Орест. Боги и герои Древней Греции

На схеме так же изображены другие лица, сыгравшие большую роль в жизни Ореста. Это прежде всего его отец владыка златообильных Микен вождь вождей всего ахейского войска под стенами Трои Агамемнон, убитый матерью Клитемнестрой и родной дядя Менелай – отец Гермионы, на которой Орест в конце концов все-таки женился.

Убитый Орестом его двоюродный дядя Эгисф, принимавший участие в убийстве отца Ореста Агамемнона, был последним супругом (любовником) Клитемнестры, родившей ему Алета, Эригону (рожденная утром) и не изображенную на схеме Елену, которую, как говорят некоторые, убил Орест.

Двоюродный брат Ореста Пилад стал ему лучшим другом, их дружба стала образцовой, такой же, как у знаменитого афинского героя Тесея и царя лапифов Пирифоя или у Отроков Зевса спартанских царевичей братьев-близнецов Кастора и Полидевка. После многих испытаний, выпавших на долю друзей, Пилад стал мужем сестры Ореста Электры, сыгравшей огромную роль в главном деянии Ореста – мести за убийство отца.

Как видно из схемы, у Ореста было двое сыновей Тисамен и Пенфил, рожденных ему Гермионой, однако некоторые авторы считают, что Пенфил был сыном Ореста от его единоутробной сестры Эригоны, дочери Клитемнестры и Эгисфа.

42. Происхождение богатого фригийского царя

Некоторые говорят, что первой женщиной, удостоившейся ничем не прикрытой любви всемогущего бога, о которой узнали все на Олимпе, стала фригийская царица Плуто. Впрочем, о начине сочетаться на ложе со смертными женщинами любвеобильного Громовержца высказываются и другие мнения. Например, он возлег с первой женщиной на земле, сотворенной богами и одаренной ими же Пандорой или с дочерью Форонея Ниобой.

Говорят также, что Плуто была богиней богатства, на что указывает ее имя. Однако это, скорее всего, следует считать поэтической выдумкой писателей. Был бог

богатства Плутос, рожденный Деметрой от сына Зевса и Плеяды Электры Иасиона после того, как она сама отдалась ему на трижды возделанном пару на острове ста городов Крите, омываемым тремя морями.

Наиболее авторитетные в области генеалогии богов авторы, такие, как уже в ранней юности вдохнувший дар божественных песен поэт и рапсод Гесиод, создавший «Теогонию», называет волоокую Плуто в числе дщерей Океана. Однако является ли фригийская царица Плуто, как обычно называют возлюбленную Зевса, родившую ему Тантала, и океанида Плуто, о которой говорит Гесиод, одной и той же женщиной, ответить трудно.

Если мать Тантала – Океанида, то, значит, Зевс сошелся со своей двоюродной сестрой, как это изображено на генеалогической схеме. В этом случае Тантал не полубог, а полноценный бог четвертого поколения и своим происхождением полностью подобен Аполлону, Артемиде или Гермесу. Наверное, Тантал все же не был бессмертным, ибо тогда он не оказался бы в Аиде, осужденным на вечные муки. Хотя и такие примеры в античной традиции есть —древний бог Титан Прометей в течение тысяч лет терпел страшные муки, прикованный цепями по велению Зевса к Кавказской скале и раздираемый когтями и клювом орла Эфона, ежедневно пожиравшего его печень.

Если же фригийская принцесса Плуто – смертная женщина и к тому же неясного происхождения (говорят, что ее отец – некий Гимант), то Тантал – полубог, герой, каким его обычно и представляют большинство писателей.

Юная фригийка была очень хороша собой и знала это: ее искрящиеся карие глаза и нежно розовые губы всегда улыбались от сознания своей женской привлекательности. Она радостно предалась сладкой неге любви и пьянящей радости объятий с могучим богом и вскоре родила ему превосходного сына Тантала, который, возмужав, стал фригийским царем, основателем печально знаменитой династии Танталидов.

Сколько людей, столько и мнений, и некоторые считают, что отцом Тантала был не Зевс, а речной бог Тмол или бог брачной песни Гименей, что вызывает большие сомнения, ибо Зевс не слушал бы увещеваний богини милости Элеи и не терпел бы так долго дерзкие проступки Тантала, если бы тот не был его сыном.

Так же разноречивы сведения и о жене Тантала.

