Твоя Дженни

Колин, думая о чем-то своем, проходит за мной в кабинет, и пока я включаю компьютер, пробую кофе и мысленно настраиваюсь на очередной унылый и серый рабочий день, приоткрывает жалюзи на окне и смотрит на потоки дождя за стеклом.

Пайнвуд расположен юго-восточнее Остина и куда дальше от океанского побережья. Я знаю, что климат там по этим причинам несколько отличается от нашего в лучшую сторону. «Бедный детектив Саммер, — думаю я. — Мало того, что с расследованием тебе не везет, так еще и этот вечный дождь».

— Ты бы, наверное, хотел поскорее вернуться домой?

Мой напарник пожимает плечами.

— Я в любом случае не могу уехать, пока не разберусь с этим делом. Ну или пока меня не заменят кем-то еще…

— Мне просто показалось, что тебе неуютно среди нашего дождя.

— Да, а в Пайнвуде сейчас самое прекрасное время года, золотая осень. Знаешь, Кэтрин, это голубое небо, воздух такой прозрачный, что хоть пей. И листья, они повсюду. Падают с деревьев, шуршат под ногами, ветер кружит их по тротуарам…

— Скучаешь?

— Да, временами. Я, взрослый мужчина, скучаю по голубому небу и пестрым листьям, — говорит Колин, и в его голосе удивительным образом смешиваются сарказм и горечь.

— В этом нет ничего такого, это естественно — скучать по дому, — говорю я примирительно. Что это на него нашло сегодня утром? Хочешь поболтать о жизни, Колин? Серьезно?

Колин вздыхает и взъерошивает волосы, словно решаясь на что-то.

— Я не привык откровенничать с коллегами по работе, пойми меня правильно, Кэтрин.

«Ты, кажется, не привык откровенничать с кем бы то ни было», — думаю я.

Мой собеседник меж тем тупо смотрит прямо перед собой на струи дождя за окном. Как мне кажется, так может выглядеть напряженное движение мыслей, а еще, возможно, отчаяние.

— Не то чтобы я привык жаловаться, тем более коллеге по работе, тем более, на свою жизнь, но… — медленно и тихо говорит Колин, так, словно каждое слово дается ему с трудом. — Кэтрин, мне показалось, что ты поймешь меня, сможешь понять. Я думал, что я сильнее, но… я ошибался. Я не чертов герой, я просто обычный человек, и моих сил с каждым днем все меньше…

— Многим из нас приходится справляться со сложностями, Колин, просто у каждого они разные, — говорю я, насколько возможно, успокаивающим голосом, чувствуя себя в то же время полной идиоткой. — Это нормально, это — жизнь. Вся она из взлетов и падений.

— Я очень долго держался.

— Так ты расскажешь мне, в чем дело? Или мы так и будем ходить по кругу?

— Не все так просто, Кэтрин. Я не могу вот так просто рассказать. Я связан, и я в чертовой клетке. Она висит на цепи над водой и медленно, по паре миллиметров каждый день, погружается все глубже. Чтобы ты понимала, сейчас я уже по грудь в воде. И я ничего не могу сделать с этим. Я сам добровольно влез в эту клетку в свое время… Тогда это был, как мне казалось, единственный выход…

— Впечатляющая метафора, — говорю я кисло, — ты знаешь, Колин, по литературе у меня никогда не было высоких баллов: у меня плоховато с воображением.

— Это и неважно. Я все равно не могу поделиться этим ни с кем. Просто сегодня, как никогда, мне нужен глоток воздуха: просто чтобы кто-то знал, что со мной что-то происходит. Почувствовать, что я не один, понимаешь?

— Кто-то угрожает твоей жизни? Тогда ты просто обязан рассказать мне! Конечно я постараюсь помочь всем, чем возможно!

— Нет, Кэтрин, никто не угрожает мне физически. Спасибо, что выслушала, мне это было просто необходимо. Это старая история… Ты в любом случае не сможешь мне помочь… Извини, что я вот так напал на тебя со своими откровениями.

Глава 10

Осень в Остине — настоящий мрак. Причем, как в переносном, так и в буквальном смысле. Темнеет уже почти сразу после обеда. Приходится зажигать не только свет в кабинете, но и настольную лампу. Глаза предательски слипаются, буквы в отчетах по мелким текущим делам расплываются перед глазами. Я снова не выспалась. Нет, не так. Ко мне снова вернулись прежние проблемы со сном.

По пол ночи я лежу в постели, глядя в потолок, и не могу заснуть. Всему виной кризис среднего возраста, иначе откуда все эти мысли? Я тревожусь о будущем и, местами, жалею о прошлом, пытаясь переиграть его в своей голове. Почему мне кажется, что я неудачница? Кажется, что только ценой огромных усилий и бесконечной тревоги обо всем, у меня получается удержать мою жизнь на хоть сколько-нибудь приемлемом уровне. Такое чувство, что стоит мне расслабиться, отвлечься хоть на минуту, все рассыплется, как карточный домик. У меня снова проблемы со сном. И даже когда под утро я наконец забываюсь, сновидения не отпускают меня. Так что просыпаюсь я еще более усталой, чем ложилась в постель.

Витамины, успокоительные капли, ванна перед сном, теплые носки, проветренная комната — ничего из этого мне уже не помогает. Осенняя хандра? Гормоны? Меня радует один только Итан. И то, что мама еще все-таки в силах иногда поддержать меня. Мы можем себе позволить оставаться немного детьми, пока живы наши родители. И даже если ты давно сама оплачиваешь все счета, покупаешь продукты и водишь всех, включая и собственную мать, к врачу, пока мама еще может поддержать тебя хотя бы словом и горячим ужином, это все еще бесценно.

У Итана снова проблемы с учебой. То есть, отличником он никогда и не был. Но восьмой класс начался у моего сына как-то особенно неудачно. На днях я имела неприятный разговор с его классным учителем. Миссис Смит, приятная женщина, немногим старше меня. Если она вызвала детектива Кэтрин Мэйси в школу поговорить об успеваемости сына, значит, дело довольно серьезное. «Итан рассеян на уроках…не слушает учителей…его как будто что-то тревожит… все ли в порядке у вас дома? Если вы не предпримете меры… я буду вынуждена сообщить директору школы».