Из ада с любовью

Матвей понимающе посмотрел на Дениса: «Руководство канала запретило? Или кто-то повыше?»

Валдаев поднял глаза кверху.

Милане не было обидно за себя, только за Матвея: «Спасибо вам, Денис. Всё хорошо. И вам, Матвей, спасибо».

Денис откланялся: «До свидания».

Матвей кивнул: «До завтра».

Милана попрощалась: «Прощайте, Денис. Ещё раз, Матвей, огромное спасибо. Мне многое стало ясным, но не до конца».

Матвей предложил: «А чтобы до конца, надо ещё раз встретиться. Мне самому интересно».

Милана радостно поддержала: «Сегодня – устраивает?»

Матвей кивнул: «Почему бы нет?»

Милана улыбнулась: «Тогда поедемте ко мне домой. Я пирог испеку под названием „Идут гости“».

Матвей махнул рукой: «Поехали!»

В квартире у Миланы было очень уютно. Старомодная мебель приятно гармонировала с картинами в тяжёлых золочёных рамах. Красивые шёлковые шторы были прикреплены к стенам подхватами с кистями. Ламбрекен из той же ткани делал комнату похожей на богатый купеческий дом девятнадцатого века. Матвей постеснялся заглянуть в спальную комнату, но воображение дорисовывало: высокую железную кровать со множеством подушек, зашторенное кисеёй окно, изящную клетку с жёлтой канарейкой и угловую высокую печь с голубыми изразцами.

Милана не побоялась поставить чайный сервиз из тонкого фарфора. Матвей посмотрел на внешнее дно чашечки. Так и есть – кузнецовский фарфор с клеймом в виде сокола. Рассматривая старинные безделушки на комоде из настоящего дуба, Матвей обратил внимание на фотографию мужчины. Рядом стояла икона с изображением Иисуса Христа. Их лица были похожи.

«Это мой муж», – сказала Милана, глядя с любовью на фотографию. «Пока пирог стоит в духовке, мы можем посмотреть – что было с Ильёй там… в научном центре».

Матвей спросил: «Вы его очень любили?» – Я его и сейчас люблю, – в словах Миланы звучала грустная нежность.

Матвей подошёл к окну. Во дворе всё ещё стоял «Бентли», который Матвей заметил, проходя с Миланой в подъезд. «Ведь в машине был её муж» – Матвею запомнилось красивое лицо Ильи. Да, это был он, такой же, как и тридцать пять лет назад. «Значит, не только Милана, но и её муж не постарел ни на год». Матвей сел в кресло и закрыл глаза. В руках Матвея был компас Ильи. Милана села напротив, глядя с надеждой на этого удивительного ясновидца.

Она приготовила тетрадь и ручку. Матвей начал быстро говорить: «Сокол, Сокол – я Беркут. Мы на объекте. Как слышно? Приём». Матвей в состоянии транса видел всё, что видел Илья. И слышал всё, что слышал и говорил Илья.

Он идёт в каком-то заброшенном помещении с четырьмя солдатами. На них странная экипировка. Фонарями освещают разбитые колбы, обрывки бумаги. Идёт длинная решётка. В метре от неё – другая решётка.

Голос Ильи: «Надо будет разделиться и осмотреть второй этаж».

Чей-то молодой голос: «Не надо, не надо ходить на второй этаж. Идите сюда. Только посветите на себя. Я вас не вижу».

Один солдат светит на ребят.

Голос: «Хорошо, проходите». Сутулый молодой человек лет тридцати открывает железные двери.

Голос Ильи: «Вы кто?» Молодой человек: «Я-то академик. А вы кто?» Голос Ильи: «Я командир спецназа. Мы прибыли за вами и за биоматериалом. Где документация?» Академик: «Всё на втором этаже в сейфе и в холодильнике. Но вы туда не ходите. Лучше утром. Они по ночам приходят». Голос Ильи: «Кто – они?» Академик: «Нелюди. Они уже убили двух лаборантов. Четверо научных сотрудников пропали. Они обладают гипнозом». Голос Ильи: «На меня гипноз не действует. Я пойду на второй этаж с Сергеем. Борис, Юрий и Геннадий остаются здесь. Сторожите академика. Закройтесь с ним». Второй солдат: «Если что – дайте очередь. Мы в миг примчимся». Академик: «Стреляйте сразу на поражение. Не разговаривайте с ними». Голос Ильи: «С кем не разговаривать? Это люди?» Академик: «Они уже не люди. Они были учёными, захотели стать сверхлюдьми. Проводили опыты». Голос Ильи: «Мы не получали задание убивать людей». Академик: «Я же вам говорю – они уже не люди».