Гигин в «Мифах» говорит, что его женой была Диона, однако богиня памяти Мнемосина помнит лишь одну достаточно известную в Элладе Диону, Титаниду – богиню дождя, которую называли Додонской нимфой, когда она была не вполне законной супругой совсем юного Зевса, еще до его знакомства с премудрой Океанидой Метидой, ставшей его первой законной женой и потом проглоченной им.

Другие называют супругой Тантала Стеропу, но никто не называет родителей жены Тантала, а ведь известных Стероп было не меньше пяти. Это 1. Дочь аркадского царя Кефея; 2. Дочь этолийского царя Порфаона и Евриты, супруга речного бога Ахелоя, мать сладкоголосых певиц смерти Сирен; 3. Дочь царя славного хоровыми площадками города Иолка Акаста и Астидамии; 4. Одна из Менад – неистовых спутниц Диониса; 5. Одна из 7 Плеяд, рожденных Плейоной Титану-исполину Атланту.

Нетрудно удостовериться, что ни одна из этих Стероп не подходит на роль супруги Тантала. Поэтому женой Тантала была, скорее всего, дочь морского бога Пактола Эврианасса, и именно она родила ему удачливого в состязаниях Пелопа, спесивую красотку Ниобу и не красивого обликом скульптора и охотника Бротея.

Тантал царствовал в области горы Сипила в южной Фригии (Малая Азия), и славился своим богатством. Одной из жен Тантала была Эврианасса – дочь бога золотоносной реки Пактола и потому у него не было недостатка в золоте, которое во все времена было желанно для всех.

Пользуясь, как сын Зевса, благосклонностью олимпийских богов, он был удостоен чести принимать участие в их пирах, где познакомился с богом прибыльной торговли и вестником Зевса Гермесом. Гермес научил своего смертного брата искусству такой торговли, чтобы всегда иметь хорошую прибыль, и Тантал быстро богател.

Сервий в «Комментарии к Энеиде» говорит, что божественные почести можно обрести двумя способами: супружеством с богинями и участием в знаменитых пирах богов, на которые они собирались ежевечерне. Возможно, поэтому в «Буколиках» Вергилий поет: «Ни бог не удостоил его пиром, ни богиня – ложем».

Однако, как тысячеустная говорит Молва, Тантал, допущенный его плодовитым великим отцом к пирам блаженных богов, отплатил им за это черной неблагодарностью, а ведь право возлежать на пирах у всевышних некоторые считали равносильным обожествлению.

43. Тантал разглашает тайны богов, крадет амбросию и угощает богов блюдом из сына Пелопа

По словам Пиндара, если олимпийцы чтили когда-нибудь смертного, то это был Тантал, но не мог он переварить своего великого счастья. Тантал разгласил среди смертных услышанные им тайны олимпийцев: секретные решения Зевса и мистерии богов. Кроме того, он раздал своим родичам и близким сверстникам похищенные на пиру у бессмертных напиток и пищу богов нектар и амбросию, в которых было бессмертье. Хитрец думал, что, благодаря напитку и пище богов, он и его родные обретут бессмертие, однако это оказалось не так – лишь боги, питаясь амбросией и нектаром, могут почти не стареть и жить очень долго.

Иные говорят, что Тантал совершил клятвопреступление, чтобы овладеть золотой собакой, похищенной для него сыном милетского Меропа Пандареем из храма Зевса. Тантал принес ложную клятву вестнику Зевса Гермесу, что не брал у Пандарея золотую собаку Зевса. Гермес поверил своему товарищу по прибыльной торговле или сделал вид, что поверил. Однако демон Оркус, тряся своей большой бородой, стал преследовать Тантала за клятвопреступление. Одни говорят, что Зевс помог Оркусу покарать Тантала и сразил его молнией, но другие утверждают, что Зевс, наоборот, удержал демона, чтобы самому разобраться во всем и только после этого покарать нечестивца. По отношению к своим сыновьям Зевс всегда особенно долго медлил с воздаянием.

Знающие люди говорят, что Тантал так длительно безнаказанно совершал преступления против богов не потому, что божество медлит с воздаянием, а благодаря не явному заступничеству бога богатства Плутоса. Будто бы в рудниках во Фригии и Сипиле были найдены большие залежи золота, и ослепленный Зевсом Плутос обещал нечестивому Танталу защиту от всех, включая олимпийцев, в небе царящих.

Зевс рьяно охранял царскую власть на небе и на земле она была свята для Зевса. Совсем недавно он ее основал, и, как говорит Гесиод «вскормил царей». Однако даже его питомцам царям не все дозволено.

