутый наотмашь, встретил осколок и отбил его в сторону. А потом мир навалился на него всей своей тяжестью. Каждая клетка взвыла от невыносимой боли, кости словно превратились в раскалённое, ломкое стекло, из горла хлынула солёная струйка крови. Он рухнул на землю, и тьма, густая и бархатная, накрыла его с головой.

Очнулся он под ладонями Марисы. Её лицо было белым, как мел, а в зелёных глазах, помимо профессиональной, хирургической сосредоточенности, плавала та самая, непроницаемая тревога, смешанная теперь с немым вопросом.

– Что это было, Томас? – спросила она так тихо, что слова едва долетели до него. – Я не видела движения. Ты просто… возник перед ней из ничего.

Он не смог ответить. Горло было сдавлено и забито кровью. Но в её взгляде он прочёл не только материнский страх. Он прочёл страх мага перед тем, что не укладывается ни в один известный ей свиток.

С тех пор он мог вызывать «рывок» сознательным усилием. Но цена была чудовищна – физическое опустошение, будто всё тело вывернули наизнанку, и раскалённая игла, вонзающаяся в виски. Предел 2 метра без потери сознания. И «внутренний колокол» теперь иногда звонил без видимой причины, заставляя его оборачиваться на пустой коридор или всматриваться в безоблачное небо.

Глава 5

День инициации настал в ясное, прохладное майское утро. Воздух в главном зале был наэлектризован тишиной и ожиданием. Помимо семьи и мрачно-одобрительного Дована, здесь присутствовал чужак – профессор Энто из столичной Академии Арканум. Высокий, аскетичный, с лицом, вырезанным из слоновой кости, и длинными серебряными волосами, заплетёнными в безупречно тугую косу. Его глаза, серые и холодные, как зимний гранит, изучали Томаса без тени тепла или любопытства – лишь как объект. В тонких, почти женственных пальцах он сжимал посох из чёрного дерева с молочно-белым, мерцающим изнутри кристаллом на навершие.

Ричард стоял по стойке смирно, его обычная уверенность была слегка подёрнута лаком официальности. Мариса была спокойна, но её пальцы теребили складки тёмно-зелёного платья. Кэролайн смотрела, затаив дыхание.

– Начинаем, – сказала Мариса. Её голос приобрёл странные, вибрирующие обертоны, звучавшие на грани слуха. Она не произносила слов, но её руки выписывали в воздухе перед грудью Томаса сложные, гипнотические узоры, оставлявшие за собой следы изумрудного, живого света.

Томас чувствовал, как в зале сгущается энергия. Она была разной: тёплой, тягучей и пахнущей мятой и мёдом от Марисы; твёрдой, неподвижной, как скала, от Ричарда; острой, колючей и холодной, как сталь, от Энто. И было ещё что-то… фоновая густота, море незримой силы, которое он начал смутно ощущать после своих «рывков». Оно было везде и нигде.

Мариса завершила плетение и легким, точным толчком направила сгусток изумрудной энергии ему в грудь, в область сердца.

Ожидаемого не произошло.

Он не почувствовал, как внутри что-то «просыпается» или «раскрывается». Он почувствовал, как сгусток Марисы, коснувшись его, исчез. Растворился без следа, будто капля воды, упавшая на раскалённую докрасна плиту. И в тот же миг то