Матвей видит глазами Ильи, как он и Сергей поднимаются на второй этаж. Стоят кровати, тумбочки, капельницы. Шёпот Ильи: «Этот академик слишком молод для академика. И очень, Сергей, похож на тебя. Как будто вы братья».

Сергей: «Мне тоже показалось, что он похож на меня. Может, мы родственники? Надо спросить его имя, скажет, если не засекречено».

Голос Ильи: «Сергей, загляни в этот крематорий».

Сергей открывает заслонку, выдвигает поддон. Отшатывается. На поддоне обгорелый труп.

Голос Ильи: «Жуть какая. Кто это может быть?» Сергей: «Может, лаборант?» Голос Ильи: «Сейф надо будет открыть. Слишком тяжёлый, чтоб его доставить. Все вместе с места не сдвинем». Сергей бьёт по сейфу. Сейф не пошатнулся. Илья открывает холодильник: «Здесь пакеты с кровью. Буква „В“. Это третья группа крови. У меня и у Миланы эта группа. Положи в мой рюкзак пакеты». Сергей: «Сколько?» Голос Ильи: «Чем больше, тем лучше». Сергей кладёт пакеты в рюкзак Ильи и в свой. Матвей видит глазами Ильи четыре пары светящихся глаз в темноте.

Голос Ильи: «Сергей, осторожно, вставай. Без резких движений. Повернись. У нас гости».

Из темноты вышли четверо высоких голых мужчин, покрытых полностью длинной шерстью. Даже лица волосатые. Глаза отливают красным светом.

Голос Ильи: «Стой, стрелять буду!»

Альбинос: «Не стре… ляй». Голос Ильи: «Вы кто? Вы люди?» Альбинос: «Да… а, лю… ди». Голос Ильи: «Что вам здесь нужно?» Илья думал: «Мне конец». Увидел родителей. Они ему сказали: «Рано тебе, сынок, к нам. Поспеши домой, Милана может умереть». Сергей с тревогой посмотрел на Илью: «Ты в курсе, что Милана надумала рожать дома?» Илья удивился: «Нет, ничего она мне не говорила. Я ей оставил телефон Вадима. Он обещал сразу привезти её на своей машине в роддом. У него друг – главврач. Неужели не помог?» «Может, она ему не звонила?.. Тебе родители сказали поспешить домой. Значит, она дома». Альбинос: «Еда». Голос Ильи: «Здесь нет еды». Альбинос: «Есть….ты….еда». Трое начинают хрюкать, взвизгивать. Альбинос: «Шут… ка». Голос Ильи: «Шутник, однако. Вы понимаете, что у меня автомат и я хорошо стреляю?» Альбинос: «Мы возьмём мясо и уй… дём». Голос Ильи: «Какое мясо?» Альбинос: «В печке». Чёрный быстро выдвинул поддон. Достал труп и перекусил ему шею. А голову преподнёс Альбиносу. Тот стал есть лицо трупа, не сводя глаз с Ильи. Остальные части трупа стали отрывать и есть другие волосатые нелюди. Альбинос стукнул черепом о железный стол и разломил его. Стал выгрызать мозги и жадно их есть. Вытер рот тыльной стороной руки: «Вкус… но». Сергей шёпотом: «Меня сейчас стошнит». Голос Ильи: «Вы хотели уйти». Альбинос: «Нам нужна кровь». Сергей: «А может, водички попьёте?» Альбинос заорал: «Неееет!» Бросил в Сергея череп и прыгнул на Илью. Подмял под себя. Сергей успевает дать очередь из автомата. Трое других нелюдей набрасываются на Сергея и на Илью. Выбивают у Сергея автомат. Сергей выхватывает нож. Слышно, как бегут Борис, Юрий и Геннадий. Четверо нелюдей исчезают. Матвей видит черноту, но слышит голос Сергея: «Дайте жгут – рваная рана. Он истекает кровью». Голос Бориса: «Я могу их догнать». Голос Сергея: «Нет, они набросились всем скопом». Голос Геннадия Матвей слышит удалённо: «Может, мою перелить кровь. У меня тоже третья группа». Матвей видит мужчину и женщину. Мужчина говорит: «Сынок, тебе к нам рано приходить». Женщина говорит: «Тебе надо спешить к Милане, она может умереть». Матвей открыл глаза. Милана плакала. Матвей повёл носом: «А что у нас с пирогом?» Милана вскочила: «Ой, я о нём совсем забыла!» Матвей подошёл к окну и увидел, что Илья стоит рядом с машиной и смотрит на него.

