На Грани

–Да мне плевать сука, что ты запнулась! Где только вас таких овец на работу берут, ты хоть знаешь, сколько мои брюки стоят курица! Ты на них за жизнь не насосешь!

Я молча смотрел на эту картинку, крепче сжимая рюмку в руке, позади ублюдка сидели его друзья и нагло ржали, смотря на то, как теряется девчонка.

–Костер не надо!

Рука Антохи, моего близкого легла мне на плечо. Я и сам понимал, что не надо, только освободился, отец точно больше не вытащит.

–Вали отсюда сука! -продолжал орать мужик, а девчонка, едва сдерживая слезы, бросилась в сторону кухни.

Внутри все сжалось, дело было не в том, что адреналина не хватало, а в том, что я какой бы не был, а был далеко не святой, так с женщинами не вел себя. Даже если передо мной последняя кабацкая шлюха была, она все равно в душе оставалась бабой, слабее. Отвернулся и опрокинул еще рюмку. Конченый ублюдок…

–Я думал ты не сдержишься! -усмехнулся Антоха.

Я криво посмотрел на друга.

–Отец точно не вытащит, я матери и Лере обещал!

Антоха облокотился на стойку, задумчиво попивая виски.

–А с делами че? Если бы мусора нашли деньги, он бы тебя точно не вытащил!

–С делами все решим позже, а сейчас отдыхаем братан! За деньги спасибо выручил! Сегодня, думать ни о чем не хочу!

Налив себе еще текилы, хлопнул друга по плечу, думать ни о чем не хотелось, даже о зеленых глазах той красотки, явно она замужем, и вряд ли я ее еще когда либо увижу, а даже если и увижу, мне ничего не надо особенно отношения, сейчас…

Алкоголя было выпито море, я с трудом помнил, как добрался до дома, открыл глаза лишь когда за окном светало, вот же черт, сегодня у отца мероприятие, а так болит башка. Сев на кровати, я с радостью отметил, что никакую курицу домой не притащил, ведь на утро было это невыносимо слышать, после, того, как, она разрешала мне все делать с ее телом, нелепые признания в чувствах и чистоте. Так было противно это слышать, после того как трахнул, сама приехала, а потом целку из себя строила. Пройдя на кухню в одних трусах, открыл холодильник и буквально залпом осушил минералку. Несмотря на освобождение, настроение было паршивым, отец вчера явно дал понять, что прикрывать меня не станет, требовалось временно залечь на дно, или мы с Антохой могли точно уехать. Я знал упрямый характер своего отца, даже несмотря на Леру с матерью, он не станет меня вытаскивать, а ради меня тем более. Его гордостью и любовью была Лера, я же словно отброс, что в школе, что в военной школе куда он меня отдал и я удрал в самоволку, после чего он год со мной не разговаривал. Да и сейчас ничего не менялось, он позвал меня исключительно ради приличия, я всегда его позорил, и он этого не скрывал. Поставив бутылку на стол, я усмехнулся, ничего не менялось в моей жизни, и вчера опять напился, и сегодня напьюсь, буду следовать статусу неблагополучному сыну, о котором он явно не мечтал… Да и я устал ему что-то доказывать, в школе постоянно дрался, потом в военке, никогда не молчал и не умел этого делать, бил морды даже не потому что знал, я за ним. Я не боялся ничего и в тюрьме не боялся, даже если бы он не помог бы, не пропал. Главное нигде не быть трусом, а я им никогда не был, не боялся, понимая, покажешь один раз свой страх, так и будешь всю жизнь стоять на коленях обтекая. Вздохнув, завесил шторы, и направился в душ, осознавая, что мне предстоит вечером.

***

[АЛИСА ]

Дома, как, ни странно не слышалось звонкого голоса Янки, и Людмила Сергеевна тоже не вышла меня встречать. Скинув обувь, я прошла на кухню, за столом сидел изрядно выпивший Артур. Внутри, все неприятно перевернулось.

–А где мама и Яна?

–Мама? -усмехнулся муж. -Надо же, ты мамой ее стала называть!

Я молча подошла к холодильнику, доставая минералку, честно не хотелось выяснений отношений, но я понимала этого не избежать.

–Я их на дачу отправил, решил время провести с любимой женой! -криво усмехнулся он.

