Хроники Родомысла

Надо ехать в Нижний Новгород, что брат скажет, как тебе помочь, и срочно ехать, пока весна дороги не размыла. А сам ко мне в терем переезжай, чай не простолюдин, мой гость и как оказалось мой спаситель от орды.

– Это что получается, – ошарашено глядя на Данилу вымолвила Елена, когда у себя в доме он рассказал ей о произошедшем открытии,– Я теперь княгиня что ли?

– Получается так.

– Да как же это так то, я и не чаяла, а тут такое событие бог послал. А ты меня не бросишь, я ведь не княжеских кровей?

– Что ты говоришь Еленушка, никогда тебя не брошу, лучше тебя никого на свете нет! Кроме того, князья часто берут в жены боярынь, вот была ты боярыня, стала княгиня, но без княжества.

И оба засмеялись глядя друг на дружку.

ТЕПЕРЬ КНЯЗЬ

Борис и Данила в сопровождении малой дружины через пару дней поехали в Нижний Новгород, с вестью небывалой.

Дмитрий Фома внимательно слушал брата, смотрел амулет – оберег вглядывался в свиток и наконец вымолвил:

– Чудеса, да и только, провиденье господа нашего немыслимо в своих делах. Коли так случилось, то значит так и должно быть. Я думаю, надо собираться в Москву к зятю в гости, вот обрадуется брату своему двоюродному то, или нет? Но для кормления должен он выделить городок Даниле, какой ни на есть.

Не стали медлить через день отправились на Москву.

Там собралось и боярство, и родня княжеская, и сильно постаревший архимандрит Алексей, чтобы разобраться с новым князем.

В итоге родство Данилы с Симеоном признали, Архимандрит даже внешнее сходство отца и сына усмотрел.

Неожиданное появление князя требовало выделить ему в кормление сёла и город, долго думали, хитрый Дмитрий Фома предложил отдать Даниле Городок Юрьевец на Волге, так как этот городок с несколькими селами как Московское бельмо, торчало в тылу его княжества, что не нравилось и напрягало. Он даже предложил еще более хитрый как ему казалось ход:

– Отдайте ему Юрьевец с селами и промыслами, да ещё земли по реке Унже, вы ему правый берег отдадите, а я добавлю, так уж и быть свой левый берег до городка Унжинского, надо новому нашему родственнику как-то помогать.

Фома так и рассчитал, что таким образом, он обезопасит себя от возможных атак с севера и отгрызет у Москвы хоть небольшую, но часть земель, а то ведь раздуло их без меры. Почему он так решил, да ещё своей землицы "горсть" не пожалел, все удивились. Сам Данила подумал, что на такие щедрые подарки скупого князя мог подтолкнуть только наставник. Только подумал об этом, как в подсознании мелькнула улыбка наставника. Точно он постарался, хитрец.

А Дмитрий Московский ничего не терял, ведь Данила фактически становился младшим князем, зависимым от Москвы.

Думали, думали рядили, рядили, согласились с предложением Дмитрия Фомы, отдали городок Юрьевец с двумя тысячами жителей, все семь сёл этой волости, а также земли по течению реки Унжи, с селами, там их было три-четыре всего, и малым городком Унжей, где проживали ещё около восьмисот человек.

Порешили один год от сбора выхода (аналог дани) освободить, чтоб окрепнуть мог, а там каждую осень изволь по числу своих людей собирать в Москву выход тоже.

Попировали, поговорили о чудесах и разъехались.

Данила заехал в Городец, забрать жену. Продал дом купцу, который из-за застеклённых окон добавил к оплате хорошего коня рыжей масти. Волгин взял с собой сошедшихся бобыля Онуфрия и вдову Дорофею, небольшую дружину из тридцати молодых, но опытных воев, которых разрешил забрать князь Борис, но только после того, как получил очень драгоценный перстень от Елены, подаренный ей Данилой.

– Данилушка, не жалей о перстне, эти дружинники и большего стоят, ты мне сам дороже злата и серебра, и каменьев самоцветных. Я же понимаю, что нам такие защитники пригодятся и не раз. НЕ печалься.

– Еленушка, ты хоть и молодая, но разумница великая. Действительно, дружина нам теперь пригодится может, а украшений для тебя я ещё добуду и не мало, и самых красивых, уж поверь.

Ответом был сладкий поцелуй жены и объятия от которых жизнь становилась краше.

Вадити и Добруша от предложения Данилы пойти к нему в дружину не отказались, но сказали, что надо там осмотреться и подумать. В городке этом они уже бывали, но теперь необходимо решить, стоит ли уезжать из более богатого города в малый и бедный.

Юрьевец оказался небольшим, но добротным городком. На холме высилась деревянная крепость, за стенами которой жила половина жителей, остальные строились по берегу Волги. Княжеский терем лет двадцать стоял без князя, управлял городом боярин Довмонт, и не очень обрадовался приезду нового князя, ведь его вольготной жизни пришёл конец.

Данила по натуре своей всегда был человеком деятельным, энергичным, все что ему поручали старался выполнять на отлично. Приехав в малый, но свой теперь город, он с воодушевлением взялся за хозяйство в надежде улучшить и приумножить. Вместе с Довмонтом в сопровождении Вадити и Добруши прошёл по амбарам конюшням, кузницам и другим хозяйственным постройкам.

– Довмонт, ты столько лет управлял этим городом и селами платил выход в Москву, но где же остальной доход? Налоги составили десятую часть прибылей, одна часть на содержание сорока дружинников, одна часть содержание терема и хозяйства одна часть, на укрепление города, одна часть твой доход.

А где же остальной доход, половина и даже больше? Казна пуста.

Самоуверенно с налетом наглости Довмонт отвечал:

– Да чтож поделаешь княже, оскудели совсем людишки, кое как концы с концами сводят, ничего и собрать не могут, вот и нет доходов.

–Ты мне не говори про бедность, десятину выплачивал, значит были и остальные средства. Где они? Кони княжьего двора клячи полудохлые и старые, кормят их как попало, дружинники только своими делами заняты, говорят жалования им не платишь, вот и приходиться свое хозяйство обрабатывать. Купцы говорят платим всё сполна, это хороший доход, а где он?

– Я верой и правдой служил многие годы, все выполнял сполна, и теперь не собираюсь ответ держать перед князем, которого не было ещё вчера, может ты и не князь вовсе, обманул всех. Больше ноги моей здесь не будет, разбирайтесь сами.

И боярин подскочив собрался уйти.

– Да ни куда ты не уйдешь. Мало того, что проворовался, да ещё дерзишь князю. Будешь сидеть в порубе, пока не разберусь.