Пирог Милана делала огромным, сразу с четырьмя разными начинками. Одна часть – с яблоком, вторая – с вишней, третья – с курагой. А четвёртая часть пирога была самой вкусной – мак в сгущёнке-варёнке. Матвей очень хотел его попробовать, но постеснялся. Милана, заметив смущение Матвея, положила ему на тарелку большой кусок с маком. Матвей откусил кусок и чуть не заурчал от удовольствия. – Оцените, – в голосе Миланы чувствовалась гордость за своё произведение. – Пять с двумя плюсами, – искренне одобрил Матвей.

Илья стоял под мелким дождём и смотрел на окна Миланы. Неотступно в голову лезли воспоминания того злополучного дня, когда его растерзали нелюди. Картины проносились так ярко, как будто это было сегодня. Сослуживцы, соратники, друзья влили ему экспериментальную кровь в вену. Илья чётко вспомнил удивлённое лицо Бориса, когда он сказал: «Смотрите, все царапины заросли без следа!» Сергей похлопал Илью: «Ничего, командир. Ещё повоюем!» Геннадий потёр руку Ильи: «Вот это да! Ну ты, батяня, даёшь!» Юрий вздохнул: «Нам бы такую кровь три года назад. Скольких ребят могли бы спасти». Сергей радостно спросил: «Илья, ты как сам? Как себя чувствуешь?» Илья пожал плечами: «Как новенький. Ничего не болит. Только пить хочется». Борис протянул ему флягу. Илья с жадностью всю её выпил. Геннадий сочувственно посоветовал: «Надо перенести батю вниз». Но Илья возразил: «Не надо, я сам пойду». Илья вспомнил, как стал вставать и тронул рукой сейф. И сейф покачнулся. Юрий засмеялся: «Ничего себе – Илья Муромец! Мы втроём его сдвинуть не могли!» Илья засмущался. А Сергей хотел поддержать друга. Но у Ильи совсем упало настроение: «Милана! Что же ты делаешь? Вертолёт прилетит через полчаса. А ещё сколько лететь. Серёга, выручай. К начальству на ковёр пойдёшь ты вместо меня. Скажешь, что я ранен. Да, чёрт бы с ними, со всеми! Пусть увольняют по статье». Спустившись на первый этаж, услышали голос академика: «Ой, все живы, ребятушки! А я уж думал – всё! И этих убили». Борис пробасил: «Мы своих не бросаем». Академик с надеждой посмотрел на Илью: «А этих-то убили?» Юрий обиженно выпятил нижнюю губу: «Нет, не убили. Упустили. Из-за тебя, кстати. Ты чего так долго двери не открывал?» – Руки тряслись от страха. А вы с ними стали разговаривать? – академик внимательно посмотрел своими голубыми глазами на Сергея. Сергей подтвердил: «Да. Подумали, что это люди». Академик с упрёком покачал головой: «А убедились, что нелюди». Сергей кивнул: «Убедились». Академик почесал затылок: «Эх, ребятушки. Надо было их сразу… того. Они были ведущими научными работниками. Со званиями и наградами. Но захотели стать сверхлюдьми. Сами над собой проводили опыты. Я их предупреждал, чтобы с кровью не баловались. А они… обрадовались… Вот и превратились в чудовищ. Все документы они взяли. Так что в сейфе вряд ли чего осталось. Они хотели быть хозяевами всех наработок. Только у них мозги стали деградировать. А потом и вовсе отупели. Имена их засекречены». Сергей без особой надежды спросил: «А ваше имя тоже засекречено?» Академик хихикнул: «Какое там! Серафим Степанович Судаков я. Это прозвище – Академик. Я ж здесь сначала подопытным был. Сколь надо мной поиздевались! А я выжил. Когда реабилитировали в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году – остался здесь. Был сторожем и лаборантом. А опыты надо мной всё равно проводили». Илья удивился: «А сколько же вам лет, Серафим Степанович?» Академик улыбнулся: «Сегодня семьдесят мне стукнуло. Это, помните, у Пушкина „Руслан и Людмила“. Там чародейка говорит, Наина…» Сергей с надеждой в голосе спросил: «А сестра у вас была?» Академик: «Анастасия. Мы с ней близнецы. Может, уже и померла». – Жива она. Похожи вы с ней, – Сергей обнял академика. – А я её внук. У неё много внуков. И тебя она вспоминает часто. Так что собирайся, двоюродный дед. Поедешь к нам домой. Будем жить долго и счастливо. Академик совсем расстроился, слёзы потекли ручьями. И похож он стал на старика, хотя и без морщин: «Вот, Господь сподобился-то на старости лет». Илья порадовался за академика и забеспокоился: «Надо переодеть Серафима Степановича. Нельзя, чтоб его узнали. Только во что?» Академик спохватился: «Да одёжи здесь много всякой. Надо в подвал спуститься. Вот ключи». Илья скомандовал: «Юра и Гена, быстро в подвал. Я слышу, вертолёт летит». Сергей опешил: «Я ничего не слышу». Серафим Степанович с интересом посмотрел на Илью: «Я тоже слышу. Но он ещё далеко. Всё успеем».