Я повернулась к Никольскому, на его белой рубашке виднелся след от губной помады. Как, ни странно он меня не ранил, меня давно ничего не ранило все что связано с ним, словно отрезало. Первые года я любила, но это больше напоминало стокгольмский синдром, где были жертва и тиран. Мне нравилось подчиняться ему, нравилось что он брутальный и властный, а сейчас спустя столько времени, смотря на него я вообще не понимала, зачем я вышла за него замуж, для чего, мне даже порой стало казаться что я никогда не любила этого человека, а наоборот ненавидела все эти десять лет.

–А меня не судьба в известность была поставить?

Никольский хмыкнул, наливая себе еще коньяка.

–Ты занята была, по судам бегаешь!

Внутри сильно закололо, будто ребра сдавило.

–Ты за мной следишь? -опешила я. – Это, низко!

Никольский таким взглядом посмотрел на меня, что мне стало не по себе, порой я и вправду ловила себя на мысли, что мне страшен этот непредсказуемый человек, со временем он все сильнее и сильнее превращался в зверя, окончательно теряя человеческий облик, особенно в пьяном виде.

–Слежу! Низко за моей спиной сука так делать!

Я молчала, пока ехала домой прокручивала в голове мысли, как все скажу ему, а поговорить действительно нужно было серьезно, только сейчас вся уверенность пропала, он же способен на все. Случись что со мной, он выйдет сухим из воды, а, как останется Яна, моя дочь…

–Ну и что ты тварь язык в жопу засунула? Нечего сказать? Какая же ты сука! Не ожидал честно сказать!

Я продолжала молчать, прекрасно понимая, что у меня Яна.

–Живо сядь, будет хуже если я встану и подойду!

Его тон не вызывал ничего хорошего, поэтому держа в руках стакан, я подошла к столу и села, стараясь не смотреть на Никольского.

–Ты решила Янку у меня забрать? -усмехнулся он. -Типа с овцой матерью, ей лучше будет?

Это уже было слишком, я с грохотом поставила стакан на стол.

–Нет, с уродом отцом! Кто дал право тебе меня оскорблять? Хватит, Артур, посмотри в кого ты превратился! Ты почти каждый день приходишь пьяным, ей не интересуешься! Хамишь, матери, мне, ты совсем теряешь человеческий облик! Я так правда больше не могу, умоляю тебя, давай решим все по-человечески, хотя бы ради Яны!

Никольский плеснул коньяк и протянув мне, внезапно схватил больно за запястье, его глаза горели злобным огнем.

–Посмотри на свои пальцы, тварь, все в кольцах, маникюр, педикюр, шмотки! Все самое лучшее, все у тебя есть! Как ты не можешь? Как жила в нищете в деревне своей! Твой отец пил все время, а мамаша думала куда тебя сбагрить!

Этого я точно стерпеть не могла, в носу защипало, а я полная решимости, со всей злости залепила ему пощечину.

–Не смей трогать моих родителей ублюдок, ты и следа на земле их не стоишь! Я с тобой больше жить не собираюсь, ни за что! Лучше жить в деревне чем с тобой, ты мне противен!

В этот момент, едва закончив свою пламенную речь, я не поняла, как оказалась на полу, Никольский скинул меня с кухонного диванчика так, что я отлетела к стене, больно ударившись о нее головой. Пока, я пыталась встать соображая, что происходит, он подошел ко мне, и рывком поставил на ноги. У моего горла оказалось холодное лезвие ножа. В этот момент все померкло, как, ни странно я не боялась за себя, я боялась за дочь, представляя, что с ней будет если она узнает о моей смерти. К глазам тут же подступили слезы отчаяния.

–Еще раз, тварь ты на меня замахнешься, и косо посмотришь, а еще хуже откроешь свой поганый рот кроме уровня моей ширинки, клянусь я тебя прирежу, и за такую дрянь, как ты мне ничего не будет! Можешь в этом быть уверена, сука!

