Хроники Родомысла

Это и правда тебе мать на шею его повесила?

- Вот это я помню, как повесила его, поцеловала в лоб, сказала, чтоб берёг и больше я её не видел.

- Подожди, а что за грамотка у тебя сохранилась?

- Есть такая, на пергаменте писана, но буквицы потерлись не прочесть.

Данила сходил домой принёс грамотку и показал князю.

- Да, прочесть не получается, однако в конце письма сохранилось, хоть и еле видно, печать опять же Симеона...

Тебя Данилой кличут, а у Симеона все дети умерли от болезни, как и он сам, всех похоронили, а пятилетний сын Данила пропал как сквозь землю провалился!

Так это значит ты, тот самый пропавший сын Симеона Гордого, Данила?!

Все гости на пиру затихли враз, мгновения тишины, и всеобщее удивление присутствующих, показалось Даниле невероятным.

-Тогда ты не боярского роду, а княжеского! И ты мой брат троюродный, кровный. Вот это весть от бога неожиданная. Дай я тебя обниму брат.

Они крепко обнялись трижды расцеловались, и Борис посадил уже Данилу рядом с собой как равного себе.

- Всем говорю, почитайте Данилу как меня самого, ибо он братом моим является!

Данила до этого момента, все думал, "как же наставник собирается меня видеть князем, ведь это надо доказывать, просто так князем не станешь, лишь по своей воле, а вон он как закрутил то знающий пределы, хитёр".

Данила с интересом играл роль, княжьего потерянного сына:

- Борис, расскажи мне, где мои родители и почему, я оказался не у них в доме, а на чужбине?

- Эх, Данила, нет твоих родителей в живых и братьев, и сестер нет, все умерли от чумы заморской в один год. Матушка твоя правда одна выжила, но от горя почти ума лишилась и ушла в монастырь, там скончалась лет десять назад.

Твой отец был Великим князем Московским и сильней его на русских землях никого не было. Однако, в одночасье всё рухнуло, удивительно, что ты живым оказался, видимо матушка тебя спасла, отправив куда-то подальше от беды, да что с тобой стало никто не знает. А все земли волости и города и городки забрал Иван Красный, средний сын Калиты, он и стал великим князем. Иван прокняжил, впрочем, тоже недолго, 9 лет и сам приставился, однако, оставил за себя княжить своего сына Дмитрия малолетнего, отпрыска. Мы, это я и мой брат Дмитрий Фома Нижегородский, Константиновичи, пободались с Дмитрием Московским за Владимирский стол, но его поддерживает архимандрит Алексий и войско у него поболее нашего, не справились. Ладно хоть до большой драки не дошло, а то бы ордынцев порадовали. В прошлом году брат Дмитрий выдал замуж за Дмитрия московского свою дочь Евдокию и замирились, но Москва силу набирает большую, боюсь скоро вообще не справимся. А теперь и ты появился и претендуешь на часть наследства Симеона, потому как княжеских и великих кровей.

Надо ехать в Нижний Новгород, что брат скажет, как тебе помочь, и срочно ехать, пока весна дороги не размыла. А сам ко мне в терем переезжай, чай не простолюдин, мой гость и как оказалось мой спаситель от орды.

- Это что получается, - ошарашено глядя на Данилу вымолвила Елена, когда у себя в доме он рассказал ей о произошедшем открытии,- Я теперь княгиня что ли?

- Получается так.

- Да как же это так то, я и не чаяла, а тут такое событие бог послал. А ты меня не бросишь, я ведь не княжеских кровей?

- Что ты говоришь Еленушка, никогда тебя не брошу, лучше тебя никого на свете нет! Кроме того, князья часто берут в жены боярынь, вот была ты боярыня, стала княгиня, но без княжества.

И оба засмеялись глядя друг на дружку.

ТЕПЕРЬ КНЯЗЬ

Борис и Данила в сопровождении малой дружины через пару дней поехали в Нижний Новгород, с вестью небывалой.

Дмитрий Фома внимательно слушал брата, смотрел амулет – оберег, вглядывался в свиток и наконец вымолвил:

- Чудеса, да и только, провиденье господа нашего немыслимо в своих делах. Коли так случилось, то значит так и должно быть. Я думаю, надо собираться в Москву к зятю в гости, вот обрадуется брату своему двоюродному то, или нет? Но для кормления должен он выделить городок Даниле, какой ни на есть.

Не стали медлить через день отправились на Москву.

Там собралось и боярство, и родня княжеская, и сильно постаревший архимандрит Алексей, чтобы разобраться с новым князем.

В итоге родство Данилы с Симеоном признали, Архимандрит даже внешнее сходство отца и сына усмотрел.

Неожиданное появление князя требовало выделить ему в кормление сёла и город, долго думали, хитрый Дмитрий Фома предложил отдать Даниле Городок Юрьевец на Волге, так как этот городок с несколькими селами, как Московское бельмо торчало в тылу его княжества, что не нравилось и напрягало. Он даже предложил еще более хитрый как ему казалось ход:

- Отдайте ему Юрьевец с селами и промыслами, да ещё земли по реке Унже, вы ему правый берег отдадите, а я добавлю, так уж и быть свой левый берег до городка Унжинского, надо новому нашему родственнику как-то помогать.

Фома так и рассчитал, что таким образом, он обезопасит себя от возможных атак с севера и отгрызет у Москвы хоть небольшую, но часть земель, а то ведь «раздуло их без меры». Почему он так решил, да ещё своей землицы "горсть" не пожалел, все удивились. Сам Данила подумал, что на такие щедрые подарки скупого князя мог подтолкнуть только наставник. Только подумал об этом, как в подсознании мелькнула улыбка наставника. Точно, он постарался, хитрец.

А Дмитрий Московский ничего не терял, ведь Данила фактически становился младшим князем, зависимым от Москвы.

Думали, думали рядили, рядили, согласились с предложением Дмитрия Фомы, отдали городок Юрьевец с двумя тысячами жителей, все семь сёл этой волости, а также земли по течению реки Унжи, с селами, там их было три-четыре всего, и малым городком Унжей, где проживали ещё около восьмисот человек.

Порешили один год от сбора выхода (аналог дани) освободить, чтоб окрепнуть мог, а там каждую осень изволь по числу своих людей собирать в Москву выход тоже.

Попировали, поговорили о чудесах и разъехались.

Данила заехал в Городец, забрать жену. Продал дом купцу, который из-за застеклённых окон добавил к оплате хорошего коня рыжей масти. Волгин взял с собой сошедшихся бобыля Онуфрия и вдову Дорофею, небольшую дружину из тридцати молодых, но опытных воев, которых разрешил забрать князь Борис, но только после того, как получил очень драгоценный перстень от Елены, подаренный ей Данилой.