Поэт и философ- стоик Сенека в «Фиесте» поет о пире, на который Тантал пригласил богов в свой дом: Сын-малютка перед пиром бежал поцеловать отца, но нечестивый его встретил удар меча; в жертву жадным печам пал он до времени, отец своею рукой тело сына на части разъял, от крови помыл и стал кушанье из него готовить.

Тантал в качестве угощения подал богам блюдо из мяса своего сына Пелопа. Боги попробовали и быстро распознали, что за мясо было им приготовлено, и воздержались от поедания такой пищи. Одна лишь благая богиня Деметра, пребывавшая в большой печали по пропавшей дочери от Зевса – горячо любимой Коре, не заметила, как задумчиво съела целую лопатку Пелопа.

Овидий поет в «Метаморфозах», что вновь, раздробленные кости Пелопа составили боги. Все их нашли, и лишь там, где сходится с краем ключицы шея, была пустота; взамен недостающей части (съеденной Деметрой) вставили отполированную искусным олимпийским художником Гефестом слоновую кость; и опять оказался в целости почти невредимый Пелоп.

После этого Зевс решился, наконец, наказать зарвавшегося героя. Гермес и бог богатства Плутос, прибыльно торговавшие с Танталом, безуспешно пытались заступиться за богатого царя, сказав, что тот просто перестарался, принеся, как в древние времена сына в жертву богам.

Зевс хорошо помнил эти времена, когда мальчиков не только приносили в жертву богам, но и после съедали. Он помнил и о своих братьях и сестрах, проглоченных его хитроумным и жестокосердным родителем Кроном и потому даже теперь решил, не особенно спешить с наказанием Тантала. Однако проницательный Аполлон решительно заявил, что дерзкий герой испытывал всеведение богов, и боги оказались не на высоте, ибо распознали человеческое мясо, лишь отведав его, и владыка Олимпа вынужден был согласиться со светоносным сыном от милой и скромной богини Лето.

44. Тантал крадет перуны и дерзко ведет себя с Зевсом

Зевс долго думал, как справедливо наказать Тантала. С одной стороны он был его родным сыном и питомцем – царем, с другой стороны нечестиво разглашал тайны богов, крал их божественную пищу и дерзко испытывал их всеведение. Зевс, мудростью всех превосходящий, понимал, что грехи Тантала при желании можно было считать лишь небольшими проступками, вызванными болтливостью, хвастовством и любопытством и наказать его лишением царской власти или вообще лишь – изгнанием на несколько лет с мощных эфирных высей Олимпа и временной ссылкой на землю…

Однако вскоре Зевсу донесли, что Тантал украл его молнии с перунами – это был уже не проступок.

Нонн Панополитанский поет, как Тантал, воришка безумный нектара из кубков двуручных небесных, он оружье эфира украв, спрятал его в глубинах пещеры совместно с зарницами. Громы и молнии там дым испускали, чернящий белые кручи утесов, а от зарниц, исходящих пламенем бурным и тайным, сразу ключи закипали и в руслах речек нагорных мигдонийских бурлили токи, паром клубясь.

Зевс не поверил в донос потому, что перуны с молниями и громами изготавливались древними Киклопами – ковачами поштучно и всегда строго охранялись, однако решил расспросить Тантала и даже для вида припугнуть его. Он вызвал героя к себе и, театрально, словно актер, насупив густые брови, сросшиеся на переносице, подчеркнуто строго сказал:

– Мне доложили, что ты посмел разглашать наши божественные секреты, воровать нашу пищу и сомневаться в нашем всеведении. Это правда?

К огромному удивлению, Зевс не увидел никакого страха в сверкавших нагло глазах Тантала. Царю богов показалось, что рядом с сыном стояла, вызывающе улыбаясь, богиня непомерной гордыни и бурной дерзости Гибрис, а потом к ней присоединилась, безумно сверкая глазами, богиня бешенства Лисса.

– А почему я должен хранить в тайне то, что вы замышляете против людей, ведь я сам человек!?… Да я испытал вас на всеведение, и вы оказались людоедами – все попробовали, хоть по кусочку.

Тантал пренебрежительно хмыкнул и продолжил язвительно:

– Пелоп же никакой мне не сын. Вот только кто из вас, блаженных осчастливил мою вторую жену Эврианассу я так и не узнал… он взял ее силой, когда я был на охоте, а уходя так и не представился, сказав только, чтоб она радовалась, ибо ее телом временно владел бог….

Олимпийский Блистатель ожидал, что сын будет молить его о прощении. От такой неслыханной дерзости и наглости Зевс оторопел, лишившись дара речи и, тряся бородищей, он смог лишь удивленно сказать:

– Что за слова у тебя из ограды зубов излетели, наглец?