Оттолкнув меня так, что я, вновь не удержав равновесие, упала на пол, Артур вышел из кухни быстрым шагом. А я, лежа на холодном полу, даже не могла ни то, что пошевелится, а встать. Слезы застилали глаза, черт возьми вот за этого человека я вышла замуж, клялась в горе и радости быть с ним, стояла в белом подвенечном платье. А сейчас, он приставил мне нож к горлу, так спокойно и хладнокровно, будто я не была его женой, а наоборот была самым злейшим его врагом. Это было выше моих сил, накатывала дикая истерика, дикое отчаяние, давящее изнутри. Отец правда много пил, а мама считала, что мне нужно удачно выйти замуж, да честно сказать, я замуж то вышла чтобы упорхнуть из отчего дома. Высокий красивый сильный, казалось, я буду за ним, как за каменной стеной, только тогда я еще не знала, что сама так жестоко разобьюсь об эту стену. И сейчас, лежа на полу, глотая слезы, я понимала, я совсем не знаю этого человека, своего мужа и он сдержит свое обещание, найдя способ прирезать меня.

Я не знаю сколько я так пролежала, слышала только, что хлопнула входная дверь и он ушел. Ушел ну и пусть, мне так даже было лучше, от этого человека не стоило ждать извинений и утешений. Он никогда не раскаивался ни в чем, наоборот он всегда считал себя правым, что есть только его мнение и неправильное, на других ему было наплевать. Особенно на меня, когда он говорил я должна была молчать, также и его мама, которая беспрекословно слушалась сына. Всхлипнув последний раз, я, держась за кухонный стеллаж, с трудом встала и пошатываясь побрела в ванную. Умывшись, схватилась за телефон, звонила Лизке, в надежде услышать подругу, единственного близкого человека, не считая родителей и дочери.

–Да!

–Лиз, ты занята?

Я старалась говорить ровно, но получалось плохо, голос неуверенно дрожал.

–Алис что- то срочное? Немного да!

Судя по музыке, на заднем фоне, Лиза где-то находилась, неужели кавалер появился, а она и не говорила. Последнее время Лизка тоже стала какая-то замкнутая, постоянно отдалялась от меня, ничем не делилась, если я звала в гости ее, тут же ссылалась на дела. Я понимала ее, что она не хочет пересекаться с моим мужем, ведь Лиза даже на свадьбе будучи свидетельницей, не скрывала своего отношения к Никольскому, уже тогда вынося вердикт, что я выхожу замуж за тирана.

–Я просто думала, ты приедешь, я одна!

–Алис, сегодня точно никак! У тебя все нормально?

Говорила она, как-то зажато, и я все больше понимала, у Лизы появился кавалер, своя личная жизнь, теперь ей явно было не до меня.

–Все нормально, звони, как сможешь! Люблю!

–Не обижайся Алис, завтра пообщаемся, и я люблю тебя детка!

Когда она повесила трубку, я, присев в ванной прямо на пол, уронила голову на колени, сотрясаясь в рыданиях. Я понимала, что остаюсь одна во всей этой ситуации с мужем тираном наедине, и не знаю, что мне дальше делать, у кого спросить совета, и как забрать своего ребенка, ведь Яна подрастет, начнет все понимать, начнет видеть еще больше, а то, что Никольский станет, только хуже, я была уверена. Совсем не понимая, что я делаю, я схватилась за телефон, пытаясь использовать последнюю попытку, последний в шанс, в надежде что он поймет.

«-Отпусти меня пожалуйста, я прошу тебя! Я больше не люблю тебя, как и ты меня!»

Отправив это сообщение, прислонилась к бортику ванной, пытаясь успокоится. Черт возьми, как же больно, когда твоя душа рвется на части и тебе даже некому помочь, некому позвонить, просто поплакать. Я ни в коем случае не осуждала Лизку, я была только рада за нее, что моя серьезная ботаничка встретила кого-то, просто мне сейчас было так горько, и возможно я вела себя, как эгоистка, но мне так хотелось человека, которому бы я могла сказать, как мне плохо и он понял бы меня. Прижал к себе и сказал, что все буде хорошо, что он рядом и я не одна. Телефон завибрировал в руках, и я, открыв смс сообщение, закусила губу до крови.

«-Только на тот свет, я тебе уже все сказал, ты моя и всегда будешь моя, я никуда не отпущу тебя, даже не думай!»