Милана показала записки Матвею. – А я всё помню, – Матвей засмеялся. – Может, продолжим? – Нет, не стоит вас мучить, Матвей. Я всё поняла. Илья ушёл, потому что боялся рождения волчат, – Милана вздохнула.

Илья уже час смотрел на яркий свет во всех трёх окнах Миланы. Как ему хотелось быть сейчас там, рядом с этой любимой, но давно покинутой женщиной. Кровосмешение – вот что было причиной его ухода. Ведь, перелив ей свою кровь, они стали единокровными. Одного пакета крови из научного центра было мало. Милана тихо умирала. Аферистка-акушерка сбежала, даже не вызвав скорую помощь. Единственное, что было правильно сделано Миланой – это звонок Вадиму. Он примчался мгновенно, но перевезти Милану в роддом живой он точно бы не успел. Илья тогда появился вовремя. С капельницей и главврачом примчался на скорой. «Почему же я ушёл от неё, когда она так нуждалась в моей помощи?» – занимался самоедством Илья. Укоры совести все эти годы часто не давали заснуть. Да, он был хорошим воскресным отцом. Всегда обеспечивал Милану и сына всем необходимым. Даже в девяностые, когда люди от голода теряли сознание на улице, Милана не испытывала тяжести того трудного времени. Два брака и два развода с корыстными и лживыми женщинами оставили в душе Ильи неприятный осадок. Как-то раз, купив в киоске небольшой томик стихов Миланы, Илья понял, что все эти годы она любила его. Опять сомнение вкралось язвительным вопросом: «А может, не тебя? Какой ты самоуверенный. Как это выяснить?» – задача была не из лёгких. Такой смелый и мужественный человек не решался многие годы просто встретиться и поговорить с доброй Миланой. Илья представлял себе эту встречу с разными вариантами. Вариант номер один. Илья протягивает букет роз, и она этим букетом бьёт по его физиономии. «Нет, этого просто не может быть. Милана не такая», – засмеялся Илья, представив эту сцену. Вариант номер два. Милана подходит к нему и холодно спрашивает его по имени и отчеству – что ему надо. Отворачивается, игнорирует протянутый букет. И уходит, не оглянувшись. Третий вариант был самым странным. Милана проходит мимо Ильи, не замечая его. Самый желанный, но, скорее всего, и самым несбыточным был вариант, когда Милана подходит к нему, отводит в сторону букет и крепко его обнимает. А Илья обнимет её и начнёт кружить, рассыпая вокруг розы.

