Часы с кукушкой. Секрет времени

Часы с кукушкой

Секрет времени

Анжелика Геннадьевна Яблонская

© Анжелика Геннадьевна Яблонская, 2026

ISBN 978-5-0069-1914-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часы с кукушкой

В этот вечер бабье лето наигрывало свою мелодию, где саксофон вытягивал соло, заигрывая с уставшими от жары, обывателями. Маша медленно ехала по проспекту, вслушиваясь в лирические ноты, льющиеся из радиолы её серенького рено, одновременно высматривая своего пассажира. Она иногда, вечерами, подрабатывала «Леди такси», по одной лишь причине, что больная мама и учёба в институте совершенно не давали возможности для праздной жизни. Приходилось зарабатывать на лекарства, оплату квартиры, приличную одежду и материалы для обучения. Творческий склад характера, интерес к красивому и самобытному, привели её к выбору профессии, связанной с дизайнерским направлением.

Впереди, почти выпрыгивая на дорогу, махал руками прилично одетый мужчина, явно торопившийся куда-то. Маша притормозила.

– Девушка, девушка! До вокзала подвезите, пожалуйста! Очень опаздываю. У меня электричка через сорок минут. Боюсь не успеть!

– Садитесь.

– Только я с поклажей!

– Давайте садитесь, здесь стоять долго нельзя!

Мужчина быстро уселся на переднее сидение, водрузив на колени резной домик.

– Какой вокзал?

– Павелецкий.

– Да! Попробуем успеть!

Маша перестроилась в середину движения.

– Сейчас будем молиться, чтобы в пробки не попасть! – проговорила она специально, чтобы прощупать пассажира.

– Да, пожалуй! Везение нам не помешает!

Музыка отбивала бравый ритм старого известного шлягера.

– Песня моей молодости, – произнес мужчина.

– Ну, это песня и молодости моей мамы. А вы вроде ещё не такой возрастной.

– Я знаете, старомоден. Вот подарок дочери купил в антикварном. Уверен, ей понравится.

– Сколько дочери? – спросила Маша.

– Семь. Она болеет у меня, хочу порадовать её.

Маша легко вела машину – для неё вождение автомобиля могло стать определением её второго я. Светофор переключился на красный. Маша расслабилась на пару минут.

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку! – вдруг раздалось с места пассажира.

– Что это? Часы! – встрепенулась Маша.

– Да, Вы знаете, это же и есть подарок дочери. Часы с кукушкой! – радостно говорил мужчина, разворачивая часы циферблатом к Маше, – смотрите, какая кукушка!

– Я точно такое ку-ку в детстве слышала. Не помню, правда, когда. Но кукушка знакомая, – засмеялась Маша, – ой, она у Вас наклонилась!

– И правда, куда-то съехала, наверное винтик открутился какой-то!

– Поехали! – проговорила Маша, вдавливая педаль газа, переключаясь на скорость.

– Ничего, я починю дома, – продолжал мужчина.

Маша не могла вспомнить, где она слышала этот звук « ку-ку-ку». Движение по автостраде уносило в чёткую уверенность, что в её детстве тоже были часы с кукушкой.

– Простите, а можно чуть быстрее. Осталось пятнадцать минут.

– Успеем!

– Да, должны! Я вообще не рассчитывал на электричке ехать. Но моя машина поломалась. Пришлось бросить ее, иначе не успею дочь поздравить.

– А почему Вы выбрали часы?

– Знаете, я хотел что-то подарить на долгую память. Антиквар мне показал эти часы. И кукушку! У нее глазки из бирюзы сделаны. Совсем, как у моей Юлечки.

– Кукушка с глазками?

– Да! Видимо мастер постарался! Ручная работа! – довольно рассказывал мужчина.

– Смотрите, мы приехали, но припарковаться мне негде. Да и там возле входа бомбилы стоят. Давайте здесь рассчитаемся. Я Вас подвезу ко входу и сразу уеду. Вы быстро выйдете. Извините, конечно!

– Да! Да! Я понимаю!