Отшвырнув телефон, я разрыдалась еще сильнее, все сильнее понимая, что если бы не Янка я давно бы наложила на себя руки с такой жизни, и ни одни маникюры и бриллианты не могли заменить простого человеческого женского счастья, где нет измен, где нет пустоты, и нет меня и его, а есть одно целое, которое называется мы.

ГЛАВА 3

[ДЕМИД]

Я обожал скорость и свою бэху, она была для меня всем, и эти девять месяцев в СИЗО, я только и делал, как скучал по ней. Как скучал по трассе, по которой я гоняю. Сейчас проклиная все на свете из-за тормозов водителей, которые так медленно ехали, я уже отметил, что по видеорегистратору, мне, как минимум светит два штрафа за превышение скорости, но это было не самым страшным. Я опаздывал, понадобилось же мне вызвать себе девочку на дом, дернуть коньячку, и просто оторваться не так, как на всех этих светских мероприятиях, где все бывшие арестанты, делают вид, что они солидные бизнесмены, которые всего добились таким честным путем. Крепче вжимаясь в руль, я опустил стекло и закурил. Чертова осень наводила тоску, хотелось взять шмотки и куда-нибудь сорваться, к морю, просто стоять на его берегу и смотреть вдаль. Стоять не одному, а с кем-то. Усмехнулся про себя. Демид, ты всегда был бабником, а еще достаточно жестким человеком, вся эта сентиментальность, явно была не для тебя. Что сейчас происходила за ерунда, я не очень хорошо понимал и осознавал. Просто хотелось кого-то рядом, даже у Антохи была девчонка, вроде и ссорились они, вроде все было, но он менялся с ней, до этого трахая разных шлюх, был совсем другим, еще хуже меня, а сейчас изменился, будущее какое-то в голове строил, только вот я о нем не задумывался. Почему-то вообще со своим образом жизни был не уверен в нем, что долго продержусь, мало ли… Да и не боялся ничего, все равно живем один раз. Перестроившись в левый ряд, я затормозил, движение вроде восстановилось, свернув еще в сторону, остановился у цветочного магазина. Все эти букеты, цветы, мишки терпеть не мог, но моя мама была хозяйка праздника, и я хорошо знал, как она любит розовые нежные розы, такие же нежные, как она сама.

Купив самый шикарный букет, я направился к машине. Рядом с ней почти впритык припарковалась красная «Инфинити». Держа букет в руке, я постучался в тонированное стекло машины, оно тут же опустилось и на меня глянула наглая самодовольная рожа того мужика во вчерашнем баре.

–Слышишь друг, давай ты машину отгонишь!

–Нех..й ставить где попало, когда надо отгоню, вали отсюда щенок!

Судя по его расстегнутой рубашке, было видно, что я явно отвлек его от чего, то интересного, а может от кого-то, вмешавшись в не самый подходящий момент. Стекло тут же поднялось обратно, а я, сжимая в руках букет, прищурился. Я никогда никому не давал так с собой разговаривать, вся моя юность и детство сплошные драки, и разборки, но я никогда об этом не, жалел отстаивая себя всегда до конца. Чувствуя, как в венах закипает кровь, я подойдя к своей машине, положил на багажник букет, и стараясь успокоится, постучался еще раз, ответа не последовало, хотя я прекрасно знал, что ублюдок и видит меня и слышит. Ну сука… Недолго, думая, я огляделся и увидев валявшуюся пустую бутылку из -под пива у урны, недолго думая, шарахнул ей по стеклу. Полетели осколки с диким звоном, под женский визг, и истошный мат хозяина.

–Ты че недоумок, творишь?

Он распахнул дверь, и бросился на меня, но я, ловко перехватив его руку, сжал ее, заводя ему за спину, и провезя по земле, ткнул мордой в багажник.

–Я попросил нормально и недоумок здесь ты! Сейчас тачку не отгонишь, я тебе ее падла вообще подорву! Ты меня понял?

Для убедительности, я еще сильнее сжал его руку, так что он дернулся от боли.

–Руку отпусти сука! Сейчас отгоню!

– Так- то лучше! Давай живее!

