Летний дождь. Повесть-откровение

Мы сели пить душистый чай с имбирным печеньем. Она вела себя настолько легко и непринуждённо, что я с каждым следующим мгновением всё сильнее пропитывался этим, очень непривычным для меня состоянием.

Она посмотрела на меня очень дружелюбно.

– Кирилл, как ты смотришь на то, чтобы открыть окна и проветрить квартиру. На улице после дождя очень чистый и прозрачный воздух. Почему бы им не заполнить окружающее пространство. Твоё жилище по своему внутреннему состоянию напоминает нору.

Я в ответ дружелюбно улыбнулся.

– Я, по гороскопу, – Рак. Так что это и не удивительно. Но я готов пойти на такие жертвы.

Никогда бы не подумал, что я смогу так легко сказать данную фразу кому-то, кроме себя. Я открыл все возможные окна и руками пригласил свежий воздух в свою обитель.

Милана мне радостно похлопала. Я, кивком головы, поблагодарил восторженную публику за высокую оценку моего выступления.

Моя квартира преображалась на ходу, пропитываясь свежим воздухом и женскими энергиями.

К имбирному печенью быстро присоединилось абрикосовое варенье, под очередную чашку чая. Она так интересно держала чашку, двумя руками, и отпивала чай очень мелкими глотками, позволяя себе наслаждаться его вкусом, даже немного зажмуриваясь от удовольствия.

Я смотрел на неё и любовался. Она умела по-настоящему наслаждаться каждым моментом жизни, это было настолько естественно и гармонично. Я видел в ней полную противоположность себе, вечно замкнутому и спрятавшемуся за различными масками.

Она не боялась окружающего мира, её беззащитность перед ним была наилучшей защитой, ведь она выглядела настолько с ним гармоничной, что любой бы, кто её попытался обидеть – бросил бы тем самым вызов всему Мирозданию и, наверняка, мгновенно был бы обезврежен.

Так что её защита была намного лучше моей. Это только звучит просто, но на самом деле, так жить, я даже не представляю насколько сложно, по крайней мере на моём уровне понимания жизни.

Я сидел и любовался ею, её розовыми ногтиками, которые, наверно, никогда не покрывались лаком, слишком естественными они выглядели, её нежными белоснежными руками с еле заметными маленькими прозрачными волосиками. В ней внутри продолжал оставаться ребёнок и это никак не мешало проявляться настоящей женщине.

Я не удержался и погладил её руку, еле касаясь своими пальцами. Она снова зажмурила глаза от удовольствия.

– Приятно.

Я посмотрел ей в глаза.

– Милана, я в эту квартиру ни разу не приводил женщину. Я считал, что это моё убежище от остального мира. Сегодня, я, незаметно сам для себя, нарушил данное правило и ни секунды об этом не жалею. Ты мне очень понравилась. Мне хочется, чтобы ты всегда была здесь, ведь без тебя, теперь, здесь будет чего-то не хватать. Извини, я не умею красиво говорить, но я отвечаю за каждое своё слово.

Я так волновался, будто мне сейчас пятнадцать лет, и это – моё первое признание. Но ведь, пусть я и немного постарше, но всё остальное соответствовало действительности. Я до этого момента ни разу в жизни не произносил ничего подобного, более того, был уверен, что возможно, никогда ничего подобного и не произнесу. Представляете, как тяжело мне дались эти слова…

Милана смотрела на меня немного изучающе.

– Какое необычное признание. Но оно полностью честное.

И она улыбнулась так, что я тут же подошел к ней. обойдя стол. Она поднялась из-за стола и мы встретились в нежнейшем поцелуе…

Я смотрел в её глаза и пропадал в них, в этой её внутренней вселенной. Дальше была настоящая песнь любви, рядом с которой, всё остальное бы казалось – просто звуковой какофонией. Я утратил ощущение времени и пространства.

Я не собираюсь описывать интимные подробности, ведь это касается только лично нас двоих, главное, для чего это я всё упомянул, – чтобы вы поняли, как сильно отличались испытанные мной состояния от всех моих прежних опытов. Я провалился в невесомость и ощущал себя на вершине блаженства. Страшно даже подумать, что я мог никогда не испытать ничего подобного…

Да и вообще, чего точно не хотелось – так это в тот момент думать. Это теперь, глядя из сегодня на прошлое, я могу подобрать хоть какие-то слова для описания произошедшего со мной, при этом осознавая, что мой язык слишком беден для передачи моих внутренних состояний.