Когда же Олимпиец опомнился, то от злости на себя за свою первоначальную доброту заскрежетал зубами и прорычал:

– Молчать собака! Ты даже не представляешь, что я сделаю с тобой и со всем твоим родом презренным.

Богиня безумного бешенства Лисса оставила Тантала и, как буйно резвая собака, что за дичью посылают, кинулась к Зевсу и схватила его в объятия.

Похожие на демонов прислужники Зевса, рожденные чудовищной Стикс Кратос-Власть и Бия- Сила схватили Тантала и потащили из зала пиров.

Долго Кронид Эгиох, вершитель всего мира, косматой бешено тряс головой так, что Олимп колебался великий, словно мореходный корабль в открытом море на высоких, плюющихся пеной волнах.

Когда же владыка Олимпа, наконец, успокоился, он по совету Гермеса провел расследование, чтобы выяснить Тантал-бунтарь – одиночка или участник заговора против родителя Зевса и других блаженных богов.

По рассказу Килления, кто из бессмертных богов поял жену Тантала выяснить не удалось (потому, что не очень-то и старались), но после этого на пиру богов в него влюбилась богиня безумия Лисса. Он отверг ее любовь в грубой, наглой форме, как будто это была не богиня, а обыкновенная смертная блудница. Разгневанная Лисса стала насылать на Тантала приступы сумасшествия всякий раз, когда он имел дело с богами. Благодаря хитрости и коварству он смог долго скрывать свои тайные мысли и только в разговоре с великим Зевсом, оказавшись в объятиях богини помрачения ума Аты и богини бешенства Лиссы, обнаружил свое истинное лицо мерзкого нечестивца.

За свои тяжкие преступления Тантал был низвергнут в Аид и наказан вечными мучениями.

Гермесианект в «Проклятиях» говорит, что речи своей не умел Тантал положить предел, и за это в доме Аида над ним злая нависла беда. Был между тем сотрапезником часто богам он бессмертным, Тучегонитель Зевес сыном его называл, и за богатство свое, за детей был людьми почитаем, но неуместную дал волю он речи своей, и за это злую, но справедливую кару понес. Так может ли ждать он спасенья? О, да не будет на то воли бессмертных богов!

45. Зевс наказывает Тантала вечным голодом и жаждой

Ученый путешественник Павсаний рассказывает о памятниках пребывания Пелопа и Тантала на его родине, сохраняющихся еще и до сих пор; там есть озеро Тантала, названное так по его имени, и очень известная его могила, а на вершине горы Сипила, за храмом Пластены Матери, находится трон Пелопа. Однако памятником и названием озера в его честь, Тантал, скорее всего, обязан своему сыну Пелопу – весьма почитаемому герою Фригии и всего Пелопоннесса.

Вот как вечные муки Тантала описывает по свидетельству великого Гомера царь скалистой Итаки герой Троянской войны Одиссей, спустившийся в Аид, чтобы задать вопросы умершему знаменитому прорицателю Тиресию, который сумел сохранить память и разум в мрачной обители немых душ:

– Я и Тантала увидел, терпящего тяжкие муки. В озере там он стоял, и достигала вода бородатого подбородка. Жаждой ужасно томимый, напрасно воды захлебнуть он изо всей силы старался. Всякий раз, как старик наклонялся, желая напиться, тотчас вода исчезала, отхлынув назад; под ногами черную землю он видел, – дразнило старика божество и землю вокруг него вмиг осушало. Много разных деревьев свои плоды заманчиво наклоняло к Танталу – сочные груши, плоды, блестящие яблонь, гранаты, сладкие фиги смоковниц и ягоды маслин роскошных. Только, однако, плоды рукою быстро схватить он пытался, все их ветер безрукий иль невидимое божество мгновенно подбрасывал к тучам тенистым.

Некоторые удивляются – почему Зевс наказал Тантала слишком мягко – ведь его просто дразнят в Аиде, а не истязают, как некоторых других нечестивцев, таких, как Иксион на вращающемся горящем колесе или Титий, за печень которого ссорятся коршуны.