Отпустив его, я направился к своей машине, и уже открывая дверь, обернулся. Рядом с ним стояла, никто иная, как моя следачка. На секунду наши взгляды встретились, она поменялась в лице, но тут же отвернулась, а я, забрав цветы лишь усмехнулся. Конченая сука, за маской благочестия все пыталась показать, какая она святая и безгрешная, а была способна, лишь, на то, чтобы взять в рот в машине, или на пару палок, которые ей можно было кинуть.

Народу у ресторана собралось бесчестное количество, дорогие тачки, стареющие мачо, молоденькие модели вместо законных жен. Все это бл..во, мне было хорошо знакомо. Войдя в зал, я тут же увидел свою маму, она была ослепительна, самая красивая и блистательная женщина в элегантном черном платье до колена. Стройная, с большими глазами, больше напоминала старшую сестру.

– Это хозяйке торжества! Самой красивой женщине!

Мама, радостно улыбаясь, поцеловала меня в щеку.

–Спасибо сынок! Давно тебя в белой рубашке не видела!

Я усмехнулся.

–В тюремной робе все ходил, понимаю, не смешно, но знаю ты оценишь!

Она лишь вздохнула.

–Ты неисправим Демид, все со своим сарказмом! Женится тебе пора! Вон смотри какая красавица, дочка компаньона отца!

Я проследил за ее взглядом, на хрупкую блондиночку, с накаченной жопой и видно сделанными сиськами. А еще даже издали были видны надутые уткой губы.

–Мам ты шутишь?

–Она красивая!

–Красивая ты, потому что естественная! А эта Барби перекаченная, что мне с ней делать! Ну уж нет, я лучше сам! Пойду покурю!

Поцеловав ее, направился на балкон, конечно девка была ничего, но явно ни для семейной жизни, так страшно к таким, как она прикасаться было, вдруг что-то отвалится. Женщины считают, что мужчин привлекает все это, да когда она красивая это неоценимо, но все эти ресницы, волосы, накаченные сиськи, губы, так это глупо смотрелось. Сам не знаю почему, сейчас стоя на лоджии и затягиваясь серебристым сигаретным дымом вновь вспомнил те зеленые глаза, той девчонки в суде. Простое белое платьице, минимум косметики на лице и самое главное глаза, такие искренние сияющие, пару минут хватило в них посмотреть, и, как в озере утонуть. Черт возьми Демид, убери ты эту беспонтовую романтику, что с тобой стало… Злясь на себя, я стряхнул вниз пепел, хотелось вновь напиться, все шло не по плану в делах, как минимум на полгода в завязке из -за тюрьмы.

–Не помешаю?

Хриплый меццо сзади, заставил обернуться, позади, с тонкой, сигаретой, стояла, та, самая, блондинка, и смотрела на меня сквозь частокол огромных искусственных ресниц, наивно хлопая ими и пряча взгляд уже хорошей умной суки.

–Да нет! -как можно равнодушнее произнес я.

Она встала чуть ли не вплотную, и закурив улыбнулась.

–Я Ксана! А ты вроде Демид, сын хозяина торжества?

Я хмыкнул. А девочка не растерялась. Уже заранее знала кто я и приперлась.

–Практически!

Ксана, хлопая своими дурацкими кукольными ресницами, продолжала глупо улыбаться.

–А я дочь его компаньона, вот недавно из Лондона прилетела! Там такие туманы!

Я ухмыльнулся.

–Диссонанс, а я из тюрьмы откинулся!

Девчонка настороженно уставилась на меня.

–Ты серьезно?

–Серьезнее не бывает! А что? Там туманов, конечно, как в Лондоне нет, но тоже есть чему поучится!

Она затянулась своей вонючей ментоловой дрянью, никогда не понимал, как можно курить такие сигареты, как будто жвачку куришь.

–Не знаю, тебе виднее! Может пойдем потанцуем?

Я выкинул сигарету прямо с балкона.

–Не умею! Прости, но вынужден тебя оставить, дела видишь ли!

Прежде чем она успела что-то сказать, быстрым шагом направился к выходу с лоджии, оставляя ее наедине со своими мыслями, как она такая красотка и не произвела на меня впечатление. Уже в зале столкнулся с Лерой.

–Ты познакомился с Ксаной?

Я прищурился.

–Сестренка, я, конечно, ценю твою любовь ко мне и твои волнения о моей личной жизни, но она меня не впечатлила!