Зачем же я их вообще описываю?

Я хочу, чтобы вы лучше прониклись моим состоянием, иначе все дальнейшие события могут показаться для вас лишёнными любой логики. Конечно, там где берут слово чувства – логика отдыхает, но мне кажется, что это слишком поверхностное утверждение. Просто логика также многогранна и на разных уровнях её законы видоизменяются. Мы, мужчины, лучше понимаем головой, чем сердцем, поэтому я и буду описывать всё на своём уровне понимания.

Ну а вы делайте выводы, основываясь на своём.

Весь следующий день, воскресенье, превратился в настоящий праздник. Мы позволили себе как следует поваляться в постели, затем позавтракали и пошли гулять по городу. Это был другой город. Вроде бы тот же, но каким ярким и красивым он стал мне казаться. Я наслаждался городом, своей прекрасной спутницей, окружающей природой, жизнью, каждым своим вдохом и выдохом. Мы ели вкуснейшее мороженное в летнем кафе, катались на каруселях, плавали на лодке, кормили лебедей.

Как я вообще так долго мог жить без этого?

Зачем было нужно всё моё предыдущее существование?!

Воскресный летний вечер подходил к концу, а я всё еще до конца не верил своему счастью. Ведь любая сказка рано или поздно заканчивается, так что мне ещё остается делать, как не пытаться максимально растянуть её продолжительность.

В тёплую летнюю ночь мы вошли в жарких объятиях и поцелуях. На следующее утро мне надо было идти на работу.

Рано утром я проснулся без будильника в строго положенное время. Как вы помните, я – человек собранный и ответственный. Принял душ, позавтракал и стал собираться на работу. Милана спала, как ребёнок, – я залюбовался ею и постарался всё делать тихо, чтобы случайно не разбудить.

Оставил ей на тумбочке записку, что я вернусь с работы в семь вечера, и связку запасных ключей от квартиры.

Как же мне не хотелось в тот день идти на работу, впервые за все годы моего трудового стажа.

Целый день я работал на одном дыхании, предвкушая возвращение домой. Я вдруг осознал, что даже не могу ей позвонить и спросить как её дела, потому что не догадался записать её номер телефона. Я и не догадался…

Это как нельзя лучше характеризует моё общее состояние в тот момент, – вы ведь помните мою собранность. Мне показалось, что коллеги обратили внимание на мои метаморфозы, но мне впервые не было никакого дела до их мнения на этот счёт.

Рабочий день подошёл к концу, и я устремился домой, еле сдерживая свои порывы, чтобы не создавать аварийно-опасные ситуации. Автомобиль не располагает к эмоциональным и чувственным качелям, всё-таки не надо и забывать, что он – источник повышенной опасности. Я старался сохранять холодной голову, насколько это было возможно в моём случае, и сглаживать проявления чувств. Поставив машину на стоянку и купив букет ярких роз, я уверенно направился домой.

Входная дверь была не заперта. Никого внутри в квартире не было. Постель осталась не прибрана. Я пробежался по квартире, но никакой записки мне не было оставлено. Запасных ключей, что я ей оставлял утром, тоже не было на месте. Я, на всякий случай, быстро проверил сохранность своих документов и денег. Всё было на месте.

Я ведь ничего о ней не знаю. Мы так много говорили эти дни ни о чём, что я даже вообще о ней ничего не знаю, кроме её имени, и то – если оно настоящее. Она будто испарилась, как в моих страхах. Может быть, если бы она исчезла вместе с моими деньгами, всё было бы значительно проще для понимания. Деньги – это мелочь, их можно заработать ещё, а что делать сейчас, когда ты вообще ничего не понимаешь в произошедшем. Она просто исчезла, без объяснения причин, оставив меня наедине с кучей вопросов.