Матвей подошёл к иконе: «Иисус как живой. С какой стороны ни посмотри, его глаза за тобой наблюдают. Я таких раньше не видел». Милана улыбнулась: «Я сама пишу иконы. Они, скорее, парсуны. Это иконы-портреты. Я вам её подарю, только дайте десять копеек. Иконы не дарят. Это, конечно, суеверие». Матвей не стал притворно отказываться, икону ему действительно понравилась: «Милана, а вы хотели бы, чтоб Илья вернулся?» Милана удивлённо вскинула брови: «Даже не знаю. Я стала другой. У него, наверно, семья. Жизнь прошла». Матвей протянул хрустящую однотысячную купюру: «Других денег нет». Положил на комод. Милана положила икону в пакет и протянула Матвею: «Я сейчас разменяю, подождите». Матвей загадочно посмотрел на лёгкую походку Миланы и тихо повторил с ехидством: «Жизнь прошла». Он незаметно вышел из квартиры. Чуть замедлив шаг, Матвей подошёл к Илье: «Илья?» – спросил Матвей. – Мы знакомы? – резко ответил вопросом на вопрос ревнивый Отелло. – Заочно. Вас очень любит Милана, – Матвей заметил, как у Ильи засияли глаза. Из дверей подъезда легко подбежала Милана: «Матвей, денежку забыли!» Сунув деньги ему в руку, Милана, наконец-то, обратила внимание на Илью. Ни один из вариантов встречи, воображаемых Ильёй, не исполнился. Милана приветливо, как знакомому соседу, сказала: «Здравствуйте, Илья. Давно не виделись. Ты к кому?» Илья не успел достать из машины огромный букет роз, а сейчас его доставать было как-то совсем уж нелепо. – Здравствуй, Милана. А я… к тебе, – так же буднично ответил Илья, сам удивляясь своему спокойствию. Матвей, немного разочарованный сценой этой встречи, тихо откланялся и удалился. Милана на прощанье махнула рукой Матвею. – Ну, что же мы стоим? Пойдём ко мне. У меня как раз пирог. Твой любимый, – Милана потянула Илью за рукав. Илья подумал: «Да чёрт с ним, с букетом. Всё равно всё как-то смазано вышло. Что ж, пусть будет деловая встреча». Эта мысль примирила Илью с таким неожиданным вариантом встречи с Миланой. Милана подкладывала Илье кусочки пирога и подливала его любимый чай с бергамотом. – А ты почему не ешь, Миланочка? – он всё-таки решился назвать имя бывшей жены с уменьшительно-ласкательным суффиксом. – Да мы с Матвеем половину пирога оприходовали. Он мне всё рассказал – что было у вас в научном центре. Удивительный человек. Илья облегчённо вздохнул. Значит, новый знакомый был не слишком близким другом Миланы. – «А имеешь ли ты право ревновать?» – спросил внутренний голос, как всегда не вовремя задающий Илье каверзные вопросы. Илья не успел сам себе ответить. – Так какое у тебя ко мне дело? – слишком прямолинейно спросила Милана. – «Ну, что же, не буду ходить кругами», – решил про себя Илья. А вслух произнёс: «Я возглавляю отдел по контактам с инопланетянами. Они относятся к гуманной расе пришельцев. И контактируют больше с женщинами». Милана фыркнула: «Стара я для контактов». Илья понял подтекст, но даже не улыбнулся, отметив, что Милана стала не такой деликатной, какой была прежде. Милана догадалась о его мыслях и серьёзно добавила: «У меня глаза в темноте светятся. Испугаются и улетят. Могут и твой отдел закрыть». Теперь фыркнул Илья: «Не испугаются. Сейчас ни для кого не секрет, что американцы заключили договор с инопланетянами. Это цивилизация серых гуманоидов. Президент Дуайт Эйзенхауэр разрешил им похищать людей и отпускать в обмен на их технологии. Но серые стали похищать и убивать американцев. Опыты, которые они ставят на людях, бесчеловечны. Им необходима человеческая кровь, насыщенная химическими элементами, которые образуются при стрессе людей от невыносимой боли. Первое время они стирали память и возвращали людей, а сейчас обнаглели. Похищают людей по всему миру. Даже с нашей территории. Мы, в свою очередь, наладили контакт с гуманной цивилизацией. Норды – наши предки. Работа Дарвина „Происхождение человека от примата“ – была проплачена масонами. Она не является аксиомой, тем более – истиной. Белая раса на Земле сейчас составляет всего семь процентов. И даже эти проценты пытаются уничтожить. Стравливают народы. Им всё равно, кто победит. Самое главное для них – уничтожение всего человечества. Все, кто им помогают, – тоже будут истреблены ими за ненадобностью. Норды – наши родственники. Во все времена они оказывали нам помощь. В войне с Наполеоном, Александр Первый согласовал с нордами действия в Москве. Да, Москва