Мужчина, расчитавшись заранее, наскоро вылез из машины, мило попращавшись. Маша посмотрела на оплату. О! Не жадный! Сегодня маме можно будет лекарства дорогие купить, оценивающе смотрела вслед мужчине девушка.

Недалеко от вокзала удалось взять до центра города ещё пассажиров. Потом по центру, от кафе до кинотеатра, от метро до бассейна – и день закончился.

Уставшая, но удовлетворённая, зайдя в аптеку для мамы, Маша собирала покупки с переднего сидения, предвкушая вечернюю горячую ванну и чай с мелиссой. Пакет с лекарствами выпал из рук, рассыпавшись на пол под сидение. Это был первый признак, что срочно надо отдыхать. Маша недовольно собирала покупки.

«Раззява!» – бубнила она себе под нос.

Быстро собрав на ощупь все что было в тесной машине, Маша поднялась в квартиру. Мама уже накрыла ужин.

– Ма! Я дома! На столе пакетик с лекарствами, я в ванну.

Горячая вода с морской солью надёжно снимала усталость. Лежа в горячей ванне очень хотелось вспомнить, откуда же знакомы эти звуки кукушки. Маша закрыла глаза, пытаясь вспомнить своё детство. Но, кроме мелькающих лиц пассажиров за сегодняшний день, ничего не шло в голову.

– Маша! Маша! Давай, детка, скорее! – голос матери показался взволнованным.

– Что случилось, мама?

– Маша! Пожалуйста! – стучала мама в дверь ванной комнаты.

«Наверное, опять приступ», – первое что пришло в голову.

Быстро надев халат, Маша застала мать на кухне за столом, вытирающей слезы.

– Мамочка, что случилось?

Зинаида Ивановна, так звали маму, отличалась своей выдержкой. Вырастив дочь без мужа, она привыкла к трудностям, поэтому слезы были не в ее характере.

– Где ты это взяла, доченька? – трясущимся голосом, сквозь слезы шептала мама, держа в руке кукушку с бирюзовыми глазками.

– Ой! Она все таки отвалилась у него! – воскликнула Маша.

– Это кукушка с дедовских часов! – плакала Зинаида Ивановна.

Она молча встала и вышла с кухни.

Маша недоуменно сидела за столом кухни и молчала, ожидая, что будет дальше, одновременно прослеживая свои мысли: «Дедушка! – часы?»

Зинаида Ивановна, войдя в кухню, положила перед Машей старинную фотографию, где молодая женщина с девочкой стоят на фоне часов с кукушкой. Точно таких же, как сегодня видела Маша.

– Это твоя бабушка Ираида и я в детстве! А это часы, которые сделал твой дед в подарок мне, вставив бирюзу в глаза кукушки. Он работал геологом на приисках. Тогда были смутные времена. Дед был большим специалистом. Он погиб в экспедиции, – рассказывала Зинаида Ивановна, вытирая слезы.

На кухне повисла тишина. Капли воды из крана отстукивали секунды памяти.

– Почему ты мне раньше не рассказывала?

– Боялась! Мне было стыдно! Я продала часы, когда нам не на что было жить. Ты совсем маленькая. Болела коклюшем. Я с тобой одна. Недавно похоронила маму. Девяностые. Тогда на рынках все продавалось и покупалось. Мне надо было как-то жить.

– Ну, значит, такая судьба!

– Нет! Доченька! Судьба здесь другая! Через три года ко мне пришёл пожилой мужчина. Он был проездом. Отдал письмо твоего деда к бабушке. Рассказал, что его отец, умирая, просил выполнить его просьбу – доставить письмо по назначению от своего друга к жене. Оно случайно пролежало в журнале артели, где работал дед. И нашлось уже когда прошло время. Журнал пылился на полке, спрятанный далеко, так как сталинские времена прошли совсем недавно и друг боялся, что начнутся разборки, почему погибли три геолога на прииске.

– Где письмо? – выдохнула Маша.

Зинаида Ивановна подала письмо дочери. Капая себе корвалол, она глубоко вздыхала и все время повторяла: – «Прости, папа! Прости, папа!»