Я ходил по квартире и не находил себе места. Мне казалось, что всё в квартире пропиталось ею, я чувствовал её запах в каждом уголке. Я не мог смотреть на постель, где ещё сегодня утром она нежилась во сне. Возникшее чувство покинутости просто разрывало меня на части. Я не мог ничего понять…

В эту ночь я лёг спать в гостиной на диване, потому что не смог заставить себя лечь в кровать, слишком многое там напоминало о ней.

Надо ли объяснять, что ночью я так и не смог сомкнуть глаз, ворочался и ждал когда наступит утро, ведь тогда я смогу пойти на работу, в надежде, что хоть она отвлечём меня от произошедшего.

Наступило долгожданное утро и я стал готовиться к выходу на работу. Долго стоял под холодным душем, возвращая себе хоть какую-то живость и бодрость. Немного помогло. На работу ехал предельно аккуратно, что был даже проверен на алкоголь сотрудниками дорожной полиции. Странно, что они не проверили меня на наличие наркотиков в крови, слишком, я думаю, имел возбуждённый вид. Но, может и хорошо, мне сейчас только этого не хватало. Всего должно быть в меру.

Видя моё удручённое состояние, коллеги старались быть со мной предельно вежливы и тактичны, – огромное спасибо им за это, потому что мог случайно и сорваться.

День постепенно подошёл к концу и я отправился домой. Открывая входную дверь, я где-то глубоко внутри надеялся, что увижу Милану в квартире и снова буду счастлив. Но за дверью меня ждала тишина. Я выпил пару бокалов вина и снова остался ночевать в гостиной. В эту ночь, благодаря выпитому вину, я смог заснуть.

Проснувшись утром, я осмотрелся. Впервые за многие годы, я не убрал за собой остатки лёгкого ужина и не помыл тарелки и бокал. Это никуда не годится. Надо уметь держать удар, а то я что-то расклеился.

Быстро исправив вечернюю недоработку, я позавтракал и отправился на работу. Выбора нет, мне только остаётся смириться с произошедшим. Я вернулся в привычный ритм жизни.

В четверг вечером, возвращаясь с работы, я обнаружил снова незапертую входную дверь. Отставив в сторону любую осторожность, я быстро заскочил в квартиру. На кухне были слышны какие-то шумы. Я забежал на кухню. Милана, как ни в чём не бывало, что-то готовила. Увидев меня, она улыбнулась, и сказала, что хотела мне приготовить ужин. На мой вопрос, куда она пропала на несколько дней, была лишь обезоруживающая улыбка.

– У меня были некоторые дела.

Я хотел было взорваться от негодования и описать все чувства, что испытал за время её отсутствия, но её улыбка смогла дать мне понять, что считает своё объяснение исчерпывающим и не требующим дальнейших выяснений отношений. Мне пришлось смириться с данным фактом.

Мы снова вместе и я счастлив.

Глава 3. Превратности быта

Надо признать, что готовила она не очень. Вечно витая в облаках, она то и дело забывала что-нибудь добавить из ингредиентов, либо наоборот добавляла их несколько раз. Я ел. Мне иногда казалось, что из её рук я готов принять и яд, впрочем некоторые сделанные ею блюда вполне можно отнести к его разновидностям. Но она всё продолжала с энтузиазмом экспериментировать с новыми приправами и крепостью моего желудка. Конечно, некоторые блюда ей удавались на славу, но вместо того чтобы ограничиться ними, она продолжала придумывать всё новые сочетания продуктов. Но зато все её блюда всегда выглядели очень красиво, в чём ей не откажешь – так это в чувстве прекрасного.

За первый месяц нашего знакомства она накупила огромное количество различных безделушек и украсила ими всё свободное пространство в квартире. Все деньги, что я ей давал, она мгновенно тратила на различные мелочи, без которых, она говорила, невозможно жить. Я с ней не спорил, но ведь как-то жил раньше без знания даже о их существовании. Скажем прямо – давать ей деньги, было тоже самое, что бросать их в бездонную бочку. Даже, пожалуй, хуже, ведь в отличие от бочки, в квартире постоянно добавлялось всё большее количество хлама. Нет, безусловно, многое действительно добавляло гармонии и уюта в квартире, но, мягко говоря, далеко не всё.