Афиней в «Пире мудрецов» говорит, что поэт, описавший возвращение Атридов, утверждает, что Тантал был принят в общество богов, жил среди них и ему было позволено попросить у Зевса чего только пожелает; но он, ненасытный в жажде всяческих наслаждений, пожелал только все больших услад, чтобы жить подобно блаженным богам. Вознегодовав на это, Зевс все же исполнил свое обещание, но так, чтобы Тантал не получал никакого удовольствия от всего, что имел, и жил в вечном страхе: над головой у него висел огромный камень, из-за которого он не мог дотянуться ни до чего, лежавшего рядом… Тантал даже после смерти не освободился от любви к их плодам: божество назначило ему кару в виде качавшихся перед самым лицом плодоносных ветвей (так подгоняют тупую скотину, подвесив перед ней свежую ветку), и всякий раз, когда он был уже готов схватить их, божество не давало ему насладиться.

Так Зевс справедливый совместил в наказании издевательство с мучительным гладом и вызывающей еще большие страдания жаждой и потому такая кара одновременно является и местью.

46. Зевс не только карает самого Тантала, но и проклинает весь его род

Само имя Тантал стало нарицательным – «танталовы муки» обозначают нестерпимые бесконечные страдания.

Олимпиец часто медлил с наказанием, давая возможность преступнику или нечестивцу осознать совершенное им и исправиться. Однако, если преступник вел себя дерзко и нагло олимпийский Блистатель бывал и жесток. Так, издевательское наказание Тантала, который вел себя бесстыдно и вызывающе, вечным голодом и жаждой Зевсу показалось совершенно недостаточным. Поэтому весь род нечестивого Тантала был проклят Отцом всех бессмертных и смертных, а проклятие бога, тем более такого – из всех величайшего, как известно, обрекает на большие несчастья.

Конечно, проклятье Зевса не коснулось всех Танталидов без единого исключения, а тех, кого затронуло, сделало это по-разному, ведь и люди все разные.

Например, разрезанный самим Танталом для угощения бессмертных сын Пелоп после воскрешения богами, некоторое время блаженно жил на Олимпе, потом женился на красавице Гипподамии. Он прожил с любимой супругой долгую и относительно счастливую жизнь, если не считать некоторых переживаний из-за ужасных бед и страшных несчастий, постигших их сыновей Атрея и Фиеста. Если учесть, что Пелоп и Гипподамия были весьма плодовиты – 22 сына и 6 дочерей, то они не сильно страдали из-за растянувшейся на многие годы вражды двух стремящихся к царской власти сыновей из-за престола.

Так же проклятие Зевса совсем не коснулось и Питфея. После смерти брата Трезена Питфей объединил Гиперию и Антию и назвал новый город, посвящённый одновременно Афине и Посейдону в честь брата. Он построил храм Аполлона Феария (Ясновидящего) и жертвенник Фемид (Законов) и прославился своей мудростью и красноречием. По словам Плутарха, Питфей пользовался славою ученейшего и мудрейшего мужа своего времени. Павсаний сообщает, что царь Трезена давал уроки красноречия и даже написал книгу об этом искусстве, которая переиздавалась, по крайней мере, до II века н. э.; эллины считали, что сам Гесиод процитировал эту книгу в поэме «Труды и дни». Жители Трезена считали Питфея своим предком и покровителем города, из-за чего даже в первые века н. э. их называли «Питфеидами». Путникам показывали памятник над могилой царя с тремя тронами из белого мрамора.

Павсаний уточняет, что с этих тронов производил суд Питфей и с ним еще двое судей. Через свою дочь Эфру, возлегшую в одну ночь с афинским царем Эгеем и любвеобильным царем зыбей Посейдоном, Питфей стал предком афинских царей Тесеидов.

Некоторые, как рассказывает Плутарх в трактате «Почему божество медлит с воздаянием», считают бога, наказывающего детей злодея, еще более смешным, чем врача, который пытается лечить деда или отца, давая лекарства их внуку или сыну. Действительно, болезнь одного не излечивается посредством лечения другого. Не легче тому, у кого болят глаза или кого лихорадит оттого, что он видел, как другому прикладывали мазь или припарку. Но вспомним: наказания преступников производятся при всех потому, что в этом и состоит смысл законности: наказывая одних, удерживать от преступления других. Кроме того, многие думают, что не только порок и добродетель, но также печаль и радость и прочие чувства передаются по наследству. Ведь Гесиод говорит, что не с похорон грустно-зловещих вернувшись, надо производить потомство, – а с пирования бессмертных.

Все же большинство Танталидов было обречено рухнуть под гнетом проклятия великого Зевса. Например, внук Тантала Хрисипп (сын Пелопа и его второй жены Астиохи, на схеме изображен слева) был похищен влюбившимся в него Лаем и либо покончил с собой, либо был убит Атреем и Фиестом по наущению Гипподамии.