Сестра тут же надула свои пухлые очаровательные щечки.

–Она красивая и умная! Черт Демид, отец, итак, на тебя злится! Ну сколько можно!

–Пусть злится сколько влезет! -усмехнулся я, обнимая ее за хрупкие загорелые плечи. -Но мое знакомство с твоей подружкой прошло неуспешно, хотя может я мало выпил!

Лера, вновь надуто уставилась на меня, а я, схватив виски с подноса мимо проходящего официанта, облокотился о барную стойку, то и дело возвращаясь мыслями к тем зеленым глазам, которые не выходили у меня из головы. Дело даже было не в том, что она красивая, а в другом, в ней было что-то такое, что манило, сводило с ума, и это буквально за полторы минуты взгляда друг на друга. Ни имени ни знал, ни, ее жизни, а врезалась в память так, будто знал ее всегда, всю свою жизнь.

***

[АЛИСА]

Уснула, я только под утро. Всю ночь просидела на кухне, и пила виски в одиночестве. Плевать уже было на все, я ожидала чего угодно от Никольского, но точно ни того, что он приставит нож к горлу матери его ребенка. Стакан за стаканом, много курила, слезы лились рекой, и успокоится не получалось. Вся, моя семья которая казалась мне такой счастливой и идеальной, разрушилась. Давно не было любви, если она, конечно, вообще когда-то была. А отпускать он не хотел, я стала, как домашние тапочки, вроде не нужны, но выкинуть жалко, потому что мое.

Открыла глаза с утра, от чувства, что на меня кто-то смотрит. Это был помятый, но на удивление, трезвый Никольский. Он сидел на краю кровати, выжидательно изучая меня взглядом, как мне показалось на секунду, в его глазах промелькнула даже какая-то часть вины.

–Привет!

–Привет!

Я на всякий случай отодвинулась к стенке, отметив, что так и уснула в своем белом любимом платье…

–Не бойся, я ничего тебе не сделаю! -хрипло произнес он.

Я вжавшись в стенку, молча смотрела на него, вообще не зная о чем разговаривать с этим человеком и есть ли смысл.

–Сегодня званый ужин в ресторане, мы приглашены! Поэтому к семи будь готова!

–Мы?

–Да мы! -в его голосе начались читаться нотки раздражения. -Я прошу тебя не зли меня! Ты моя жена, и просто обязана присутствовать вместе со мной!

–Вчера ты тоже так думал, когда за нож хватался?

Артур встал, и подошел к окну, на его лице ходили желваки.

–Я очень виноват! -хмуро произнес он. -Меня разозлило твое отношение, все, что ты хочешь разрушить нашу семью, даже не спросив хочу ли этого я!

Я горько усмехнулась.

–Семью? Артур, а ты не задавался себе вопросом, она у нас есть?

–Есть! -рявкнул он. -Я безумно люблю тебя и Яну! Вы все что у меня есть, я никогда не отпущу вас! Поэтому, не зли меня Алиса! Не надо этого больше делать! Я постараюсь держать себя в руках, а ты постарайся впредь следить за тем, что ты делаешь! Ты прекрасно знаешь, что куда бы ты не делась, я все равно тебя найду! Будь готова к семи!

Произнеся это все, он пошел к двери, а я так и осталась сидеть, подпирая стенку, слышала, как он возится на кухне, что-то делает, но даже не двигалась. Я понимала, что он не шутит, он действительно не собирался отпускать ни меня ни Янку, только мне было от этого не легче, ни от его слов не отпущу, ни от его люблю, я понимала я долго не выдержу. Встав с кровати, пошла на кухню, Никольский сидел и курил за столом, его лицо выражало ни злость и даже не отчаяние, а наоборот какую-то пустоту.

–Я хочу поговорить!

–Если о разводе, то тема закрыта, и ты это знаешь! -отрезал он. -Я все сказал!

–Артур! Если тебе наплевать на меня, подумай о Яне! О какой любви ты говоришь? Ты мне постоянно изменяешь, чуть не зарезал, от тебя вечно несет бабскими духами! Хватит уже, этого цирка, я прошу тебя! Ей тяжело будет! Ты не собираешься меняться! А она подрастает, и все видит, когда любят так себя не ведут!