Ещё одной неразрешимой проблемой, стала её привычка не закрывать входную дверь на замок или защелку, ни после входа в квартиру, ни при выходе из неё. Я пытался с этим как-то бороться, напоминать, но всё оказалось бесполезно. Пришлось и с этим мне смириться. На всякий случай, я снял банковскую ячейку и положил туда основные документы и ценности. Иногда у меня возникали сомнения в её навыках проживания в квартире, как будто она всю жизнь жила только в шалаше. Ну как иначе можно объяснить упорное игнорирование элементарных правил безопасности. Конечно существовало и другое объяснение – её постоянное витание где-то в облаках. Она то и дело теряла свой телефон и потом находила его в самых неожиданных местах. Мы могли вместе долго заниматься его поиском, потому что звонить на него было бесполезно, она забывала его зарядить. Милана никогда не наводила порядок, предпочитая творческий бардак. Мне даже казалось, что по приходу с работы увидеть застеленную постель, было сродни встретить снежного человека в лабиринтах квартиры. Даже вероятность встретить снежного человека я бы оценил значительно выше. Для моего внутреннего педанта, это было сущим наказанием. Я пытался до неё достучаться, но все мои попытки были бесполезны. Она уходила от каких-либо серьёзных разговоров, прикрываясь своей обезоруживающей улыбкой с загадочным взглядом. Я пытался в этом взгляде что-то понять, но он был настолько бездонный, что мне приходилось из чувства безопасности возвращаться из него не солоно хлебавши. У меня периодически всё внутри бурлило, требовало выяснения отношений, но этот бездонный взгляд вгонял меня в ступор. Я был вынужден мириться с таким положением вещей. Я ей прощал всё. Она ещё несколько раз, также без объяснения причин, исчезала и появлялась через несколько дней, а мне приходилось воспринимать это, как само собой разумеющееся. Я ничего о ней не знал. Она не считала нужным посвящать меня в свою жизнь и не расспрашивала меня о моей. Даже когда я сам хотел что-то о себе рассказать, она прикладывала свой прекрасный пальчик к моему рту, давая понять, что в этом нет надобности.

Попробуйте ощутить себя в моей шкуре, человека который привык к стабильности и определённости, а его лишили какой-либо опоры. Она меня заставила находиться в сейчас, выбив опору на прошлое и лишив определённости будущего. Но, несмотря на все эти бытовые проблемы, я всё равно был счастлив. Мне с ней было очень хорошо. Я ел её очередную стряпню, без гарантии на благополучное для здоровья завтра, и смотрел на неё влюблёнными глазами. Мы гуляли вечерами по различным красивейшим местам нашего города, паркам, скверам, набережным. Ходили на концерты, в театры, в музеи, кино. Мой желудок всё выдерживал, только бурлил, случалось, но это были мелочи, на фоне той радости, которую она внесла в мою жизнь.

Я пытался поддерживать порядок в квартире, но это удавалось только на время её отсутствия. Стоило ей только снова вернуться после очередного исчезновения, как в квартире сразу же всё становилось вверх дном.

Я ей давно уже предложил переехать ко мне окончательно, но тогда она проигнорировала моё предложение со свойственной ей реакцией, не допускающей дальнейших вопросов. Да, постепенно ассортимент её вещей в квартире расширялся, по мере необходимости, но не более того.

Прошёл ещё месяц. У нас всё было стабильно, точнее – стабильно неопределённо. Она также периодически исчезала и появлялась без объяснения причин, также игнорировала замок во входной двери, также продолжала бесчеловечные эксперименты над моим желудком. Она жила в каких-то своих ритмах, недоступных для моего понимания.

Однажды она вернулась после очередного исчезновения с двумя чемоданами вещей, которые потом разложила в шкафу. Но, как всегда, не стала ничего мне объяснять. Я внутренне надеялся, что теперь прекратятся её исчезновения, что возможно она с кем-то окончательно рассталась. Да, мне была очень внутренне неприятна сама мысль о том, что я вынужден делить её с кем-то, но это лучше, чем снова оставаться без неё. Я уже не представлял свою жизнь без её присутствия, без периодически опасной для здоровья пищи, без постоянно незапертой входной двери, даже без того творческого беспорядка, заполнившего квартиру. Это всё казалось такой мелочью на фоне наших отношений.