Сын Тантала Бротей был охотником. Согласно Аполлодору, он не воздавал должных почестей Артемиде и Медвежья богиня сделала так, что он, впав в безумие, бросился в огонь.

Сын Бротея Тантал Младший, год назад только женившийся на спартанской царевне Клитемнестре, был убит Агамемноном вместе с их новорожденным сыном, которому и имя не успели еще дать.

Страшная судьба выпала на долю Тнталиды Ниобы. Она возгордилась своими 14 детьми и вздумала сравниться с Титанидой Лето, у которой были лишь двое детей от Зевса, но каких, это – Аполлон и Артемида. Раздражённая высокомерным бахвальством бывшей подруги Ниобы, Лето обратилась к своим стрелолюбивым детям, которые своими губительными стрелами уничтожили всех детей обидчицы, кроме одной – самой маленькой Мелибеи. Ниоба так рыдала и убивалась, что боги пожалели ее и превратили в камень, из которого днём и ночью струятся слёзы. Мелибея же, от пережитого страха стала бледной на всю жизнь и потому ее стали звать Хлоридой.

Об ужасающей судьбе Пелопидов Атрея и Фиеста, их детей и потомков и пойдет речь в этой книге.

Миртил проклинает род Пелопа

47. Эномай и Гипподамия

Вечно запятнанный чужой кровью Арес очень возлюбил дочь благородного Титана Атланта Стеропу (вспышка), красота которой, как говорили некоторые, ослепляла как вспышка молнии. Плеяда родила богу войны Эномая, ставшего царем города Писы в Элиде. Арес любил всех своих детей, но особенно ему нравился Эномай, и он подарил этому сыну не подверженное тлену оружие и божественных коней, которые были быстрее северного ветра Борея.

Некоторые, как Аполлодор говорят, что Эномай, царствовавший в Писе, имел дочь Гипподамию (укрощающая лошадей), и то ли он сам был влюблен в нее, то ли получил оракул, в котором ему предсказывалась смерть от руки того, кто женится на его дочери. Отец Гипподамии не мог убедить благочестивую дочь сойтись с ним, которая отказывала ему, считая связь с отцом греховной. Женихов же похотливый и жестокий отец всех убивал. Обладая особенным оружием и конями, которые были подарены ему Аресом, Эномай устраивал конные состязания для женихов; победивший в этих состязаниях получал право жениться на его дочери. Жених должен был посадить Гипподамию (или возницу) на свою колесницу и мчаться с ней до Коринфского перешейка. Эномай же преследовал его вооруженный, и когда настигал жениха, то убивал на месте. Тот, кого он не смог бы настигнуть, имел право взять дочь в жены. Поступая таким образом, Эномай убил многих женихов (некоторые указывают, что их было двенадцать – по числу месяцев в году и потому, что 12 – священное число). Головы убитых Эномай отрубал и прибивал гвоздями над двустворчатой дверью своего пышного дворца.

Другие, подобно Гигину, рассказавшему в «Мифах» о женщинах, которые возлежали нечестиво, говорят, что Гипподамия возлежала со своим отцом Эномаем. Мойра Клото, выбравшая облик зрелой красавицы, вытягивала нити жизней Эномая и Гипподамии так, что они не должны были стать любовниками, однако из-за вмешательства богини случая Тюхе однажды дева забыла запереть дверь своей спальни и спала так крепко, что проснулась лишь оттого, что нечестивый отец очень больно лишил ее милого девства. Но, и став женщиной, Гиподамия, как могла, продолжала противиться отцовской любви.

Итак, чтобы не выдавать дочь замуж, Эномай объявил, что зятем станет только тот, кто победит его в скачке от Писы, что на берегу Алфея, напротив Олимпии, до жертвенника Посейдона на Истме Коринфском. Проигравший должен был умереть. Начиналось состязание следующим образом: пока Эномай по возможности быстро приносил в жертву Зевсу Воителю барана, соискатель руки дочери отправлялся в путь на четверной упряжке. Сразу по окончании жертвоприношения Эномай бросался в погоню, с отцовским бронзовым копьем преследуя жениха на колеснице, которой правил возничий Миртил. Настигая преследуемую колесницу, он насмерть поражал безоружного соискателя копьем. Благодаря дивной быстроте своих божественных лошадей, которых звали Псилла и Гарпинна, Эномай неизменно настигал женихов и уже убил многих (больше двеннадцати), и их черепами был изукрашен вход в доме писейских царей.