сгорела почти вся, но наполеоновские войска вышли из неё зимой, подписав себе смертный приговор. Пожар возник не от поджогов, а от ядерного взрыва. Кутузов Михаил Илларионович не понимал действий русского царя. И не одобрял. Сам Кутузов состоял в организации масонов. Тогда многие поддались на их призывы якобы – свободы, равенства и братства. Но всё это русское тайное воинство справедливости нужно было только в качестве „дойных коров“. Эти наивные борцы отдавали богатства верховному масонству, отбирая у своих крепостных крестьян. В Великую Отечественную войну, Вторую мировую – норды на Курской дуге сгибали стволы „Тигров“. И десять минут немецкие танки не могли сдвинуться с места. За это время наши танки смогли подойти на расстояние, которое позволяло долетать нашим снарядам до „Тигров“». Милана слушала Илью, как говорится, открыв рот. Как же она мало знала о действительности, какие у неё были примитивные представления о мире. Незаметно прошло три часа. Илья встал: «Ещё очень многое я тебе расскажу в другой раз. Уже поздно». – Да, – согласилась Милана. – Мне тоже много помогали в жизни, скорее всего, эти норды. – Давай завтра встретимся вот по этому адресу, – Илья быстро написал на листочке блокнота координаты и, вырвав листочек, с надеждой передал Милане. – Хорошо, Ильюша, – неожиданно для себя и для Ильи, Милана назвала бывшего мужа давним ласковым именем. В эту ночь Милана так и не уснула. И, еле дождавшись назначенного времени, она поспешила на встречу с Ильёй. В небольшом кафе Илья уже давно ждал Милану. Работники кафе наблюдали за их встречей, но не увидели ожидаемых объятий. Илья ещё раз попытался уговорить Милану поработать с ним. Ему не надо было долго её уговаривать. После всего услышанного Милана была согласна ехать на край света. Так далеко ехать не пришлось. Милану везли не с завязанными глазами, она легко ориентировалась в местности под Москвой. Её привезли в четырёхэтажное здание, даже не огороженное колючей проволокой. С трудом верилось, что это секретный объект. Илья провёл её по всем отделам. Норды были похожи на подростков-акселератов. Высокие, стройные, доброжелательные молодые люди с интересом смотрели на Милану. Три пары голубых глаз излучали доброту. Давно Милана не встречала таких красивых людей. Возле стеклянной пирамиды стояли несколько знакомых людей. Это был Сергей, его двоюродный дед Серафим Степанович и Геннадий. Внутри пирамиды находился светящийся шарик. Он переливался всеми цветами радуги. Иногда из него вылетали искорки. Милана обратилась к юношам: «Мне кажется, что это разумное существо. Может, я ошибаюсь?» Юноша-норд, который был старше Миланы на много лет, ответил: «Ты не ошиблась. Это наша Аня». Шарик подпрыгнул и прилепился к стеклу, как бы разглядывая Милану. – Здравствуй, Анечка, – ласково поздоровалась Милана. И в ответ услышала тоненький голосок: «Здравствуй, незнакомка. Мы будем с тобой дружить?» – Конечно, Анечка. Я расскажу тебе много сказок. Мы с тобой прослушаем много чудесных мелодий, – Милана про себя сразу назвала Аню «доченькой». – Это хорошо! – пискнула в ответ необычное существо. Милана не сразу заметила удивлённые выражения лиц у всех присутствующих. – Милана, ты понимаешь, что говорит Аня? – Илья был удивлён не меньше других. – Конечно. Она говорит на русском языке, что хочет со мной дружить, – Милана тоже удивилась, что никто не понял слов Ани. Даже норды были в шоке. – Миланочка, ты всё-таки общаешься телепатически, – стал объяснять Илья. – Нет, я слышу русскую речь, – настаивала на своём Милана. Как и обещала Анечке, Милана общалась, а вернее, дружила с ней на протяжении быстро пролетевших пяти месяцев. Каждый день Милану привозили к Ане. Её «доченька» росла интеллектуально быстрыми темпами. Милана старалась приобщить подопечную к прекрасному искусству, как в живописи, так и в музыке. Подбирала приятные мелодии на свой вкус, рассказывала об истории человечества. Но избежать негативных познаний не удалось. Надо было познакомить это чистое существо и с тёмными сторонами жизни. «Я уничтожу всех плохих людей», – сделала вывод Аня, чем совершенно обескуражила Милану. О её намерении Милана никому не сказала. Стала корить себя за то, что рассказала о войнах, о плохих людях. Но ведь Анечка была такой доверчивой, наивной. Надо было уберечь её от влияния плохих людей и даже от смертных врагов.