Да, был ещё один момент, который меня немного удивлял: она мне не позволяла говорить ей слова о моей любви. Как только я пытался произнести, что я её люблю, она подносила свой нежный пальчик к моему рту и останавливала фразу на взлёте, всё с тем же бездонным взглядом, не допускающим расспросов на данную тему.

Я не знал тогда причин такого её поведения, но впрочем, уже ничему не удивлялся. Да, я вообще разучился с ней чему-то удивляться. Она была непредсказуема, как весной погода, если не брать тех перечисленных выше её привычек.

Мы часто вечерами смотрели вместе фильмы, и я заметил, что благодаря ей, значительно глубже пропускал их через себя. Она настолько глубоко в них погружалась, что это не могло не сказываться на мне. После «Хатико: самый верный друг» она два дня плакала, как ребёнок, а фильм «Зелёная миля» пришлось много раз останавливать, потому что слёзы полностью заливали ей лицо. Но мы никогда не обсуждали фильмы, мы вообще ничего не обсуждали. Если было надо принять какое-то решение, то я задавал ей вопрос и она давала ответ, но как всегда без объяснения причины именно такого ответа.

Иногда мне казалось, что мы как будто с разных планет и наши языки несовместимы. Может, если бы так и было, значительно легче переносился бы данный факт. Мне приходилось мириться с таким положением дел. Представляете, что при этом чувствовал я, человек который был начальником у себя на работе, пусть только и отдела, но привыкший к руководству. Да и не только на работе, я всю свою жизнь диктовал всем свои правила либо умело маневрировал среди чужих требований. Но против этого её бездонного взгляда я был совершенно беззащитен.

Здесь мне надо сделать определённую поправку, иначе вы меня скорее всего не сможете правильно понять. Я не был её жертвой. У нас в отношениях всё было прекрасно. Я был счастлив и доволен жизнью. Просто мне очень хотелось, чтобы у нас было всё как у всех, а с ней это было невозможно.

На моём месте, возможно, другой бы и не заметил множества таких деталей. Далеко не каждая женщина может похвастаться, что хорошо готовит, а если это и сделает – хорошо бы увидеть подтверждение в глазах её мужа. Многие вообще не умеют либо просто не хотят готовить. Да и к приготовленным Миланой блюдам я излишне придирался в силу внутренней педантичности во всём, в том числе и к определённым привычным вкусам. Рак – очень консервативный знак Зодиака, привыкший что на его территории все должны жить по его правилам. Я таким, по своей сути, всегда и был. Милана перевернула с ног на голову все мои принципы и я ничего не мог с этим поделать. Вот поэтому мой внутренний протест, возможно, и слегка сгущает краски. Но такое было моё восприятие, в силу моих особенностей. Кто-то может и воспринимал бы это намного проще, но в этой ситуации оказался я, а значит имеет большее значение именно мой взгляд на происходящее. Вот поэтому я и уделяю столько внимания в своём рассказе описанию деталей, позволяющих увидеть происходящее под моим углом восприятия.

Вернёмся к происходящему. Я не знал не только её прошлое, но и многих деталей настоящего. Работает ли она или учится, есть ли у неё братья и сёстры, друзья – хотя и я сам пока не спешил знакомить её со своими друзьями, в силу её необычности. Я понимал, что рано или поздно наступит момент, когда я познакомлю её с моим окружением, но внутренне надеялся, что к тому времени она станет немного более социальной. Но пока особых изменений в её поведении я не наблюдал, поэтому максимально, как мог, оттягивал момент знакомства Миланы со своими друзьями и родственниками. Пока было лето, это не представляло особой сложности из-за обилия отпусков и отсутствия значимых Дней рождения, но наступивший сентябрь не оставлял мне больше пространства для манёвра.

Глава 4. Испытания

Первое испытание предстояло очень серьёзное. У моей мамы, Ольги Львовны, 15 сентября – День рождения. Кто-то может подумать, что здесь я преувеличиваю, но многие женщины согласятся, те кто сами побывали в шкуре невестки. Здесь я остановлюсь поподробнее на некоторых прошлых ситуациях, для большего понимания предстоящего испытания.

Моя мама – человек очень педантичный, аккуратный, амбициозный и въедливый. Я думаю, вы уже догадались, в кого я по большей части пошёл. С детства мама приучала меня к ответственности, порядку, соблюдения всех правил и распорядков. Я не мог себе представить, как можно неаккуратно застелить свою постель, я уже даже не рассматриваю случай вообще её не застелить – это страшнее было для меня всех смертных грехов. Если постель была неаккуратно застелена, то мне предстояло несколько десятков раз повторить данное действие для достижения идеальной ровности. Тогда моя постель превращалась в настоящее произведение искусства, по крайней мере по количеству вложенного труда и усердия. Это благодаря маме я всегда был аккуратен, чист и ухожен. Я ей искренне благодарен за то, что смогла мне привить эти качества, пусть и не самым человечным способом. Мама раньше работала в бухгалтерии, была незаменимым сотрудником и в прошлом году вышла на пенсию.

Теперь ей предстояло найти новое приложение своих сил и амбиций и она требовательно поглядывала в мой адрес на предмет внуков. Моей маме всё время надо куда-то направлять свои амбиции. Она пыталась долгое время сделать из моего отца, Валерия Степановича, человека, по её собственному выражению. Он у меня был фотографом на нашем заводе. Там он с моей мамой и познакомился. Валерий Степанович – очень творческая натура со всеми свойственными творческим людям достоинствами и недостатками. Отец у меня очень добрый, внимательный, чуткий, но слабохарактерный. Он делал прекрасные высокохудожественные фотографии, испытывая настоящее наслаждение от самого процесса. А моей маме требовался результат, а результатом считалось только общественное признание и достойные гонорары. Мама пыталась превратить очень мягкого романтичного человека, каким был мой папа, в пробивного терминатора, который и в воде не тонет и в огне не горит. Вот папа и не выдержав такого давления, слегка загулял. Об этой его интрижке стало известно на заводе и слухи быстро достигли ушей моей мамы. Не знаю, как бы повела себя мама, если бы это произошло тихо и без общественного резонанса, но из-за такого публичного оповещения, после медленного перечисления всех его «косяков» за последние годы (у мамы была прекрасная память на такие вещи), папа был изгнан из семьи. Но у нас было принято считать, что он ушёл, так как своим неподобающим семьянину поведением сам спровоцировал свой уход.

Да, потом его мама простила, через почти два года, но всё равно во время любого конфликта, данное происшествие обязательно будет присутствовать в списке перечисляемых «косяков», пусть никогда не расслабляется.

Может для них то происшествие и постепенно утратило многие краски, но моя психика серьёзно пострадала. Я считал своих родителей идеальными, ведь у моей мамы всё всегда идеально. У нас идеальная семья и все семейные правила должны безукоризненно соблюдаться. Я не представлял себе, как можно не застелить постель или не вымыть руки с улицы, а здесь такое поведение отца…

Ну как такое возможно? Как он мог так поступить с мамой и со мной?!

Я на него очень обиделся. Я потом ещё долго ходил и искал себе нового папу, который будет хорошим мужем моей маме и будет безукоризненно соблюдать все семейные правила. Для меня папа стал настоящим предателем. Когда же мама его простила – то в разряд предателей переместилась и она.

Как же можно нарушать свои собственные правила?!

Я вначале думал, что они – исключение, а все остальные живут в любви и согласии, соблюдая семейный внутренний кодекс поведения. Но меня ждало глубокое разочарование. Почти все мои знакомые взрослые, то и дело грубо нарушали неписанные правила семейной жизни, которым я учился с самого детства. Потом, по мере взросления, читая книги о любви, слушая многочисленные песни, смотря фильмы, я только убеждался как далека реальность от этих образов.

Только однажды я встретил тот образ, который в наибольшей степени отражает современные семейные отношения. Мне как-то попалась притча о двух врагах, один из которых был слепой, а второй без ног. Они оказались вместе в лесу и там начался пожар. Чтобы спастись, слепому пришлось своего врага усадить на спину и выносить из горящего леса, даже несмотря на взаимное неприятие, только из чувства самосохранения.